Новое сердце?

— Может, доктор Юнги, сегодня в честь удачного дня выпьем и отведаем хорошего стейка? — Намджун ловко ассистирует главному кардиохирургу, подавая иглу. — Я знаю хорошее место недалеко, давай, друг, ты не пожалеешь, — он прикладывает аккуратно сложенные маленькие кусочки бинтов на рану пациента. — Я бы с радостью, но сегодня у меня другие планы, — Юнги ловко зашивает ровный разрез в области груди. — У меня годовщина с женой. Десять лет вместе, — мужчина широко улыбается, но это можно заметить лишь по легким морщинкам в уголках глаз, потому что все остальное лицо скрывается за медицинскими масками. — Передайте ножницы. — Неужели прошло столько времени? Удивительно. Поздравляю тебя, друг. Мы с ней тоже вот-вот отмечали бы годовщину… — мужчина передает ножницы, чтобы хирург завязал узелки и перерезал нить. — Еще сойдетесь, ты же любишь ее больше жизни, — усмехается тот, все еще перевязывая медицинские нити. — Все готово, ты можешь идти, дальше я сам, — мужчина поднимает глаза на Юнги и машет рукой, чтобы тот шел. — Всем спасибо за сегодня, вы хорошо поработали, — заканчивает Юнги, слегка кланяется и, подмигивая Намджуну, уходит. Юнги спешит из операционной, которая временами заменяет ему дом и семью. Он снимает резиновые перчатки, что, кажется, уже стали его дополнительной кожей. Вымывает руки, переодевает свою больничную форму на повседневную одежду и надевает обручальное кольцо, слегка улыбаясь от нежных чувств и ощущений, что появляются в груди. Когда мужчина открывает дверь собственной квартиры, ему в нос ударяет терпкий аромат специй, он быстро скидывает обувь и спешит на кухню. Девушка не сразу замечает своего мужа, усердно украшая еду на большой тарелке и неразборчиво напевая незамысловатую песенку. Юнги осматривает ее изящную фигуру в шелковом платье винного цвета, что закрывает ее худые ноги до половины колена и открывает часть спины угловатым вырезом и острые плечи. Юнги нравится все, что он видит: то, как она двигается, то, как собранные в пучок на затылке непослушные волосы иногда прядями выпадают и невесомо падают ей на шею и плечи, она явно будет расстроена, ведь, скорее всего, потратила много времени на это, то, как в свете кухни переливается ее медовая кожа, то, как она в вечернем платье, но босая и такая домашняя, переступает с ноги на ногу, и даже то, что она абсолютно не умеет петь, но все равно это делает, потому что ей не важно, ее это не заботит. Да и самого Юнги тоже. Он безумно любит ее именно такую. — Я дома, милая, — улыбаясь, произносит Юнги, от чего девушка дергается, но разворачивается с яркой улыбкой, бросаясь на шею мужа. — Я так рада! — она немного отстраняется и кротко целует того в губы. — У меня почти все готово. Быстро в ванную мыть руки, и я жду тебя за столом, — воодушевленная всем происходящим, с невероятным блеском в глазах она берет тарелку, над которой хлопотала, и уносит ее на стол, что стоял посереди гостиной. Юнги переживает, кажется, он знает ее так давно, но женаты они всего последние два года. Сегодня важная дата для обоих: десять лет как они знают друг друга. Он никогда так не волновался, даже перед самой сложной операцией, да и руки у лучшего кардиохирурга больницы не трясутся, но сегодня определенно что-то не так, особенно, когда он открывает бархатную коробку черного цвета, где красуется тонка золотая цепочка с подвеской в виде сердца и драгоценным камнем в середине. Вернувшись, Юнги обнаружил, что стол был накрыт словно в любом дорогом ресторане, противницей которых была его жена. Она сидела и ярко улыбалась, ожидая своего мужа, около ножки ее стула стоял красивый подарочный пакет, усыпанный черными блестками, которые переливались в точности как ее счастливые глаза в приглушенном свете свечей и ламп по периметру гостиной. Уверенным шагом он подходит к столу и берется за бутылку вина, открывая ту с глухим звуком, Юнги разливает по бокалам и присаживается напротив жены. — Я… — Могу я сказать первая? — перебивает девушка, робко улыбаясь, и мужчина слегка кивает, соглашаясь и уступая ей. Девушка поднимает руку с бокалом немного выше и в смущении хихикает, но все же начинает говорить. — Юнги… Я действительно люблю тебя больше жизни и не представляю ее без тебя. Ты невероятный. Абсолютно во всем, — на ее глазах появляются слезы, что не остается незамеченным Юном. — Я благодарна судьбе, что она послала тебя в мою жизнь, и благодарна тебе за все, что ты делаешь для меня. Надеюсь, что таких вечеров в нашей жизнь будет еще очень много. Я люблю тебя, — она берет бокал в другую руку, а свободной передает подарочный пакет мужчине. — Потом откроешь, ладно? — Юнги кивает, улыбаясь, отставляет пакет, попутно заглядывая в него, чему девушка возмущается, отпивая вино из бокала. — Теперь я, я хочу сказать кое-что, — мужчина закидывает виноградинку в рот, а девушка складывает руки перед собой, все так же счастливо и влюбленно смотря на мужа. — Я долго думал, почему все сложилось именно так, чем я заслужил такую идеальную жизнь и тебя… — Юнги… — внезапно произносит она, девушка выглядит испуганной и руками хватается за столешницу. — Больно… — Что? Милая, что случилось? — он привстает со своего места, не совсем понимая, что происходит, и тянется к девушке руками. — Где больно? — В груди очень больно… Юнги! — она подскакивает со своего места, одну руку положа на грудь, а второй случайно опрокидывая бокал вина, что с грохотом разбивается о пол, оставаясь красной лужей на сером древесном паркете.