Ночной отсчёт. Барьер

— Девяносто минут, — Лларен смотрел на перетекающий поток золотистых песчинок. Дождавшись, когда последняя упадёт на верхушку невысокой горки, он перевернул часы, — восемьдесят. Если кто-то скажет, что время не может идти медленнее или быстрее, Лларен рассмеётся этому тупице в лицо. Время — ехидная сучка, обожающая издеваться. Когда не надо, она мчится быстрее почуявшей мясо никс-гончей, но стоит начать ждать чего-то, время ползёт до того медленно, что хочется орать громче скальника. Впрочем, никогда ещё крики не растапливали сердце этой паскуды, промёрзшее хуже винтерхолдских земель. — Семьдесят. Переворачивая песочные часы, Лларен зевнул. Полумрак спальной комнаты и запах свечи убаюкивали словно нежная колыбель, а разыгравшаяся к вечеру вьюга лишь усиливала царившее за толстой дверью ощущение тепла и уюта. Но куда сильнее усыпляло тихое сопение безмятежно дрыхнущего Кера. Обернувшись, Лларен смотрел на друга, который нежно обнимал подушку, при этом счастливо улыбаясь. «Эльфийка та снится, на что угодно забиться готов!» — Лларен покачал головой. Религиозный Кер был падок на девушек и чересчур влюбчив. Иногда это шло ему на пользу, иногда нет — сердце не интересовала выгода, и каждый раз Кер загорался искренней любовью, неважно, заслуживала ли её очередная пассия. — Пятьдесят. Песчинки спешили завершить очередной отсчёт. Когда размышляешь о чём-то, время идёт быстрее — даже если это девушки Кера. О возвращении в Морровинд Лларен не вспоминал: слишком приятны мысли о родине. Путешествия по покрытым пеплом землям под протяжный крик далёкого силт-страйдера так желанны! Тем тяжелее оставлять тёплые грёзы и видеть вокруг холодный Скайрим. — Тридцать. Грустные мысли тоже помогают ускорить время, пусть и сковывают сердце щемящей грустью. «Тьфу, блин, нахватался от Кера фразочек», — Лларен поморщился. Такими темпами он скоро стихи писать начнёт! Но в Морровинд хотелось. Впрочем, путь до Солитьюда научил Лларена одной простой мудрости: если что-то хочешь и приложишь достаточно усилий — ты этого добьёшься. Всего-то надо сцепить зубы, сбить в кровь кулаки, выжить и вытворить невозможное. «Но ведь мечта того стоит!... Нет, Керовы книги точно паршиво на меня влияют». — Двадцать. «Надо будет сказать кое-кому о том, что его красноречие заразнее жёлтого клеща», — на своё, впрочем, Лларен не жаловался. Иногда даже гордился умением поставить на место так, что собеседник замрёт аки гаргулья — ещё и хлеборезку разинет настолько, что стая скальников спокойно влетит. Но такие фразочки, от красоты которых дух захватывает, ему не давались. «Ай. Бабы на мои речи ведутся — на на остальное похер. Дипломат у нас Кер, а я больше за подумать. Кстати, хорошее всё-таки занятие, когда время скрасить надо». — Десять. Последние минуты — самые длинные — тянулись вечность. И никакие размышления не помогали: разум рвался обратно в комнату, где издевательски-медленно падали вниз резко вдруг ставшие невесомыми песчинки. «Да пиздец какой-то!» Лларен весь изъёрзался и едва не сшиб подсвечник, когда, наконец, упала последняя песчинка, извещая о том, что наступила полночь. Время пришло. Вскочив со стула и едва не уронив его, Лларен подлетел к спящему другу и начал его растряхивать — сначала мягко, но с каждым мгновением всё более настойчиво. — М-м? — сонный, всколоченный Кер выглядел смешно — как взъерошенный птенец. — Просыпайся, дело срочное! — Лларен не давал спрятаться под тёплым одеялом и вернуться обратно в сон. — Какое ещё, — Кер до конца не понимал, что происходит, — что-то важное? — Важнейшее. У моего лучшего друга День рождения, и мой долг поздравить его самым первым, даже если придётся для этого лишить кое-кого сна. — Жопа ты, Лларен. «Надо же, не один я тут речь перенимаю. Впрочем, похер, сейчас не до того». Лларен взял со стола длинный кинжал, выполненный в данмерском стиле и, украшенный даэдрикой: на лезвии выгравировано восхваление Троих. Немало золотых Лларен отдал за эту штуковину, соврав, что потерял в одной из пьяных стычек кошелёк. — Это тебе. Зачарован на удачу — знаешь, уж она тебе не помешает не только в бою. Поражённый, уже точно проснувшийся Кер бубнил слова благодарности. Усмехнувшись, Лларен похлопал его по плечу. — На свидание эту штуку тоже возьми. Если баба хорошая, повышенная удача поможет развести её, и всё такое. А если стерва какая — так и прирезать не жалко... От летящей в голову подушки Лларен легко увернулся. Впрочем, его хохот это не остановило — а судя по тому, что Кер достал из нижней части тумбочки эль, веселье только начиналось. В конце концов — то, что они умудрились дожить до этого праздника — уже. А вот доживут ли до следующего Дня рождения с учётом того, что снизу доносятся слишком уж грозные требования тишины — большой вопрос.