Око луны

— Он та-ак на тебя смотрит, — шепотом тянет Мириам, тронув Эсси за локоть. — Между вами что-то есть? Эсси с раздражением смотрит на соседку. — Лекцию надо слушать, а не языком чесать. — Ой, Глазок, не строй из себя прилежную ученицу, — кривится Мириам. — Ты ему нравишься, что, разве не так? — Маэстро Лютик находит меня действительно прилежной ученицей, — гордо заявляет Эсси. — Вот и все. Она учится уже на последнем курсе академии Оксенфурта, и ей пророчат блестящее будущее менестреля. Юлиан Альфред Панкрац виконт де Леттенхоф с легкой руки Эсси превратился в Лютика, что ей ужасно польстило, как и все похвалы учителя в ее адрес. Лютик действительно считал Эсси талантливой, и на комплименты не скупился — и из головы она у него не выходила никак. Лютик пытался; все окружающие бордели знатно нажились на его попытках, равно как и все окружающие кабаки, с той лишь разницей, что напиваться преподавателю было положено разве что по некоторым выходным, а вот спать с проститутками — сколько угодно, только не на занятиях. Лютик выбирал голубоглазых блондинок, как можно моложе и миниатюрнее, но все равно они были не те. Не Эсси. Он был вынужден признать, что влюбился — как мальчишка, и причем впервые. Все прочие любови Лютика заканчивались вместе с ночью, а с Эсси он даже ночь бы провести не решился вот так просто, к Эсси он ощущал что-то намного более серьезное и взрослое, он хотел жениться на ней, привести в свой дом, может, даже завести детей… Эсси учится в академии, он — ее учитель, ему нельзя с ней флиртовать и поэтому в любой момент златокудрая певица может найти себе кавалера своего возраста и упорхнуть к нему; кулаки Лютика сжимаются сами собой, когда он видит, что с Эсси разговаривают парни. Запретить тоже нельзя — проклятая должность учителя сковывает хуже любых цепей, тянет к земле и сжимает сердце в тисках. Лютик медленно ломается, но никто этого не видит, даже он сам.

***

Ехидный глаз луны выглядывает из-за туч. Лютик думает, что Эсси смотрит точно так же. — Откуда мы такие хорошие? — Эсси? Лютик покачивается. Выпил совсем немного, но так давно не пил, что развезло с кружки эля. Эсси складывает руки на груди — точь-в-точь жена, которая отчитывает мужа за обильные возлияния, скалки только не хватает. — Опять по борделям? Действительно как жена. Лютик тянет губы в улыбке. — Отвечай! — требует Эсси. И Лютик, который никогда ни перед кем не отчитывался и ненавидел любые посягательства на его свободу, Лютик, который и не обязан докладываться студентке, Лютик — взрослый мужчина — под пристальным взглядом голубых глаз юной девушки сникает, как побитый пес. — Прости, — кается он. — Я просто иногда не могу этого вынести, и либо в бордель, либо головой с моста. — Я через полгода закончу академию, — говорит Эсси. — Не буду студенткой. — И тогда мы поженимся! — Лютик не настолько пьян, чтобы не владеть собой, но эти слова вырываются сами. Эсси смеется и качает головой. — О нет, никакой женитьбы. Я хочу быть менестрелем, а не домохозяйкой. Но я буду взрослой, равной тебе, и еще — слышишь? — я стану популярнее тебя! — А у тебя есть шансы, — соглашается Лютик. — Но и у меня они есть. Я не из тех, кто просто так сдается. — Идем уже, — вздыхает Эсси. — На уроках никакой будешь. Луна невозможно напоминает ее глаз, блестящий из-под золота волос.