В этой новой жизни

Кожаная куртка, черная футболка, черные скини, кроссовки. Волосы длинные, причёска все та же. И улыбка. Та самая, что и тогда. Когда-то давно. Ему почти тридцать, и он глушит чёртов кофе, второй стакан. Красные от недосыпа и долгих посиделок перед компьютером глаза смотрят на мир не с самым позитивным настроем. А Ибо взгляда отвести не может. В этой жизни его любовь — Сяо Чжань. В той — Вэй Ин. Чёртов безумец, ненавистный, желанный. В этой жизни у него сердце едва ли собрано, в той же на куски порвано, растоптано в месиво, в кашицу. Ибо хочет, тянется. Рука дёргается в порыве прикоснуться к волосам, к коже. Но наталкивается на взгляд. " — Не здесь". Понимает. — Много работы ещё? — Мелкая рутина, — старший потирает глаза в который раз, и они становятся краснее. Ван Ибо хмурит брови. В этой жизни ему едва ли двадцать два. В этой новой жизни у него нет Сяо, зато у Чжаня есть он. — Хочешь потрахаться? Грубо и цинично. Но, да, Ибо хочет. В этой жизни он едва нашел Сяо Чжаня. Но тот ли это человек? Они встают из-за столика, расплатившись за кофе, и выходят на улицу. Прохлада вечера приятна. Сяо закуривает, предлагает младшему. Тот отказывается. Ему мерзок вкус табака, но нравится смотреть как курит Сяо Чжань. В этом есть какая-то эстетика. Как и когда-то, когда в его руках было вино. — Может пойдём? — старший выпускает клубок дыма, смотрит на Ибо без эмоционально, отстранённо. — Идём. Ибо прячет руки в карманы своей кожанки, сжимая их в кулаки, потому что хочется чужую руку сжать вместо пустоты, вместо впивающихся в собственную кожу собственных ногтей. Сяо Чжань шагает непривычно быстро, словно в его планах как можно скорее завершить это всё. Завершить и забыть. У подъезда старший снова курит, прислонившись спиной к кирпичной кладке какой-то старой пристройке, давно не используемой. — Ну что так смотришь? — хрипло и грубо в ответ на действительно поедающий взгляд. Ибо опускает глаза вниз, на асфальт. Кто ещё тут кого трахать будет? — Хочешь начать здесь? " — Нет. Не так, не здесь, не сейчас". Почему всё так? Ван Ибо тяжело дышит, то ли от легко покалывающей обиды, то ли от нарастающего желания действительно взять здесь. Развернуть к себе спиной, прижать, прижаться, бесцеремонно лапать, заползая прохладными руками под одежду, ласкать соски и кожу под пупком. В той жизни это так возбуждало его старшего. Тогда ещё Вэй Ина. Окурок летит на асфальт. Сяо Чжань топчет его, словно это что-то мерзкое и хлопает ладонями по всем карманам в поиске ключей. Хлопок, хлопок. Вот они, в правом кармане куртки. В парадном душно, воняет краской и мусором. Им на пятый. Самый последний. Поднимаются пешком. Ибо шагает позади, рассматривая мужчину. Стройные ноги всё так же манили. У двери с коричневой старой обивкой оба останавливаются. Сяо Чжань вставляет ключ в замочную скважину, два раза крутит. — Заходи. Скромная обитель. Душная, слегка захламленная уже с самого порога, коробками с остатками вещей, ещё не доразложенными вещами, пакетом с бутылками, кажется, из-под спиртного. " — Всё так же выпивает. Даже больше прежнего. Сяо Чжань, что с тобой?". Ибо разувается и ставит обувь под стенкой, куртку вешает на крючок, ступает на мягкий ковёр, коим устлан невысокий подиум. Старший мягко ступает следом. — Ванна налево. — Не сейчас, но спасибо, — глухо говорит Ван Ибо. — Чай? Кофе? Спиртное? — У тебя есть вино? — в той жизни они выпивали вместе. В той жизни ещё Лань Чжаня разносило от спиртного в мгновение ока, размазывало, как пюре по тарелке. Сяо Чжань хмыкает и шагает на кухню, почти не отделенную от коридора. Там, в мини-баре, стоит вино. Любимое красное вино. Темная бутылка с сцарапанной этикеткой. Мужчина достаёт два фужера, начищенных до блеска, наполняет напитком. — Держи. За что пьём? — на мгновение младшему показалось, что в глазах напротив появился слабый оживленный блеск. Ван Ибо взял бокал и выдавил улыбку, она с той жизни осталась прежней, сдержанной, закрытой, её наличие выдавали лишь глаза. — За… нас? — За нас, — повторяют без интонации. Они пьют, не чокаясь. Ибо посматривает на Сяо Чжаня и думает, что странно помнить всё. Ту жизнь, того себя, того кто сейчас напротив, когда-то Вэй Ина. Те чувства. Даже желание забрать Сяо Чжаня Вэй Усяня с собой, не важно куда, только бы подальше. — Можно вопрос? — Попробуй, — мужчина подливает вино себе и гостю. — Ты помнишь что-нибудь? Хоть что-то? Наступает тишина. Она кажется абсолютной. Напряженной, что вот-вот воздух заискрится. Сяо Чжань осушает фужер и отворачивается спиной, словно намерен достать что-то ещё из мини-бара. — А это важно? Для Ибо важно. Он поджимает губы, допивает вино и ставит свой фужер на столешницу. Обхватывает старшего за плечи и разворачивает к себе, заглядывая в глаза, теперь так близко, что можно увидеть в них всё: боль, много боли, слишком много боли, ярость, страх, растерянность. Всё самое слабое, что можно использовать против этого человека. Что и делали все вокруг. — Сяо, я… — Я помню. — Старший хмурится и отворачивается голову в сторону. — Доволен? — Сяо. — С чего начнём? Хочешь, могу отсосать здесь? Или перейдём в спальню? Ван хмурится теперь, как и старший, сжимает зубы, выдыхает с присвистом. Но они ведь за этим сюда пришли, а не трепаться о том, кто что помнит или не помнит. " — Я сам. Всё сам. Позволь". Младший хватает мужчину за руку и тащит за собой, попутно выключая свет. В спальной комнате большую часть занимает огромная кровать. Ибо не включает свет, ему хватает лунного, что льется через не зашторенное окно. Он стаскивает с себя и Сяо Чжаня футболку. Тонкая талия, светлая кожа, которую хочется целовать, лизать, кусать. — Метки? — Что угодно? — Что я могу с тобой делать? — Всё. — В этой жизни Ибо любит жестко, властно, что совсем не вяжется с его поведением. Он целует чужие губы, влажные, нежные, проходится по ним языком, легко скребет зубами, в рот проникает лишь кончиком языка. Его руки гладят плечи и шею, сминают, словно младший попутно решает сделать старшему массаж. — Ложись, — тихо говорит Ибо. Сяо Чжань послушен. Сейчас послушен. Он медленно опускается на кровать, упираясь в неё руками. Ван нависает сверху, одну ногу меж разведённых чужих ставит, бедром упираясь в пах. Хочется надавить посильнее. У обоих вкус вина на языке. — Красивый. Сяо Чжань не отвечает, даже ухмылкой. Ибо вздыхает и снова целует, долго, мокро, спускается к шее, огибая подбородок и линию челюсти. Старший выдыхает, стоит только партнёру прикусить кожу. Шея всё ещё чувствительное место. — Нравится так? — Сделай так ещё, — просит Сяо Чжань, и отказать нет сил, нет права. Ван Ибо снова кусает. — Ещё. Сделай так ещё. Младший покусывает, продвигаясь к кадыку и дальше. На надцатом «ещё» внезапно неистово вгрызается в шею, заставляя Сяо Чжаня вскрикнуть от неожиданности и едва ли не забиться в конвульсиях. — Вот так? — Лань… Чжань, — вырывается, наверное, случайно. Но бьёт по живому. Застилает глаза, пускает в голове туман, такой густой. — Вэй Усянь. Ибо отрывается от шеи, на которой расцветает первый засос. Наверное болит, и будет ещё день точно, и сходить будет явно долго. Младший подталкивает Сяо Чжаня к средине кровати, расстёгивая пуговицу и ширинку своих брюк. Старший смотрит завороженно жадно. Джинсы летят на пол с шорохом. У Ибо худые бёдра, тонкая талия. Гладкая кожа вызывает желание её изуродовать царапинами укусами, засосами, синяками. — Что ты смотришь? — Ван повторяет тон старшего, когда они ещё стояли под домом. — Хочешь, да? Хочешь это? — Ибо хватает Чжаня за руку и прикладывает к своему паху. Сяо сглатывает и смотрит на на свою руку, то в глаза младшему. Пальцы слабо сжимаются и разжимаются. Ван Ибо выдыхает томно. — Проси. — Ибо… — Не так. — Лань Чжань… — совсем несмело, словно ещё не до конца игру приняв. — Лань… Господин Лань. Ибо усмехается. Его правила. Это его ночь и его игра. Сяо Чжань привстает и приближается к парню. Теперь обжигает дыханием живот. Старший подтаскивает к себе ноги и переразмещается, теперь тоже оказавшись на коленях, но всё ещё внизу. — Да, вот так, становишься правильно. У Сяо Чжаня кинк на похвалу. Его лицо начинает пылать. — Господин Лань, я… Позвольте. — Старший отирается лицом об пах парня, смотря тому прямо в глаза. И Ван Ибо позволяет, кивая головой. Черные трусы оказываются где-то примерно рядом с джинсами, трясущиеся мелко руки не очень хорошо справляются с пуговицей и ширинкой. Ибо усмехается, но даже не думает помогать. Старший должен сам. Когда с оставшейся одеждой было покончено, Сяо Чжань потянулся языком к головке чужого члена, медленно облизывая. И всё как тогда, пробуя, не спеша, в своем ритме, на своей волне. Ибо закрывает глаза и выдыхает. Он так скучал по этим губам, они хорошо смотрятся на его члене, словно созданы для него и только. Больше никому. Ни для кого. Ничей. " — Мой Вэй Ин. Вэй Усянь". Ибо дышит тяжелее, чувствуя как юркий язык по всему стволу проходится, как втягиваются щёки, создавался давление. В этой жизни Сяо Чжань даже умелее, чем в той. Это возбуждает. Хочется вцепиться в эти волосы, зафиксировать голову и трахать нещадно, глубоко, чтобы у старшего слёзы потекли. Но сейчас лишь слюна вперемешку с естественным выделением. Обнаженный, такой красивый и почти незнакомый — такой старший притягивает. — Ты так хорош, — хвалит Ван, от чего Чжань тихо стонет, прогибаясь в спине. — Ты заслужил награду. Ложись на спину. Черное золото волос разметалось по красному постельному белью. Ибо нависает сверху и снова долго целует, собирая остатки своего вкуса с чужих губ. Оказывается, это не так противно. Одной рукой упираясь в матрас, второй младший ласкает правый сосок Сяо, заставляя мужчину елозить на месте. " — Всё такой же чувствительный тут». Это почти заставляет глаза заслезиться. Всё таки это ещё тот Вэй Ин. " — Вэй… Ин". Пальцы сжимают сосок сильнее, и Сяо Чжань отрывается сам от губ Ибо, стоня громко. — Сделай так ещё… Господин, Лань… Лань Чжань. " — Лань Чжань. Лань Ванцзы. Хангуан-Цзюнь". Сяо млеет, стонет и мечется, пока партнёр крутит и сжимает его соски, лижет горячим языком и покусывает. Ему так ужасно это нравится, что если бы существовала временная петля, Чжань остался бы в этом моменте, умирая каждый раз, день за днём. — Ещё. Ммм, да. Собственный член уже стоял, пульсировала, требовал внимания. — Ибо. — Знаю, — у младшего всё под контролем. Он откидывает властным взглядом мужчину и спускается ниже. Он широко лижет, заставляя Сяо Чжаня хныкнуть. Никто не сделает ему так хорошо. Ибо знает, помнит слабые места, чувствительные точки, находит, терзает, давит. Так может только он. Оставлять возможность лишь метаться под ним, прося, вымаливая ещё. — Раздвинь ноги шире, — говорит младший. И Сяо слушается. Горячий язык чертит по коже с внутренней стороны бедра, и ноги дрожат. Ощущение смеши щекотки и возбуждения отключают мозг постепенно. Сяо Чжань не знает, начинать ли ему молиться. Если да, то кому? Ибо? Его языку и рукам? Странное божество, порочное, но единственное. Язык лижет правую ягодицу, руки заставляют ноги запрокинуть и прижать к себе. " — Нет… Господи. Аххх". Язык кончиком касается колечка мышц. Это чувство всегда было диковинным, странным. Всегда вызывало стыд и удовольствие. — Ибо. — М? — Нет. Ничего, — Сяо Чжань хоть и пытается говорить отстраненно, но этот парень с него душу вытряхивает, выворачивает, потрошит как хочет, без ножа и боли, без крови. — Есть лубрикант или презервативы? — В тумбочке глянь, — говорит старший. — В верхнем ящике. Ван Ибо отрывается от мужчины и слазит с кровати. Тумбочка находится напротив. Ибо открывает верхний ящик и несколько секунд всматривается в содержимое. Лубрикакнты, презервативы, плети, наручники, кляпы, ленты, зажимы, вибраторы, хвостик даже, анальные шарики, верёвка для шибари, анальные пробки (несколько штук), ошейник. " — Сука". — Нашел? — Да. Нашел, — говорит севшим голосом Ван и достает лубрикант. Бутылёк полный, видимо ещё ни разу не использовался. " — Зачем ему всё это?". Попутно рука захватывает наручники и ошейник, цепь которого можно прицепить к цепи наручников. " — Лента". Та самая, красная. Младший хватает её, сжимая крепко-крепко, словно она — самое дорогое сокровище. — Повернись ко мне спиной. — Мне лежать? — Сидеть. Сяо Чжань пыхтит, переворачивать на живот и усаживаясь. Волосы порядком растрепались, и теперь струились по плечам. Он прекрасен, как и тогда. В той жизни. Ибо залазит на кровать, тяжело дыша, словно что-то перекрывает доступ кислорода. Положив всё взятое рядом с собой, парень убирает волосы старшего и целует в плечо, шею, за ухом, затем берёт ошейник и застёгивает его на чужой шее, поворачивая к себе цепью, скрепляет её с цепью наручников, которыми фиксирует чужие руки за спиной. — Красивый. Сяо Чжань двигает руками, и теперь ошейник слегка давит на горло, принося дискомфорт. Он приятен, он возбуждает, заставляет закрыть глаза и приоткрыть рот. — Тебе так идёт. Ему идёт. Он знает, хмыкает. Идёт. Он снова дёргает руками, создавая ошейником давление на горло. В эту же минуту Ван Ибо берёт ленту и завязывает мужчине глаза. Темнота внезапно пугает Чжаня. Она такая же абсолютная, как та, что в той жизни заполнила его изнутри. — И…бо. — Я здесь, — раздается спокойное за спиной, горячее дыхание опаляет кожу, и Сяо значительно расслабляется. Но теперь от поцелуев вздрагивает, реагируя на них в разы острее. Левой рукой Ибо обхватывает старшего поперёк живота, а правой опускается от впадинки меж ключицами вниз по животу, и обхватывает член, слегка сдавливая. " — Боже". Сяо Чжань обмякает, и лишь обхватившая его рука младшего не дает упасть. Ибо продолжает целовать плечи и шею Сяо, водя по его члену. — Я же так… хнхх… кончу. — У меня всё под контролем. Всё. Как и тогда. Ибо аккуратно заваливает Чжаня на простыни, оставляя его прекрасную задницу оттопыренной к верху. Терпения становится всё меньше у обоих. Ван снова лижет, дразнит, заставляя старшего вздыхать и поджимать пальцы на ногах. И гореть бы Ибо за это в Аду, в отдельном котле. Он и будет, и Сяо Чжань вместе с ним, потому что так надо. — Чего хочешь? — насмешливо звучит откуда-то сверху. Сяо сжимает зубы и шипит: — Войди. — Войти? Прям так хочешь? — при этих словах Ибо отстраняется от мужчины и открывает бутылёк с лубрикантом, немного выливает на пальцы. Жидкость холодная, без запаха. — Бять… Да, да, хочу. Такой растерянный и слегка раздражённый Сяо Чжань нравится Ибо сильнее всего. Младший усмехается и ум ело раздвигает одной рукой половинки, приставляет два смазанный лубрикантом пальца к анальному проходу. Сяо вздрагивает и прикусывает нижнюю губу. Он уже и забыл как оно, быть с младшим. Подчиняться ему, быть в его власти. Чжань морщится, когда чужие пальцы постепенно проникают внутрь, давя на стенки. Расслабиться не получается. Забытые ощущения куда острее, чем казалось. Мужчина впивается ногтями в ладони и глубоко вдыхает, он чувствует как на глазах выступает влага. Ибо вводит пальцы почти до костяшек, сплетает их и начинает размеренно двигать рукой, вырывая первый полустон из старшего. Ему хочется мучить и хочется закончить это, заменить пальцы на член. Ему хочется слышать голос старшего и хочется, чтобы он молчал. — Лань Чжань, — выстанывает Сяо, выгибаясь дугой, словно кошка. Это нереально сводит с ума. — Сука. Да что ты делаешь? — Вставь мне. — Я в тебе. — Не так. — Хм, а как? — Вставь… Я хочу твой член в себе. Очень. — Проси правильно, — шепчет младший, и Сяо Чжань ненавидит его. — Господин Лань. — И этого достаточно, чтобы цокнуть языком, вытащить пальцы, схватить чёртов бутылёк и выдавить ещё смазку, только теперь на свой член, зашипев от холода. Сяо выжидает. Заминает, когда головка члена прижимается к дырочке и мычит, когда Ван резко входит до конца. Кажется, сейчас можно и задохнуться. — Блять. В…ытащи. Мне больно. — Терпи, — младший налегает на Чжаня, обнимая его одной рукой, а второй хватаясь за цепь ошейника. Он не двигается лишь каких-то несколько секунд, после чего начинает постепенно раскачиваться. Нутро тугое, но податливое. Ибо усмехается, чувствует как напряжен под ним мужчина. — Можешь быстрее, — шепчет старший, выгибаясь сильнее. Ван рычит и отрывается от партнёра, перехватывая цепь уже наручников и начинает насаживать на себя Чжаня, сжимая зубы и морщась, вслушиваясь в ставшие громкими и короткими стоны. Ужасная духота. Кажется, воздух в комнате просто загорится, а с ним и сама комната. Голова взбухает от возбуждения, пот течёт по телам. Эти ощущения забыты, заброшены, с них слой пыли ещё долго снимать придётся, но Ибо теперь не отступит, он едва нашел своего Сяо Чжаня в этой новой чёртовой жизни. Нашел и больше не отпустит. Ван переходит на хаотичные и грубые толчки. Шлепки кожи об кожу громкие, вызывающие, сносящие тормоза. Ибо отвешивает шлепок, заставляя старшего вскрикнуть и сразу же прикусить кончик языка. Больше он ничего не может. — Не думай, что это всё. Сяо не совсем соображает, смысл слов не доходит до него, но он стонет, когда Ибо резко выходит из его растраханной задницы и переворачивает на спину. Закидывает ноги себе на пелчи и целует колени, сначала правое, затем левое. Чжань смотрит из-под полуприкрытых век. Ван Ибо прекрасен. Как и тогда. Эта усмешка, этот взгляд. " — Лань Чжань". Ибо снова входит, запрокидывая голову. — В тебе так хорошо, — шепчет младший, начиная двигаться. Сяо Чжань хнычет и стонет, сжав руки в кулаки и закрыв глаза. — Люби меня, Лань Чжань. И хочется отвесить то ли шлепок, то ли пощёчину. Но Ван лишь быстрее и хаотичнее толкается в любимое тело. Температура в комнате просто запредельная. Сумасшедшая. " — Сука такая". Ибо делает ещё пару толчков и резко дёргает старшего на себя. — Ты знаешь, что делать. Сяо Чжань тихо стонет и начинает сам двигаться, стараясь не шататься и не терять равновесие. Чужие руки держат его, то за талию, то тянут за длинные волосы. Приятно и больно. Мужчина старается быстрее насаживаться, почти задыхается. — Кто твой муж? — младший перехватывает Сяо за талию и прижимает к себе, не давая больше двигаться. Тот хнычет. — Отвечай. — Хнххх… Ты, Хангуан-Цзюнь. — Ибо хватает цепь ошейника и тянет вниз, давя на горло партнёра. — Нравится? — Да, — хрипит Сяо Чжань и приоткрывает рот, стараясь сделать вдох. Возможно на утро останется слабый след этой маленькой шалости. — Повернись, — приказывает Ибо, но не дает старшему встать с члена. Шипит от ощущений, но они так прекрасны, потому что их приносит Сяо Чжань. Схватив его за локти, младший внезапно начинает слишком быстро и грубо толкаться внутрь, иногда сбиваясь с заданного ритма, пару раз член выскальзывал из анального прохода, от чего Сяо Чжань стонал недовольно. Он был так близок к тому, чтобы кончить. — Вместе? — шепчет Ибо. Сил ответить нет. Сяо мычит и насаживается на член. Он, если бы и мог, то не пообещал бы этого. Он готов сейчас. Через пару толчков, с надцатым громким стоном. Горячее семя брызгает на простыни, Чжань сотрясается от оргазма. такого яркого, закатывает глаза и открывает рот в немом стоне. Но младший не отпускает. Он продолжает двигаться, морщась и прикусывая нижнюю губу, оттягивая ошейник за цепь. Целуя. Целуя. И кончает обильно, вытащив член. Они долго лежат, соприкоснувшись лбами, восстанавливая дыхание. В воздухе пахнет сексом, потом. Ибо первым привстает на локтях и смотрит на старшего. — Воды или салфетку? — Руки освободи. Ибо усмехается.