Постапокалипсис 3105

Сяо Чжань проснулся ровно за две минуты до будильника. Впрочем, как всегда. Эта привычка выработалась у него с тех пор, как его, теперь уже законная супруга, переехала к нему в дом. С тех самых пор холодильная камера, не видавшая ничего кроме воды, обзавелась постоянным набором полезных и не очень продуктов. Куриные яйца. Он клянётся, что до Лизи и оккупации ею своего холодильника он никогда не видел их первоначальный вид. Максимум - это всмятку на зерновом тосте и безо всякой там скорлупы. Странное в их время увлечение супруги не смогло обойти его стороной. Он будто прозревал из раза в раз: завтракая, обедая и ужиная едой, приготовленной дорогими руками. Сяо Чжань получал удовольствие не меньшее, если не большее, чем от тёмного прошлого с варёными раками в два часа ночи. Проснуться пораньше Лизи, постараться не шумно лавировать вдоль изученных тёмных углов, а после, продрав наконец-то глаза, готовить один из её любимых завтраков. Целая медитация. Он один из непонятных на вид продуктов за пятнадцать минут мог собрать что-то, что принесёт тепло. И не только в желудок. Вчера, например, были зерновые тосты с лососем, засоленным им же с вечера. И свежевыжатый апельсин. Выжимал Чжань его не самостоятельно, конечно. Но это прямо противоположно тому, как он поступал раньше, когда ему нужен был сок. В оплату налогов в их время можно подключить и оплату за питание. Её есть три вида: первый - Компакт, второй - Высокая кухня, третий - Люкс. Подключи и тебе в нужное время суток, в необходимом количестве и совершенно готовым принесут любое блюдо. Сяо Чжань платил за Люкс и ни о чём не жалел. Сбитый режим сна из-за больничных смен, древнее кино и варёные раки в два часа ночи - были одним из самых приятных времяпровождений холостяцкой жизни. А с Лизи было всё по-другому. Намного интереснее, по-живому. Маленькие новые ритуалы приносили больше жизни в его будни. Свободные от работы вечера они проводили в спальне, что находилась под крышей, нежась в большой кровати. Купол крыши мог открыть вид на прекрасное ночное небо - можно было выискивать и обсуждать созвездия, благо их было не счесть. - Вот, смотри, - уже хохотала с глупенького Чжань-Чжаня Лизи, - Это созвездие - Медведица! В какой раз тебе повторять?! Это она самая! Третья по по площади после Гидры и Девы. - Нет, дорогая моя, я вижу только Большой Ковш и ты не сможешь меня переубедить! - Лизи засмеялась ещё пуще, запрокидывая голову. Её волосы были заколоты палочкой для еды, которой она, приметил Чжань, недавно пользовалась. - Чжань-Чжань! Ты что, дурачок? Большой Ковш - не созвездие, а всего лишь часть Медведицы! - Сяо Чжань отказался слушать её дальнейшие доводы и вцепился в открытую шею. - Ай-яй! Точно дурачок! Продолжались такие вечера проверкой прочности современных матрасов. А потом, если оставались силы, Сяо Чжань любил слушать рассказы и засыпать под её голос. Лизи выбиралась из под одеяла и, совершенно прекрасная в своей наготе, как лесная фея с древних страниц, подходила к полкам с фолиантами книг, подцепляла одну пальчиками - недочитанную в прошлый раз или выбирала новую наугад. Чжань с уютом устраивался к ней под бок и слушал старые письмена. Иногда это были реальные события прошедших лет, а иногда совсем фантастические. Ему нравилось слушать и проверять, что из фантазий древних действительно воплотилось в будущем, а что так и осталось пылью среди звезд. Но больше всего удовольствия ему приносили древние сказки - в них было много сокрыто. Глупый Буратино со своими монетами и самодовольные зайцы без хвостов. Русалочка, превратившаяся в морскую пену. Маленький принц, любящий розу и приручивший лиса. Последняя его приводила к познанию бытия куда больше, чем все годы проведённые за учёбой, но он этим ни с кем не делился. Это было так по детски глупо и не оправдывало доктора, что был научен проводить людей в новую жизнь. Из утробы матери дети попадают в его руки и в первый вздох маленького человечка, полный боли и страха, он держит эту хрупкую жизнь на своих ладонях. Поэтому то его работа и не предполагает веры в древние сказки. Сяо Чжань очень желал оказаться сегодня в какой-нибудь доброй сказке. Да хоть про зайцев с черепахами. Вернуться во вчера. И, свернувшись под родным боком, внимательно слушать о Ковше, который совсем не созвездие, а всего лишь часть Большой Медведицы. Он бы даже не спорил. И никуда бы не отпустил. Сначала он ударился головой о верхний кухонный стеллаж, когда получил неожиданный вызов от Лизи. Потом этот вызов привёл его в бешенство, переходящее в тугой узел беспокойства. Соевое молоко расплескалось мимо стакана. Оставленные для него баоцзы с мясом и сухофруктами он перегрел. Схватился за булочку, задумавшись - обжёг пальцы. Потом оказалось, что у врача дома нет пасты от ожогов. И всё-таки ему удалось запихнуть в себя одну сладкую булочку и половину стакана молока. Лужа на столе была не убрана. Садясь в крайслер его не оставляло ощущение, что он что-то забыл или что-то не так. Но это ощущение “что-то не так” преследовало его с тех пор, как вакцина 3105 была выпущена в водопровод. Все годы его учёбы и работы потеряли смысл и оказались бесполезными. Для чего он был нужен, если больше ни одному дитя не суждено появиться на свет?! Вот только с Лизи они встретились именно благодаря этой чудовищной ошибке. Исин-гэ искал лучших. Нашёл. И плевать ему было, что они только-только с учебной скамьи. Она - действительно Лучшая. Чжань это сразу увидел. “ - Да узрел слепец! И распахнули опёздолы, прости, опостолы! Врата Рая пред страждущим!” - восторгался тем временем способностями Сяо Чжаня, Исин. Не посмев упустить шанс, договорившись с тем же Исином, Чжань, собрав всю свою смелость в кулак, заключил с острой на язык девушкой пари: если Исин-гэ и вся их команда найдёт выход ровно за два года, то Лизи принимает его в качестве партнёра и вне работы. По другому с ней бы не получилось. Ну а страсть на споры у Чжаня и Лизи была, по совпадению, одна на двоих, по словам Джексона - нового психолога их группы. Собственно, он то его на это и надоумил. На первый взгляд Джексон показался ему неуравновешенным парнем. Но это всё от большой любви к людям. “ - Чего вы от меня хотите?! Через меня столько ломаных голов прошло! Чтобы понять проблему - надо и свою крышку держать чуть приоткрытой. Да. Для свежего воздуха и новых идей...Или наоборот? Неважно. Я разгадал почти все секреты личности во множестве всего разнообразия вариантов”. Поистине гениальный специалист. И Сяо Чжань был оправданно рад, когда рядом с ним появился Исин. Он именно тот, кто не позволял Джексону приоткрывать свою крышку больше положенных двух сантиметров. На том и сошлись. Исин периодически вытягивал Джексона в материальное, а тот, в свою очередь, направлял полёт идей и делился гибкостью сознания. ... К концу первого часа ожидания у служебного входа в голове Ибо рикошетом в виски стучали только несколько фраз: Хайкуань не придёт. Чжань. Любой ценой. Привезти. Спасти. Он же не мог перепутать вход?! Нет, нет, невозможно. Исключено. Ствол пистолета был мокрым от потеющих рук, но Ибо держал его крепко, прижимая к голому телу под блестящей курткой. Сяо Чжань, Сяо Чжань, появись, Сяо Чжань. Если Ибо с доктором не подберут Сынёна через пятьдесят минут - его рука начнёт быстро отмирать. Сяо Чжань, Сяо Чжань. Если это не ты подъезжаешь на крайслере, то что мне делать, Сяо Чжань?! Приставить ствол к голове несчастного доктора или медбрата? Уборщик бы не приехал на такой дорогой детке. Любой ценой. Ибо словно хищное животное, почуявшее добычу, крался вдоль густых растений параллельно от сбрасывающего скорость крайслера. Стоило машине подъехать к парковочному месту, боком к не освещаемым фонарями газонным кустарникам, как юноша тенью проскользнул к двери авто и стал выжидать, когда человек в машине откроет дверь со стороны водителя и поднимется во весь рост. На улице начало смеркаться. Ещё каких-то двадцать минут и солнце начнёт свой путь, просачиваясь светом сквозь десятки небоскрёбов. Сяо Чжань остановил свой крайслер ровно в том месте, где и всегда. И совсем не ожидал, что, когда он выйдет из машины, чей-то хриплый голос позади прикажет: - Замри. Повернись лицом ко мне с поднятыми руками, - Сяо Чжань не был идиотом и догадывался, что такие просьбы с цветами в руке не произносят. Это явно не благодарный пациент. Сяо Чжань развернулся. Что ж, нужно потянуть ещё сорок три секунды. Самое тяжёлое время для больного - перед рассветом. Напротив себя, на крыше своего крайслера, он увидел дуло. Совершенно точно подрагивающее в руках. Может это не совсем было видно в той темноте, что окружала преступника, но прекрасно и отчетливо слышно, как металл ружья часто постукивает по крыше. Также у него самого стучали зубы, когда было слишком холодно. Или страшно. Зелёный луч прицела не горел, хотя по уровню должен был упираться Чжаню чуть ниже рёбер. Ох было бы несладко, если бы этот доморощенный убийца додумался снять предохранитель. - Ты же не хочешь меня тут застрелить? - Закрой рот, открой мне дверь и садись обратно в машину. Сяо Чжань был прав в своей догадке. Произносившему эти слова было явно как минимум страшно, как максимум - псих. По части Джексона. - А если нет? - Сяо Чжань вглядывался в открывающиеся черты лица. Сначала из-за дула появилась белая макушка, а потом глаза… ”Ты же дитя. Что случилось?” Чжань не успел заметить выглядывающую из темноты охрану и среагировать. Прорезиненная дубина охранника прилетела мальчишке по голове. От удара та отскочила от крыши авто и парень захлебнулся стоном. - Не трогайте! Не бейте! - взревел Сяо Чжань. От боли мальчик, видимо, нажал на предохранитель и перед тем, как ружьё выпало из пальцев, зелёный луч прошёлся вправо и раздался глухой, короткий выстрел. Это сильно напугало охранника и он вырубил парня, приложив электрическим кнутом. - Не трогать! Мальчишка съехал без чувств к ногам ударившего его мужчины. - Да я не сильно его, дубинкой то… Второй мужчина в костюме, что был помоложе, вступился за напарника: - Но Доктор Сяо, Вы ранены, это преступник… - Не преступник. Это мальчик, которому нужна помощь. Аккуратно подняли и понесли в приёмный покой. И ни пальцем. Ясно? Ослушаться доктора охране было себе дороже. Поэтому тот, кто приложил мальчика током, поднял его аккуратно на руки и понёс ко входу. Сяо Чжань приподнял горящую, пульсирующую болью руку поближе к глазам, убирая рукав рубашки с предплечья. Ерунда, с такой царапкой и клей справится. А вот мелькнувшая в свете кровавая дорожка на лбу ребёнка ему совсем не понравилось. Безмозглые бабуины. Лю Хайкуань выходил из служебного входа центрального отделения, когда пересёкся с телом Ван Ибо на руках охранника. Этого не хватало. - Стоять! - А? - замыленный охранник обернулся к окликнувшему - А, доктор Лю… - Он жив? - А куда ж денется, - мужчина улыбнулся, хоть и попадавший в глаза пот начал доставлять большие неудобства, чем, оказавшийся тяжёлым, пацан, - Приложили током малёхо, сейчас оклемается. - Током? Какой идиот это сделал? Лицо охранника приобрело совсем несчастный вид и он обрадовался сильнее, чем мог за последний месяц, когда доктор за секунду сменил гнев на милость. - Без разницы! Неси его к Джексону срочно! Он ближе всех, в ординаторской, на первом. Что ж все так трясутся над этим несовершеннолетним преступником?! Ослушаться приказа охранник никогда бы не посмел, поэтому понёс мальчика в ординаторскую, будто писаную торбу.

***

- Сяо Чжань, подойди ко мне, - голос Хайкуаня заставил оторваться от разглядывания царапины. Каждый шаг, приближающий Сяо Чжаня к рабочему входу, делал его ноги ватными. Что-то не так. Хайкуань, почему он тут. - Что ты здесь… - Мальчик, которого занёс охранник. Это Ван Ибо. Вся кровь в теле Чжаня будто схлынула в землю, оставляя после себя оцепеняющий мороз. - Где Лизи. - Пойдём со мной. - Где...она ранена? - Пойдём, Чжань. - Почему ты… - Пойдём, - мужчина подхватил Сяо Чжаня под здоровую руку. - Почему ты мне не отвечаешь?! - Пойдём, Чжань-Чжань. Не здесь. - Что не здесь?! Отвечай. Что с ней? - Сяо Чжань остановился, силой разворачивая Хайкуаня к себе лицом - Отвечай мне сейчас же, мать твою! Слышишь?!- мужчина вцепился в Хайкуаня, не обращая внимания на свою рану, - Хайкуань. Немедленно! - Пойдем отсюда, Чжань-Чжань, - Ноги отказывались держать . Что с тобой, Куань?! Ты почему молчишь? Посмотри на меня! - Давай, диди, поднимайся. Пойдём со мной, - Хайкуань подтянул мужчину, ставя того в вертикальное положение и, не сопротивляющегося, повёл, удерживая крепкими объятиями, к ординаторской. Сяо Чжань напоминал сейчас тряпичную куклу. По видимому, мозг отказался принимать и ввёл его в пограничное состояние, чтобы подготовить нервную систему. Через несколько минут наступит неконтролируемый нервный срыв. Хорошо бы успеть довести его. - Исин. Помоги отвести нашего Чжань-Чжаня в его кабинет. Джексон? - он обратился к парню, сидящему на коленях перед юношей без сознания. Он ласково стирал тампоном кровь с лица, обрабатывая ранку дезинфектором: - Идите, идите. Мы тут с Ибо управимся, - его голос звучал слишком низко даже для своего привычного грудного тембра.

***

Ибо очнулся от боли. Он живой? Резкий подъём наградил звёздами и черными кругами. Он упал обратно. Мягко. - Тихо, Ибо. Всё в порядке, ты в безопасности. Не дёргайся, - чужой низкий голос. Его успокаивают? Вторая попытка подняться увенчалась успехом, не без помощи носителя голоса. Ибо поднял голову: - Ван Манду?! - Чшшш! - парень приложил палец к своим губам, - Чшшш, чшшш, чшш! Джексон! Доктор Джексон. - Доктор? Помоги! Сколько времени? Надо спасти Нёни! Он там, в лесу, я покажу! Поехали быстрее за ним! - Остановись, - Джексон приложил ладонь к груди парня, - Мне нужна другая Информация. Нёни - это полицейский? - Да! Мы срочно... - Чшш, - мужчина старался удержать его на диване, - У него с собой есть какая-нибудь сетевая техника? - Да что… - он взглянул на своё запястье с серебряным ремешком. - Это его? - Ибо кивнул, намереваясь подняться уже наконец. - Окей, - Джексон резко встал, касаясь своего запястья, - Мари, бригаду неотложки солдату номер один, девять, девять, семь! И двоих полицейских помощнее! - Ибо не понял откуда полился женский голос: - Готово, доктор Ван Джексон. Раненный будет в больнице в течении сорока, нет, тридцати минут. - Спасибо, дорогая. - Откуда ты знаешь его номер? - Он на твоём запястье, - И правда, на переливающемся серебром ремешке были выбиты четыре цифры. - Я должен его встретить, - Ибо поднялся, всё ещё чувствуя волны боли и отмахиваясь от изредка мерцающих перед глазами звёзд. Будто его голова резонировала отдельно от остального тела. - Посиди тут ещё, он будет не раньше тридцати минут. Ибо молча согласился, но сесть обратно не мог, меряя шагами белую комнату. Джексон не стал останавливать эту беготню. Он присел за стол и сложил перед лицом руки, наблюдая за Ибо, оценивая цепким взором, примеряя вопросы. - Ибо, а где твои мама с папой и доктор с полицейским, что вас встретили? - Сынён сказал, что они в безопасности, - Джексон тут же отметил, что Сынён был превосходным солдатом. И другом. - Он больше ничего не успел рассказать, перед тем как отправить тебя к нам? - Только то, что за нами охотятся. За ребёнком? Зачем? Да какая сейчас разница. Долго ещё? У него рука пробита, крови много. Было очень много, вся трава… - А ещё что-нибудь, кроме нападения? - Ибо остановился и недоверчиво прищурился, глядя мужчине в его покрасневшие глаза. - Не Ваше дело, доктор Джексон. Мне нужен доктор Лю Хайкуань. Где он? - Он повёл доктора Сяо Чжаня в его кабинет. Тому необходима психологическая поддержка. - Сяо Чжань?! Я выстрелил? Чёрт. Я его сильно ранил? - Нет, нет. Просто царапка, он её и не заметил. - А что тогда еще?! - Его жену застрелили два часа назад. Она поехала за семьёй Ван. Никто не вернулся живым. Кроме одного парня. - Что? - мальчик замер, рассматривая доктора на предмет адекватности, - Нет. Ты это врёшь. Заткнись. Ты мне врёшь. Это не может быть так. Невозможно, - сердце будто сбилось с ритма, пропуская удары, и тут же, настойчиво увеличивая темп, забилось в грудную клетку. Ибо швыряло из угла в угол. Он кружил по комнате словно заведённый болванчик: - Сынён сказал, что доверять можно только Хайкуаню. Ты врешь. Я пойду искать Хайкуаня. Воздуха, Ибо казалось, что тут очень мало воздуха. - Не ходи, он скоро сам сюда за тобой вернётся. - Да что ты вообще несёшь?! Сынён мне сказал, что полицейский их всех увёз. Они в безопасности. Я доверяю другу, а не тебе! Ты вообще кто, Манду или Джексон? Или тебя вообще по другому звать?! - Ван Манду - это кличка. Для друзей. Пельмешек. А Джексоном меня назвали после рождения. Я не лгу. Меня зовут Ван Джексон. Сегодня я тоже потерял друга. - Доктор Сяо Ли твой друг? Что же тогда, а? Сынён мне соврал?! Открой дверь! - Ибо, ты не виноват. - Это моя семья! И я несу за них ответственность! А ты мне тут делаешь мозги. Мне нужен Хайкуань, он знает где они. Немедленно открой блять! - Ты уже понял. - Нет! Сынён мне никогда не врал! - Не врал. Когда дело не касалось сохранности твоей жизни. - Замолкни. - Во сне тебе в шею воткнулось что-то. Вот тут. - молодой мужчина указал пальцем на себе, в место под ухом, - Сынён понял, что живыми никто не выйдет, поэтому выбрал единственный возможный вариант - спасти тебя. Вы же сидели рядом? - Заткнись. - Он всё сделал, чтобы ты не понял, что случилось, и смог до нас добраться. Пока кто-нибудь не добрался до вас быстрее. - Прекрати. Пожалуйста, замолчи. Джексон поднялся со стула, подходя к двери, опираясь о нее спиной. Почти закончили. Чем быстрее, тем лучше. - Ты ему очень дорог. Он сделал для тебя всё возможное. - Заткнись! Где мои мама и папа? Я должен их увидеть! Покажи! Джексон, покажи! Где они? Пусти! Открой! Окрой! - Ибо хватался за мужчину, цепляясь за одежду, пытаясь сдвинуть с выхода такое чертовски крепкое тело. Ему сейчас было не понять, что система слушает Джексона и никто его не выпустит. Манду мог спокойно отойти от двери и не подставляться под кулаки, но он остался стоять там, не сдвигаясь ни на шаг. Принимая на себя обессиленные удары парня. - Ибо, прошу тебя. Давай подождём Хайкуаня тут, вместе. - Выпусти меня! Я тебе не верю! Мальчишка пытался сдвинуть с места Джексона, но он терял силы всё больше и его попытки превращались в жалкие толчки и удары. Вдруг он замер, прислушиваясь к шуму снаружи, и посмотрел своими отчаянными глазами словно в душу Джексона: - Выпусти. Манду, выпусти. Сынён, это Сынён. Дай мне увидеть хотя бы его. Пожалуйста, ну пожалуйста. Нёни, - лицо мужчины исказилось болью, из под сжатых век потекли дорожки сдерживаемых ранее слёз. Он отошёл вбок, пропуская Ибо: -Мари, открой дверь. Ибо, не теряя ни секунды, вырвался из кабинета и понёсся за командой докторов, везущих кого-то на каталке к лифту. Но дверь захлопнулась, когда он был на расстоянии четырёх метров от закрывающихся створок. К нему тут же подошёл, хватая его за плечо в серебряной куртке, запыхавшийся охранник. Именно тот, что нёс его сюда: - Парень, опять ты тут буянить вздумал? Эээ не, не пойдёт. Давай-ка, заканчивай с этим на моей смене, - Ибо не обратил внимания на то, что ему говорил мужчина. Он только тихо задал вопрос, наблюдая за поднимавшейся кабиной: - Ты видел кого сюда только что завезли? Кто это был? - Не будешь буянить - скажу. - Не буду… - Ну хорошо, - мужчина с важным видом поправил свой воротничок рубашки и продолжил, - Конечно видел. Полицейского. Они у нас частые гости. Говорят не жилец этот парень, не жилец, мдааа. А совсем молодой ещё, и девятнадцати лет сказали не успело стукнуть. - Почему не жилец. - Так это, когда приехали, говорят, доктора то за ним - мёртвый он уже был и неизвестно сколько. Но дела то тут какие, кхем, - кашлянул мужчина, продолжив - Жив то будет, но как человек - поминай как звали. Даже позывное дадут новое, вот как. Жалко, конечно, но сам в полицию пошёл, - охранник так увлёкся своим рассказом, что совсем не замечал, что под его носом происходит, - Нет чтобы в охрану, например, как я. Почётная работа, хорошая. Всегда спокойно. Вот ты первый за два года, пока я тут служу, покой нарушил. Пошёл бы, жив был бы сейчас. Мдаа, жалко мальчишку, конечно, жал... Эй, парень! Что это ты снова?! Что с тобой? Друг что ли твой был? - охранник все таки заметил, что мальчик осел на пол. К ним подбежал доктор Ван и с раздражением махнул мужчине рукой, чтобы тот отошёл от парня. И охраннику, что выпала такая тяжелая смена, между прочим, впервые за всю его карьеру, уже в который раз за этот чертовый день, стало за себя обидно: “Делаешь свою работу хорошо, а тебя только шпыняют. Эх, да ладно, что с этих докторов попишешь. В любом случае, работа куда лучше, чем у полицейских," - и, досадно вздыхая, мужчина направился к своему рабочему посту, где он верно служил уже два года и четыре дня. - Ибо, Ибо, ты как? - Манду, - Ибо поднял на него глаза, - Я же пообещал. Манду, скажи врачам, чтобы они его спасли. Они же могут, они могут. Я обещал брак и учиться. Я всё что он захочет. Скажи, чтобы они его спасли. Манду, скажи, чтобы спасли. У меня ведь никого больше не осталось. Мама, папа. Я даже не видел. Мне бы увидеть. Надо встретиться. Кто я теперь? Мама, мамочка, папочка. У меня должна быть сестра, через девять месяцев, а вы поможете. Вы ведь за этим нас привезли, да? Мы тут должны пожить, подождать, пока она родится. Я брат. Я буду лучшим старшим братом...Что мне делать?! Манду, скажи чтобы его спасли! Он мне ещё фонарики не купил... Манду... Джексон ничего не говорил. Невозможно что-то обещать. И если бы было можно отмотать время, он бы это непременно сделал и сам. А сейчас только и остаётся, что держать ещё одну искалеченную жизнь в руках и не дать ей сойти с пути. Он прижимал к себе разрывавшегося от шока мальчишку и больше ничем не мог помочь. “Всё пройдёт, всё пройдёт. Всё утихнет. Ты только подожди, вот увидишь, Ибо. Это я могу тебе пообещать. Это - могу.”

***

- Куань? - Сяо Чжань сидел в своём кресле и его уже осмысленный взор был направлен на друга. В кресло его кто-то посадил, он не помнил, чтобы сам это делал. Свой голос звучал словно механический голос Мари, откуда-то со стороны: - А ведь это я виноват, знаешь? Я мог настоять, чтобы она меня дождалась, а потом бы не пустил. Или мы бы поехали вдвоём и я бы смог что-то сделать. А если нет, то умер бы вслед. Это было бы лучшим… - Ты не виноват! Перестань Чжань, прошу тебя, - только после этого раздавшегося голоса откуда-то снизу, Чжань заметил, что, оказывается, у его ног сидит Исин и держит его ладони в своих. Надо же, прилетел. Как вовремя. - Убирайся! Ты что тут вообще делаешь?! - Сяо Чжаня захлестнуло волной ярости к этому человеку и он с силой оттолкнул его от себя. Исин не удержался и упал, отлетев на метр от друга. - Что ты на меня смотришь?! Это всё ты! Где были твои хвалёные органайзеры? А? Где ты был сам? И ты называешься сыном Верховного Управляющего?! Нашей надеждой на светлое будущее?! Тогда почему тебя не было там?! - мужчина сидел на полу опустив голову. Последние фразы друга, он не смог вынести. Сначала Исин качался из стороны в сторону, а потом, закрыв лицо ладонями, проливая слёзы сквозь напряжённые пальцы, взвыл: - Ты что думаешь, Сяо Чжань?! Лизи была только тебе дорога, ты один её любишь? Да я бы сам лучше поехал и сдох там за всех! За Лизи! За беременную женщину! За любившего свою семью мужа! За зелёного мальчишку полицейского! Что мне теперь говорить их сыну? Сяо Чжань? Мне не вернуть время. Я не умею. Но всё моя ответственность, я знаю... - Прекратите оба! - присёк взаимные самообвинения Хайкуань, - Исин помотал головой, насилу поднялся, и вышел из кабинета, с грохотом ударяясь плечом о косяк. Сяо Чжань безэмоционально наблюдал за закрывающейся дверью. - Куань? Почему ты её отпустил. Ты же тоже должен был знать, что она собралась за ними одна. - Её не смог остановить ты. Не смогли остановить Исин с Джексоном. Думаешь, меня бы она послушала? Лизи всегда делала то, что считала нужным. Именно эта её черта зацепила тебя одной из первых. Я не прав? - Прав, но… - Мы не знали, Сяо Чжань. Если бы была угроза, разве бы мы посмели? Лизи бы и сама не поехала, да? - Не знаю. Скажи мне, ты ведь её видел? Это ты её опознавал? - Да, я. - Как её убили? - Наша Лизи не страдала. Всё случилось настолько быстро, что она даже не поняла, что произошло. Плечи мужчины сотрясались от тихих слёз. - Моя Лизи. Моя бедная Лизи. Куань, я ведь почти скопил. Я хотел в этот Новый Год предложить ей стать родителями. Не успел. А теперь уже всё потеряло смысл. Куда эти деньги девать? - Хайкуань подошёл к своему другу, желая обнять, дать поддержку, но тот остановил его в паре шагов от себя: - Куань-гэ, оставь меня одного ненадолго, ладно? - Ты уверен? - Да, мне нужно побыть одному. - Хорошо. Чжань-Чжань, Исин не виноват, не надо так с ним. Он умолял спасти её, но я бы не смог, прости. Сяо Чжань кивнул, наклоняясь вперёд, и, крепко зажмурившись, опустил голову. Солёные капли бежали по его носу, разбиваясь о белоснежный пол. Лю Хайкуань вышел из кабинета и поспешил в ординаторскую, забирать у Джексона мальчишку, а Мужчина, оставшийся один в своём кабинете, в ярости и беспомощности крошил в щепки всё, до чего дотягивалась рука, проливая свою горечь. Он не раз видел смерть. На своей практике он проходил разные вещи. Новоиспеченные матери умирали на столах. Младенцы, что он держал в своих руках, не хотели делать свой первый вздох, так и не узнав, что значит быть живыми. Это были чужие миры. Теперь он понял. Все они были чужими. Потому что так - не обрывалось. Даже когда он в первый раз держал мёртвого ребёнка в своих руках. Так - не обрывалось. Всё. Вся жизнь. Все планы. Что ему делать? Он калека без своей Лизи. Кусок мертвого дерева, изображающий из себя мальчика. Она - свежий воздух, крепкий зелёный росток, пробивающийся через бетонные сваи. Она дарила новый смысл, она была им. Надеждой, обещанием.

***

Джексон приложил палец к губам, стоило Хайкуаню пересечь порог ординаторской. - Чшш. Ибо уснул. - Уснул? - Он очень долго плакал и не мог сам остановиться. Хайкуань кивнул. - Это ты помог ему? - он указывал на пустой блистер, что парень вертел в руках. - Да, пусть передохнет, поспит. Мне тоже нужно... передохнуть. - Ты ему всё рассказал? - Всё. Хайкуань смерил Джексона взглядом, его вид был даже не удовлетворительным. Глубокие тени под красными глазами и дрожащие руки не придавали уверенности. - Иди, найди Исина. Чжань ему в аффекте наговорил глупостей. Не знаю, куда он убежал. И идите домой отдыхать. Достаточно с вас на сегодня. И да, возьмите с собой Чжань-Чжаня, он там, по моему, весь свой кабинет разнёс в пыль. Одного его нельзя сегодня отправлять домой. Завтра утром займёмся все вместе делами. А сегодня... надо суметь отдохнуть. - Обещаю, - Джексон глубоко вздохнул, смахивая с лица влагу, - Ты сам как? - Я подумаю об этом завтра. На сегодня я ещё не закончил работу, - ответил ему Хайкуань. Джексон хорошо его знал. Далеко не каждый мог похвастаться умением включать и выключать чувства в нужное время. - Ван Ибо крепкий малый. Мы должны обеспечить хотя бы его защиту. Хайкуань кивнул в ответ Джексону, пропуская того из кабинета. И обратился к спящему дитя: - Ван Ибо. Я буду верить, что застану тот час на своём веку, когда ты сможешь меня простить, - прошептал мужчина, - Мари, отправь сюда пару моих медбратьев с каталкой. - Будет сделано, Доктор Лю Хайкуань. Ожидайте, пожалуйста, пять минут.

***

День неминуемо клонился к вечеру. Время шло своим чередом. Как и многие века назад, как многие века вперёд. На одном из последних этажей, практически под крышей центрального блока, бригада медиков трудилась над юношей восемнадцати лет, что привезли сегодня утром бездыханным. В операционную, будто с последней надеждой, заглядывали ярко-оранжевые лучи уходящего солнца, ласково оглаживая на прощание бледную неподвижную руку, покоившуюся на операционном столе. Заведующим отделения нанобиокибернетики было принято решение не медлить с прошивкой нового солдата. Неминуемые повреждения мозга, зафиксированные по приезду, были не совместимы с жизнью. Если бы они успели на пол часа раньше - отмирание клеток мозга было бы менее значительным и, возможно, с помощью поддержания искусственной комы, должного ухода и любящего человека рядом мозг бы смог восстановиться. Если не на сто, то хотя бы на девяносто процентов. И такие, поистине волшебные случаи, происходили в его практике. Но. Подключить мальчика к системам жизнеобеспечения и ждать чуда? Не в его случае. Чудо уже не случится. Может, он даже проснётся. Но проснётся овощем, не способным дышать самостоятельно, заглатывать пищу, моргать. И нельзя с уверенностью сказать, повезло ли этому парню в том, что при поступлении на службу все полицейские подписывают контракт. Одно из условий которого гласит: " Тело солдата Единое Государство вправе использовать на благо человечества до тех пор, пока каждая его деталь и орган не превратится в непригодный материал для дальнейшей нанобиокибернетизации." И поэтому сейчас они не отправляют бездыханный труп в морг, как всех остальных людей, а прошивают его серое вещество новой начинкой в катастрофическом масштабе. Через месяц-другой в больнице проснётся новый солдат. Того восемнадцатилетнего мальчишки, полного надежд, веры и любви, не будет. Он остался там, под деревом, отдав его корням всю свою жизнь и память.