Постапокалипсис 3105

" - Мы остаёмся тут до тех самых пор, пока разбушевавшийся циклон не отпустит эти земли." Это была последняя брошенная в него фраза. Без объяснений. Приказ Верховного. Если Джексон скажет, что не знал расклада - он соврёт. Всё он прекрасно знал. И Исин это тоже чувствовал, догадывался, что им предстоит разлука большая, чем на положенные несколько дней. Держал своё лицо Управляющего, смотрел ему вслед. Боялся. Его отец придумал какой-то важный урок… Но кому он хочет преподать его на самом деле? Своему приемнику или… мозолящему его глаза доктору? Да и вообще… Преподать или проучить? Ещё раз придавить головой к земле и показать кто тут главный и кому следует подчиниться? Джексон умеет подчиняться, когда того требует ситуация… Ведь этим он сейчас и занят. ... Вот он и прожил. Ещё почти один месяц без свежего воздуха. Без неба над головой, которое над ним не скроют ни стеклянный купол, ни титановые закрылки. Чжань всё так же мало жрёт. Но, правда, стал более разговорчивым. Почти всегда, возвращаясь с работы, он идёт первым делом к нему. Поднимается по лестнице и зовёт… А иногда не зовёт, просто стоит там внизу и слушает, как Ибо читает вслух книги. Для родителей. Для пары серебряных шкатулок на столе. Чжань, совсем привыкший к своему дому, не замечает огонёк света, что зажигается перед лестницей, стоит ступить его ноге на первую её ступень. И нет, из комнаты этого света, конечно же, не видно. Но… Искусственный луч достаёт до первых нижних перил в углу... Легонько, одним мягким световым касанием. Чтобы его увидеть - надо постараться. Ибо бы никогда и не заметил. Если бы не его вшитое под кожу чутьё - опыт улиц гетто. ... Тут кто-то есть, - думал Ибо. И, не прекращая выразительного чтения вслух, он всматривался в сторону лестницы. Похоже, нашёл. Стоило намеренно прекратить своё чтение и поёрзать на кровати, как... Лучик на перилах у самого пола тут же погас. Прячешься? Зачем, Чжань?! Неужели ты не можешь зайти и спросить? Попросить? Почитать тебе вслух. Я же не откажу, я совсем не против… С каждым новым разом становится всё невыносимее читать книги своим маме и папе, что больше никогда не ответят, не поделятся своими впечатлениями о прочитанном. Тяжело. Но кому ещё, если не им? ... Ибо решил сделать сегодня что-то полезное, нужное. Для себя. А может и для доктора. Он же не откажет? Если Ибо приготовит что-нибудь сам, он же это съест? Сожрёт, куда денется. - Мари, мне нужна твоя помощь. - Я в твоём распоряжении, Ибо. Парень улыбнулся: - Если это так, то поищи для меня старый рецепт булочек с бобовой пастой. Надеюсь мы найдём что-то более или менее похожее на мамин… Ты сможешь заказать всё необходимое для него домой? - Смогу. Уже нашла несколько вариантов. Какой нам подходит больше? Если бы не программа Мари… без помощи Мари, в компании с одним - то ли призрачным, то ли сказочным - Сяо Чжанем, его крышка отъехала бы вперёд быстрее. Намного быстрее. Почувствовать вкус этих булочек... Вернуться. На чуть-чуть. Немного согреться. Ему хотелось... к своей маме. Хотелось домой. С кем, кроме сказочного доктора можно этим поделиться?! Если Ибо не может вернуться туда, то что, если немного своего дома он покажет Сяо Чжаню тут? Расскажет то, каким он был. Чжань не должен быть против. Стоять и слушать втихую его чтение он же не против? Но у Ибо ничего не получалось… Он же никогда не готовил их сам. Это всегда делала мама, а он мог лишь помочь с начинкой. Только она у него и вышла… А с тестом пошло что-то не так. Оно как жидкая резина липло, пачкая всё вокруг. И даже Мари и её точный, выверенный до грамма рецепт, не могли исправить случившегося. Ибо долго терпел, пытаясь отцепить от себя и от столешницы эту мешанину. Ему даже хватило терпения попробовать замесить тесто ещё раз. Он почти смирился, что эта херня липнет ко всему подряд, и, приложив все свои умения и годы кропотливого труда, умудрился запихнуть в липкую лепёшку начинку. Ну конечно. Он оказался слишком наивен в своём желании сделать что-то похожее на… Гадкое тесто! Лепёшка порвалась в нескольких местах выпуская весь старательно запечатанный в неё наполнитель. Густая свежая паста поползла по чёрной столешнице. Ибо остановился, рассматривая печальное творение своих рук. Ну и пошло оно всё нахер! Он почти по локоть весь в тесте! Вся одежда в муке! И кухня тоже... в муке. Какой же он всё-таки дурак... поверил, что справится. Да вот только нихуя у него не получается! Не получается! Ибо с остервенением отрывал от рук налипшие куски, зашвыривая их в раковину. Не получается! Посмотрел на разорванный неудавшийся пирожок...И его туда же! Не получается! Тесто шлёпнулось о металл раковины, разбрызгивая по ней остатки коричневой сладкой жижи. Не получается! Как же... Как же его всё бесит! Он пнул ногой в спинку дивана. Замер. Ибо, с остатками теста на руках и мукой на футболке, избивал большой, тяжёлый диван в гостиной Сяо Чжаня, выпуская скопившуюся ярость. Или… Не получается... Он в этой квартире как беспомощный щенок! Ничего не знает! Ничего не видит! Ничего не может сделать! Сколько всё это ещё продлится?! Невозможно! Не в его силах просто сидеть и ожидать своей участи! Сколько бы не уговаривал его доктор. Не получается у него... верить и ждать. Не выходит. Стоял тяжело дыша. А взгляд менял выражение со злого на отчаянный, когда новые металлические замки в дверях начали плавное скольжение, желая пропустить в дом своего хозяина. Что он наделал?! Ибо не знал в какую сторону ему метнуться, чтобы исчезнуть. Почему желание скрыться разбилось в ту секунду о его голову он не знал, не понял. Скрыться! Спрятаться! Рванул вон из комнаты! Ударяясь плечом об угол стены за которой стояла...стетсония - булавовидная... Он задел её. Горшок на полу покачнулся. Вправо-влево. Вправо-влево. Ибо успел подставить руку. И закричать от боли. Не получается. Длинные иглы тяжёлого растения проткнули нежную плоть в отместку перед своей гибелью. Редкое многолетнее растение ударилось всей своей многолетней мощью об пол. Толстый тёмно-зелёный ствол разорвало от удара о земь на несколько частей… Если эта стетсония его жены... “- Это древнее растение. Ему понадобилось около тридцати лет, чтобы вырасти до одного метра. Оно очень ценное и растёт всего на три-четыре миллиметра в год.” Сяо Чжань его убьёт. Он ведь не сможет спаять этот кактус обратно, оживить... Даже если очень захочет. Не получится. Исин-гэ тут уже не поможет. Это тебе не заколка из золота, пусть и искусно вылитая. … Дверь в квартиру не успела и закрыться… Как Сяо Чжань услышал крик и глухой удар. В следующее мгновение он уже находился на пороге гостиной и смотрел как с раненной ладони сочится алая, живая кровь. Кап, кап, пауза, кап. Лицо - бледное. Губы потеряли почти весь свой цвет. А в глазах что смотрят на него - страх. Первобытный, неоправданный. Ибо?! Сяо Чжань вцепился в его лицо взглядом, не желая потерять контакт, и сделал несколько шагов на встречу. Парень отшатнулся от него, отступая назад на те же несколько шагов, и упёрся спиной в плотные шторы окон. - Ибо, не бойся, я хочу помочь. Мальчик, похоже, его видел, но точно не слышал: - Я не хотел. Я не хотел. Прости, я не хотел, ему понадобилось около тридцати лет, чтобы вырасти до одного метра, я помню, оно очень ценное и растёт всего на три-четыре миллиметра в год, древнее, выводится в наше время искусственно, в древнем мире росло в пустынях Южной Америки. Слышал о таких землях? Нет, я не слышал, я не знаю, образование всего пять классов, оно принадлежит Лизи, я не хотел, прости, я не хотел... Ибо тараторил без остановки и Чжань воспользовался этим моментом, оказавшись рядом быстрее, чем парень успел сообразить, что случилось. Сяо Чжань крепко обхватил мальчика, прижимая его руки к телу по швам, и ждал, когда... прорвёт. Ибо в его руках словно застыл. Напрягся весь, от макушки до пят. С той силой, с которой это вообще возможно. На пределе, словно камень держит. Сяо Чжань даже подумал, что Ибо его сейчас, возможно, оттолкнёт. И он полетит на пол с тем же грохотом, составляя разорванному кактусу свою невесёлую компанию. - Не получается, не выходит! Не могу я, Сяо Чжань! Сяо Чжань услышал у себя под ухом… Так громко, больно. Заплакал. Подавился своим же, сдерживаемым... Не надо его держать, отпусти. Этот голос. Этот рвущийся из его надломленных связок звук было трудно слышать, тяжело… Но Чжань не дёрнулся, не отступил. Только зажмурил глаза покрепче. Успел дать опору, поддержать собой. Не получается у него сидеть взаперти, не выдерживает. Хочет домой... - Я знаю, я знаю, Ибо. Тяжело, тебе очень тяжело. Потерпи ещё немного. Джексон сегодня прилетел. Слышишь? Они вернулись. Завтра мы с тобой выйдем на волю. Может и новости какие будут. Потерпи немного, ладно? Чжань держал Ибо. Он сейчас ничем не отличался от тех детей, что он держал в своих руках до... него. - Помнишь, я обещал, что побегу? Побежим с тобой завтра? Ты же позовёшь меня с собой? Я ведь совсем не против, я только за. Затих. Дышит глубоко, успокаивается. Вдох-выдох. Давай а-Бо, всё будет хорошо. - Ты хотел что-то приготовить? Отстранился, смотрит прямо в него, своими красными, заплаканными, уставшими... Смотрит и будто не верит: - Я убил твою стетсонию. - Ничего страшного, это просто растение. - Оно было - её. Да? - Было - не было… Эта хрень ведь была всё равно страшной... - Сяо Чжань несмело ему улыбнулся, - Покажи, дай сюда свою ладонь. ... Антарктида. День отбытия. - Пока мы не зашли с тобой на корабль, Ван Джексон, - Верховный повернулся к нему, требуя его стопроцентного внимания, - У меня к тебе разговор. - Слушаю Вас, Верховный, - Джексон шёл рядом, вровень с ним. - В этих стенах много глаз и ушей. Я знаю, что за этот месяц ты уделил много своего внимания двум людям… Ван Джексон не сменил выражения лица. - Первым был заключённый 4527, молодой сумасшедший паренёк. До него мне дела нет. Развлекайся с ним как того хочешь. А вот до второго… сержанта Вудза - мне есть дело. Я знаю, что почти каждый день перед отбоем он заглядывал к тебе. Что вы там делали? Неужто подружились? Джексон молчал. Вот и урок? - Ты отключал сеть в своей комнате, стоило солдату перешагнуть за дверь... Мужчина выразительно посмотрел на его профиль. Джексон почувствовал, ему для этого даже не стоило включать своё боковое зрение. - Исин хочет возить его в Город, как остальных полицейских. А что думаешь на этот счёт ты? Ты наблюдал за ним месяц. Какие у нас риски? Нашёл что-нибудь? Могу ли я без опаски и беспокойства отправлять его в Город, чтобы поддержать его дееспособность и здоровье, как остальных солдат? Или мне стоит оставить всё как есть? Пусть варится тут, а как придёт в негодность - за борт? Светловолосый доктор остановился. Он смотрел вглубь чёрного коридора, подсвечивающегося прямой полосой холодных ламп, уходящих вперёд. Далеко-далеко. Так, что и конца этой линии не видно… Верховный просит его совета?! Хочет поступить, основываясь на его мнении?! Что он задумал? Урок только начался. Не умей он держать себя в руках - его сердце давно бы уже колотилось где-то в горле. - Да, Джексон. Мне нужен твой совет. Исин просил меня...много раз, и я более не могу его игнорировать. Он вынуждает меня присмотреться и доверить тебе, так как считает тебя своей правой рукой. В будущем ему стоять на моём месте… И если ты никуда не денешься, и не сбежишь раньше времени, то и тебе быть подле. Поэтому, я сейчас последую за твоим решением. Считай, твой выход. Хочешь в дамки? Вперёд. Но Исин этого знать пока не должен. Ты принимаешь это правило, Ван Джексон? - Принимаю, мой Верховный. Я не против. Седовласый мужчина кивнул, и возобновил их размеренный шаг по сырому тюремному коридору. Его выход: - Пока отправлять обратно в Город солдата рано. Вы правы. Я отслеживаю работу его мозга и эмоциональное состояние. Пока всё стабильно. Каждый вечер он приходит ко мне, чтобы доложить о своих снах: снились ли они ему или нет. Возможно в них мы сможем найти хоть какой-то ответ о событиях той ночи и не только... Если в подкорке остались воспоминания, то они могут проявить себя в бессознательном, неконтролируемом состоянии - фазе глубокого сна. - Есть сейчас в его снах что-то, что может нас заинтересовать? - Пока ничего, Верховный. Вудз стабилен. Дайте мне ещё пол года на наблюдение и я смогу с уверенностью сказать Вам, можем ли мы дать ему свободу, как остальным нашим ценным сотрудникам. Джексон рискует. Буквально всем… Только эта простая истина - была, есть и будет единственно стабильной вещью в его жизни. - Время пошло. Вся ответственность за это решение на тебе. Они были уже в гараже, где, в предвкушении скорого полёта, их ожидал воздушный зверь. Мужчина указал своей дланью на блестящий корпус машины: - Можешь ли ты управлять этим кораблём? Они заходили на борт, сопровождаемые лишь несколькими полицейскими, что отправлялись на отдых домой, и небольшим экипажем из трёх человек. - Могу, Верховный. - Тогда становись за штурвал. Сегодня ты доставишь нас домой. - Прошу прощения, Верховный Управляющий, - в разговор вмешался обеспокоенный пилот корабля. - Да, говори. - Позвольте с Вами не согласиться. Буря ещё не отошла на безопасное расстояние. При подъёме и последующем полёте, на выходе из недавней зоны циклона, мы можем встретить его хвосты. Позвольте вести корабль, всё же, мне. Доктор Ван Джексон поднимал и вёл наш корабль не раз, но я, как пилот, обладаю большим опытом. На нашем борту сегодня ценные пассажиры и… Верховный одним жестом - поднятой рукой - заставил замолчать опытного пилота. - Я в курсе положения вещей. Если доктор Ван Джексон не будет справляться, - все присутствующие заметили явное ударение на последнее слово. Им ясно дали понять, что вмешиваться в планы Управляющего не стоит, - То Вы, конечно же, ему поможете. Но ведёт сегодня корабль - он. Верховный поднялся на борт под молчание солдат, под молчание всей команды корабля. Доктор Ван Джексон заходил следом. И за ним тянулся лишь шлейф уверенности, и полного спокойствия. Так ли это было на самом деле? Они с Исином почти всегда вели эту машину вместе. Он знал этого зверя как свои пять пальцев. Исин-гэ научил его... уметь управляться с этим кораблём в одиночку... Чего Верховный хочет этим добиться? Дать ему возможность? Или прижать плотнее? Ткнуть покрепче носом в грязь, чтобы не отмыться? Не очиститься... На что он рассчитывает? На то, что Джексон справится, или на то, что - нет? Какой истинный мотив этой щедрости и, так называемого, доверия? .... Сяо Чжань отправил Ибо отмывать руки от прилипших кусков теста и подсыхающей крови, а сам же направился за нехитрым лекарством для пораненной длинными да острыми иглами ладони. - Мари, скажи мне, что хотел приготовить Ибо? - Он искал древний рецепт, похожий на тот, что делала его мать, - ответила ему программа. - Понял. Спасибо, дорогая... Приготовить такие булочки Сяо Чжань точно не сумеет. Но кое-что другое… У него есть одна идея. Уборщица уже трудилась и кряхтела над поломанным растением и рассыпанной мукой, а Сяо Чжань в это время стоял под лестницей, снова не решаясь подняться наверх. - Сяо Чжань… Если бы Ибо смог сейчас увидеть его лицо - он бы точно над ним посмеялся. Оно приобрело весьма глупый и испуганный вид, неподходящий образу одного из ведущих докторов ГМЦ. Как он понял, что Чжань тут?! - Я знаю, что ты стоишь внизу. Поднимись сюда, что ли... И Сяо Чжань поднялся, виновато выглядывая из-за перил высокой лестницы своей позолоченной оправой. - Присаживайся. Хочешь я тебе почитаю? Он сглотнул. Почитает? Прямо под кожу, отрывая её от напряжённых, иссушенных голодом мышц, насильно, полезли воспоминания о его Лизи, что сидя в этой самой кровати читала ему эти самые книжки с длинных стеллажей. Одна из этих книг сейчас была в руках Ибо. И он хотел ему её почитать… Чжань, ты же сам этого желал! Признайся себе, несчастный ты дурачок. Желал, пока стоял и воровал прочитанное из уст Ибо, то прочитанное, что предназначалось не тебе. Так чего же ты теперь трусишь?! Ты же пообещал! Сяо Чжань, по сложившейся традиции, молча прошёл и присел на край кровати. Ибо кивнул ему и открыл первые страницы древней книги… Спустя недолгие пять минут, Чжань стал ёрзать на своём углу, пытаясь принять удобное положение. Ибо заметил доктора, что уже в пятый-шестой раз старается приложиться своим седалищем к цветному покрывалу так, чтобы наконец стало комфортно. Расслабиться и слушать. - Чжань, тебе неудобно? - Не, не, нормально, сейчас... Ибо прервал рассказ и уже не краем, а обеими своими глазами смотрел на беспокойного парня на краю постели. Доктор опять ерзал пятой точкой по покрывалу... Сбил его в цветной комок. Расправил. А теперь снова одёргивал свои задравшиеся брюки. Похоже, этот порочный круг для Сяо Чжаня будет вечен. Надо это остановить. - Садись рядом, чего ты там жмёшься?! - Ибо отнял руку от страниц и похлопал рядом с собой, - Да, давай! Чего ты как не у себя дома?! Чжань промолчал, но послушался. Он забрался на кровать, устраиваясь на одеяле рядом, и с выдохом облегчения уселся, облокотившись спиной о подушку у изголовья. Так-то лучше, - подумал Ибо и возобновил чтение, открывая нужную страницу. Оба, увлечённые рассказом, они не заметили времени, когда Мари закрыла за персоналом дверь, а за окнами квартиры совсем стемнело. Улицы снаружи приобрели иссиня-чернильный цвет ночи, покрывающей своей звёздной накидкой стеклянный купол. Сяо Чжань сполз вниз по подушке, сняв свои очки, и уже давно лежал подле Ибо, выхватывая каждую строчку и выразительную интонацию из его рассказа. А спустя ещё несколько пролетевших мимо минут, вовсе закрыл глаза и уснул. Ибо видел сегодня в третий раз, как спит доктор. Прошлые пару раз это было вне дома. Его лицо снова выглядело мягким и нежным. Красивый... Доктор Сяо Чжань - красивый. Ибо отложил книгу на край широкой постели... Дочитают её в следующий раз. А пока... Пусть спит. Не стоит его будить. Пусть отдыхает и набирается сил. Парень аккуратно поднялся с постели, взял свою подушку в руки и беззвучной поступью босых ног направился в гостиную. А в ней как будто бы ничего сегодня не происходило. Ни муки, ни теста по всей столешнице, ни разбитого кактуса миссис Лизи. Ни капель собственной крови на полу. Чисто. Мари ставила щит, желая уберечь хозяина, уснувшего на прежнем месте. Было время он ночевал только тут... Деля эти метры с холстами. Было время комната долго пустовала скучая по нему... Пока в один прекрасный день порог этой квартиры не переступила она. Было время. А теперь... Он. ... В это утро Сяо Чжань проснулся не в своей, уже привычной, мрачной спальне. От звонка Исина. Но снова один. - Мари, открой его. Титановые закрылки пропускали рождающийся за куполом рассвет. На улице стояла поздняя осень, буквально последний её день. За окном было холодно, чувствовалась лёгкая подступающая к стёклам изморось. Им надо одеться сегодня теплее, Исин уже отправил за ними кортеж. Оказалось, что приготовленную вчера Ибо пасту уборщица отправила в его пустующий холодильник. Они ели её сегодня на завтрак с заказанными булочками и соевым молоком и Сяо Чжань не мог не похвалить Ибо. Эта бобовая сладость вышла у него очень неплохо. Сяо Чжань всё доел. Он же обещал Ибо сегодня бегать! А как он это сделает на суточный пустой желудок?! Нужны были силы. Поэтому Сяо Чжань, сидя за столом в своей тёплой, любимой старой кофте, снова окунул ложку в пасту, зачерпывая побольше, и отправил её прямо в рот, заедая уже третьей булочкой и запивая вторым стаканом молока по счёту.