Day by Day

***

— Бокуто-сан, с вами всё в порядке? — озадаченно, с долей тревоги в голосе спросил Кейджи, выглядывая из-за спины своего капитана, в нерешительности прикоснуться к плечу. Его вытянутая рука замерла в воздухе всего в нескольких сантиметрах от него. «Всё ли в порядке?», — повторил про себя Котаро, смакуя вопрос и продолжая погружаться дальше в свои мысли. Хорошая задачка. Что Бокуто должен на него ответить? Что всё отвратительно? Нет, просто катастрофически ужасно. Что он чувствует себя разбито и потеряно? Что из-за того, что он замешкался, теряя зрение на доли секунды во время прыжка в самый решающий момент, пропуская мяч, они проиграли национальные? Что он ненавидит себя больше обычного? Эти и много других вопросов крутилось в его голове и на языке. Кроме этого, Бокуто волновало его состояние и почему так произошло. Резкое помутнение в глазах, которое сковало тело, лишая возможность видеть, оглушая оглушительное тишиной в ушах. Это похоже на состояние, которое случалось с ним за пару десятков минут до начала мигрени или предобморочное состояние, но всё это было не то. Единственное, к чему он пришёл, так это то, что это было переутомление на фоне стресса, потому что вся команда устала и начала потихоньку сдавать к четвертому сету. Сейчас он не мог позволить себе показать слабость. Он — капитан. Лидер. Поддержка и опора всей команды. И если он хоть как-то выдаст свое состояние, покажет эмоции, то это только усугубит и без того расстроенную команду. А еще… А ещё Бокуто просто не мог упасть в глазах Акааши. Это было бы просто непростительно. Сделав глубокий вдох и расправив плечи, Котаро развернулся к вице-капитану и с улыбкой на лице ответил: — Всё в порядке, не стоит беспокоиться.

***

3 года спустя

      Он медленно открывал налитые свинцовой тяжестью веки. Полная потеря в пространстве и времени. Шум в ушах и опустошенность, разбитость, тяжесть тела. Помещение вертелось с сумасшедшей скоростью перед глазами, вызывая чувство тошноты, словно он целый день без остановки не слезал со своей любимой горки в Диснейленде. С трудном разлепив глаза и проморгавшись он поморщился. Белый потолок, чересчур стерильный. Он сразу всё понял, ведь это не первый раз, когда он оказывался в больнице. Холодный свет настольной лампы неприятно резал глаза своей яркостью. Запах спирта, альсепта, кварца. Все это нагнетало. — Где я? — вопрос бессмысленный, но вполне очевидный. Вот только вместо голоса был хрип. Резкий и режущий писк кардиомонитора ударил по барабанным перепонкам. Паника сковала Котаро. Глаза забегали по комнате в поисках хоть чего-то, что дало бы ответ. Бокуто почувствовал, что одна рука онемела. Он с трудом сделал усилие и приподнялся, чтобы посмотреть. В вене катетер с капельницей, которая медленно вливала жидкость неопознанного генезиса. Непонятная херь, прицепленная к пальцам. И лишь четче сфокусировав взгляд, он увидел его. Акааши. Юноша спал на стуле, прижимаясь к его больничной койке, утыкаясь макушкой в бедро и крепко держа ладонь. Ворох черных, как смоль кудрей обрамляли его умиротворённое, немного опухшие и покрасневшие, видимо, от слёз глаза. Что-то кольнуло в груди, и Котаро заелозил по матрасу. — А-а… — в горле ужасно сушило, — А…а…акаа, — хрипел он, — ши… Тот будто и не спал, подрывается с места, подскакивая со стула и чуть ли сразу не падая обратно на затекших от неудобной позы ногах. Он смотрит на Бокуто почти, как на призрака. Его лицо трогает кривая улыбка. — Бо! Бокуто-сан, вы очнулись! — ото сна его голос звучит тише обычного, но Кейджи старается говорить громче и четче. — Подожди, только не… — он на негнущихся ногах, хромая, срывается с места и бежит к двери, резким движением распахивая её чуть ли не с ноги, — Врача! Он… — смотрит краем глаза на Котаро, затем снова в коридор, — Он пришел в себя! Боже, быстрее, — и скорее возвращается обратно к кровати. Котаро начинается чувствовать, как реальность вновь уходит. Он больше не слышит внешний мир. Звуки словно отдалились на тысячи километров. Комната плывет перед глазами, его начинает тошнить. Только стук сердца оглушает. Тьма. Последнее, что остается в памяти — крик и легкое прикосновение к лицу. Но уже слишком поздно.

***

2 года спустя

— Действительно, потрясающий бросок, — комментирует один из комментаторов, следящих за игрой, — в этом сезоне команда «MSBY Black Jackals» никому не дают хоть на секунду перевести дух и выдохнуть! — Хэй-хэй-хэй! — ликовал во весь голос на площадке Котаро, салютуя в сторону болельщиков, где непременно, среди бушевавшей толпы, сидел Акааши. — И главное, кем был выполнен бросок, — с восхищением подключается другой комментатор, — Нападающий команды первого дивизиона японской V-Лиги — Бокуто Котарооо! — Да, этот парень сегодня в ударе, — не без улыбки говорит тот. — Но что мы видим, мяч снова на стороне Шакалов, с дальней стороны площадки Хината Шоё передает пас сеттеру Атсуме Мия. О, неужели будет синхронная атака?! — чуть не подпрыгивает на месте мужчина, — Какой напряженный момент, сможет ли Аргентинская сборная отбить на этот раз? — Какой момент! Какой же это момент, дорогие болельщики! — Уже игроки поднимаются в прыжке, кто же пробьёт?! — Подождите минуточку, что-то произошло, — взволнованно сообщает комментатор, — Нападающий «MSBY Black Jackals», не успев подпрыгнуть, тут же падает на колени! — Врачи и тренер с командой уже окружают игрока… Семь часов спустя. — Ты не можешь больше играть Котаро, если продолжишь, ты просто… — сквозь слёзы, и крепко обнимая того, говорил Акааши, не в силах произнести вслух то, что они оба знают. — Я умру быстрее, если не буду играть, — с горечью в голосе, давя комок в горле, отвечал Бокуто.

***

Пятью месяцами позже. — Бокуто-сан! А вот и я, извини, совещание затянулось, — открывая дверь в палату Бо, — пришлось задержаться, но в качестве извинения, я принёс… — Акааши поднял голову и встретился с пустотой комнаты. — Котаро… — Господин Бокуто Кейджи, — послышался из-за спины мужской голос. — Да, — повернувшись к окликнувшему лицом, перед ним вырос небольшой пожилой мужчина в больших очках на морщинистом лице и белом халате. — Я его лечащий врач — Хироюки Сен. Вы являетесь лицом, которому я могу предоставить информацию по поводу лечения господина Бокуто, — негромко говорил мужчина. — Где? — дрожащим голосом спросил Кейджи, и хоть для какой-то опоры он облокотился на дверной косяк, — Где Котаро? — Сегодня вечером, — чуть медлил Хироюки, — Господина Бокуто перевели в реанимацию в экстренном порядке, но волноваться не стоит. Его состояние на данный момент стабилизировалось. Пакет, что был до этого в руках у Кейджи выпал. Крупные, яркие мандарины раскатились по коридору.

***

      Открыв глаза, Акааши увидел перед собой огромное поле, покрытое луговыми цветами и огромным морем васильков. Запах травы, щебет птиц, а вдалеке садящееся за горизонт солнце, что окрашивало небо розовым заревом. — Галлюцинация? — приподнялся на локтях Кейджи, оглядывая всё вокруг. — Тогда уж массовая, — не без иронии посмеялись прямо за его спиной. Знакомый, родной смех. Акааши знал, что человек за его спиной улыбается. Он развернулся и увидел Бокуто. В голубых, протертых на коленях джинсах, в огромной белой футболке и босыми ногами. Улыбка на его лице была такой привычной, такой любимой. От понимания того, как же давно он её не видел — к горлу подступили слёзы. — Котаро… — на выдохе сказал тот. Парень раскрыл объятия и уже через доли секунды, Кейджи повалил его на траву, крепко обнимая. — Хэй-хэй, полегче! Ты чего? — улыбался тот. — Это действительно ТЫ! — Конечно, а кто же ещё, — Бокуто зарылся носом в его волосы, вдыхая его запах. — Я так рад! — Я тоже рад тебя видеть, — он крепче обнял его. Кейджи говорил с ним обо всём и ни о чём, даже сам немного удивлялся своей говорливости. Уже сидя, он перебирал пальцы Бокуто в своей руке, мягко поглаживая. Глубоко вздохнув, Котаро остановил его. — Тебе пора, — не смотря на его лицо произнес Бокуто. Он грустно смотрел на их переплетенные в замок руки. — Куда…пора? — непонимание в голосе. — Возвращаться. — он поднял глаз к небу на закатившиеся уже за горизонт солнце. Осознание. А затем испуг накатил так быстро, словно только что ушат ледяной воды вылили на голову. — Ещё слишком рано для тебя… Время ещё не пришло, — Бокуто склонился к нему, и со всей нежностью поцеловал того в лоб, — Как, наверное, и моё, — он вздохнул, —  Поэтому… Разбуди меня, Кейджи. Открыв глаза, Бокуто уже не было.

***

«ПИП-ПИП-ПИП-ПИИИИИИИИИИИИИ…» — звук кардиомонитора вывел Акааши из дрёмы слишком резко. В коридоре уже слышались шаги врачей в сторону палаты. — Нет! — воскликнул парень, — нет, нет, нет, не так быстро! — Кейджи встряхнул того за плечи, — Ты не оставишь меня одного! — он скинул с него покрывало и начал делать непрямой массаж сердца, — Ты не оставишь меня одного, чёртов ублюдок! — переходил на уже на крик он, — Не сегодня! «Поэтому разбуди меня, Акааши» Отмерив нужное расстояние, он положил основание ладони на точку компрессии. Поверх одной руки положил вторую ладонь. И стал надавливать строго основанием ладони, чтобы пальцы не соприкасались с грудиной Котаро. Пошли строго вертикальные, ритмичные, плавные и сильные толчки. «Я сломаю тебе все ребра, но только попробуй умереть» — Акааши не понимал злость ли это, страх, обида или всё сразу. — Ну, же…ну, же заводись, — со слезами на глазах молил Кейджи. Он почувствовал, как его подхватывают за подмышки оттягивают от койки. Он видит, как врачи подкатывают, подготовленный дефибриллятор. — Разряд, — командует голос. «ПИП-ПИИИИИ» — Разряд! «ПИП-ПИИИИИ» — Ну, давай парень, тебе ещё рано туда! — задыхаясь говорит Хироюки, — Разряд! «ПИП-ПИИИИИ» — Бокуто, проснись же! — отбиваясь от рук санитаров кричит Кейджи. — Разряд! «ПИИИИ-ПИП-ПИП-ПИП» — Завели, — на выдохе сказал мужчина, — Готовьте капельницу, и в реанимацию под наблюдение, — он переводит взгляд на Кейджи, который уже оседает на пол, словно мешок с картошкой, затем подходит к нему. — Молодец, что начал заводить сердце, иначе не успели бы. — он потрепал его по волосам, и дальше, снова обратился к персоналу, — парню успокоительного вколите и койку дайте, а то он не уйдет никуда на своих двоих. Шесть утра. Бокуто открывает глаза. Снова белый, как белизна потолок, запах хлорки и медикаментов, но уже не темно, палата наполняется светом, восходящего солнца. Он чувствует, как ладонь окутывает тепло. Котаро медленно поворачивает голову в бок и видит Акааши. — Доброе утро, Бокуто-сан! — его губы трогает улыбка, и он крепче сжимает его ладонь.