Хороший мальчик

— Ты когда-нибудь задумывался о том, отчего так нарываешься на наказание? — спрашивает Леонид и добавляет: — Тебе разрешено ответить. Серж молчит. Вроде ведь журналист с десятилетним стажем работы, но каждый раз наедине с Леонидом словно бы немеет. Вот и сейчас он сглатывает густую слюну, неловко приподнимает голову, поворачивается чуть вбок, сталкивается взглядом с Леонидом — и обо всем забывает. У Леонида доброжелательное невозмутимое лицо. Серж лежит на животе, крепко привязанный к кровати за запястья и щиколотки. Сейчас смешно вспоминать, но в первый раз он был уверен, что его такое не вставит. Так, ради эксперимента можно, а всерьез — нет, совсем не его. В итоге вставило так, что после Серж минут двадцать лежал на кровати лицом вниз, из глаз текли слезы, и остановить их не выходило. И главное, в тот раз они ничего отбитого не сделали: Леонид его к стулу привязал и раз пять по щекам ударил. Однако накрыло ужасно, вот уже который месяц не отпускает. Который, кстати? Вроде, шестой. Леонид тем временем ждет ответа. Он никогда не спешит, даже странно для такого занятого человека. Приятно думать, что у него исключительно для Сержа всегда есть время. Врать себе погано и приятно. Помнится, перед тем интервью Серж подумал: обычный компьютерный задрот, у которого стартап взлетел. Немного рассеянный, простоватый, добродушный, такого легко смутить нескромными вопросами. Смущать и провоцировать Серж любит, обычно получается красиво. С Леонидом тоже получилось красиво, но иначе, не как с другими. «Правда ли, что успешные бизнесмены вроде вас любят подчиняться в постели? И обязательно пожестче, чтоб с поркой и прочим БДСМом». Иногда Серж думает, что зря задал этот вопрос. Он с чего-то решил, будто задрот смутится, как и остальные, однако тот даже в лице не изменился. Так и остался типичным хорошим и застенчивым парнем. Вот только хорошие застенчивые парни обычно иначе отвечают. «Насколько мне известно, людей с подобными вкусами и в самом деле много. Однако лично я предпочитаю противоположную позицию. Следующий вопрос?» От воспоминаний об этом интервью привычно уже потряхивает, приятно так и в то же время… В то же время пиздец у них вышла история. После интервью Серж зачем-то все думал о Леониде, потом перестал, затем они случайно пересеклись на одном ивенте — и все как-то очень быстро и странно между ними закрутилось. Иначе, наверное, и быть не могло. — Я не нарываюсь на наказание, — отвечает наконец Серж. — Разве? — Леонид качает головой. — К слову, если хочешь знать мое мнение, в твоем случае провоцировать — это нормально. Тебе идет, такой уж ты человек, да и публичный образ у тебя подходящий. Но ведь тебе мало провокации, тебе хочется наказания. Почему? Считаешь себя в чем-то виноватым? Серж широко ухмыляется. Он вскидывает подбородок повыше и на миг становится собой-обычным. Нахальным, избалованным и очень известным журналистом. — Нет, доктор, я совершенно точно не чувствую себя виноватым. — Вот и я думаю, что нет, — соглашается Леонид, игнорируя подколку. — Я думаю, дело в том, что тебе нравится чувствовать себя плохим. Он подходит ближе и спокойным властным жестом поглаживает Сержа по спине. На его руках черные перчатки из грубоватой кожи. До Леонида у Сержа не было подобных фетишей, но сейчас это заводит за секунду. Он ерзает и кусает губы, но глухой стон все равно вырывается. — Плохим, грязным и испорченным, — говорит Леонид, переместив ладонь на правую ягодицу и чуть сжав пальцы. — Отсюда и тяга получить наказание. Мне нравится это в тебе, кстати. То, каким хорошим мальчиком ты становишься, когда получаешь свое наказание. Забавно, что Сержу нравится противоположное. То, что за закрытыми дверями Леонид становится крайне собранным, сосредоточенным и, пожалуй, плохим. Жестоким, однако жестокость эта — не про боль. — Но сегодня я хочу, чтобы ты как следует подумал о своем поведении. Я знаю, что ты снова садился за руль пьяным. Мы уже обсуждали, это недопустимо и крайне опасно для тебя и окружающих. Серж даже не спрашивает, откуда Леониду все известно. В светских хрониках новость не мелькала, однако у этого тихого компьютерщика везде связи. — Это недопустимо, и поэтому, — Леонид легонько шлепает его, — я хочу, чтобы ты полежал и подумал о своем поведении. Если никаких подобных инцидентов не повторится, в нашу следующую встречу получишь свое наказание. То, которое тебе нравится. Ты же хочешь этого, да? Серж коротко кивает. Он бы многое отдал за то, чтоб Леонид остался с ним сейчас, чтоб выпорол, а потом отдрочил, быстро и как будто бы брезгливо, не снимая перчаток. Но, естественно, снисхождения не будет. Серж сам виноват, сам проебался, больше винить некого. Леонид убирает ладонь, и не тянуться за ней невозможно. — Терпи, — спокойно говорит он. — Ты заслужил это. Дверь за Леонидом закрывается почти беззвучно. Серж со стоном утыкается лицом в матрас. Он уже знает, что проведет распятым на кровати около десяти минут, пристыженный и возбужденный, и даже боль в скованных конечностях не слишком-то отвлечет, а затем его развяжут и разрешат принять душ. В душе Серж кончит по-быстрому, приведет себя в порядок, попрощается и уйдет, чтобы через неделю вернуться вновь. Наверное, на этой неделе он даже постарается быть хорошим мальчиком.