Первый снег

Он был маленьким и прытким. С вечно горящим взглядом и вздернутыми вверх волосами. С озорной улыбкой и небрежно закинутым на плечо рюкзаком. Школьная форма шла Ему, наверно, даже больше, чем девушкам. Солнечный комочек энергии. Хрупкий и маленький. В какой момент это перестало быть просто разницей в росте и телосложении?

***

- Смотри! Снег идёт! Он бежит вперёд и кружится на месте, как юла. Одетый теплее, намного теплее, чем Асахи. Куртка, шарф, за которым не видно подбородка и шапка с выбивающейся из-под тугой резинки светлой прядью. На Азумане просто куртка. Его глаза ещё сияют, отражают в себе игривые переливы солнца. На Его лицо падают снежинки и Он высовывает язык, стараясь поймать и попробовать их. Асахи улыбается и поднимает голову выше. Смотрит на участки голубого неба, выглядывающие из-за белых облаков. Первый снег. Предвестник беды.

***

На Его теле стало больше синяков. Синие разводы были привычны для самоотверженного либеро. Асахи старался не говорить Ему про них. Это было частью Его страсти, Его участия, Его игры. Все что мог Азумане - нежно целовать переливчатые пятна. Жёлтые, фиолетовые, синие. Каждый уголок расплывчатого следа. Отметины, означавшие мастерство игрока. Его мастерство. То, что мяч не коснулся пола, на его пути встал быстрый либеро, готовый пожертвовать своими капиллярами и тканями ради этого. Мяч не бился о пол, он бился о Него. На Его теле стало больше синяков. Хотя количество тренировок не увеличивалось. Он стал носить мешковатую одежду, прятать руки. "Холодно, я мёрзну". Его губы растягивались в обезоруживающей улыбке и Асахи забывал о таких мелочах, как свитер на пару размеров больше. Он не снимает такие кофты даже дома, даже в гостях у Асахи, хотя тот предлагает включить отопление посильнее. Отнекивается, отводит взгляд и опять улыбается. Азумане целует Его в лоб и чувствует прохладу лба. Недолго думая, увлекает Его на кровать, поймав в свои объятия. Сжимает маленькое тельце и говорит себе быть аккуратнее. Он гораздо меньше и страшно навредить Ему, когда у тебя есть столько грубой силы. Гораздо меньше... Очень хочется сжать Его изо всех сил, сомкнуть пальцы на узкой талии и прижать к себе. Хочется коснуться Его губ и почему бы нет? Асахи целует Его, приподняв выше. Переворачивается, теперь нависая над Ним, оперевшись на локти, слишком тяжёлый для Него. Улыбается, смотря на лежавшего, вздернувшего подбородок и смотрящего ему в глаза, Него. Опускается вниз, ещё ниже. Рука готова забраться под огромный свитер и найти заветное прекрасное тело, но не успевает. " Мы пришли готовиться к тесту" укоризненный взгляд кофейных глаз. На Его теле стало больше синяков.И на очередной тренировке Азумане замечает ещё одну вещь - следы от укусов. Они хорошо маскируются под обычные синяки, но их выдает не тронутая середина. В спортзале холодно и Он надел водалазку и лосины под форму. Но ладошка с запястьем не скрыты за черной тканью. Космические пятна превратились в бублики и теперь не нравятся Асахи ещё больше. Их природа не понятна ему, и их наличие на Его теле никак не хочется оправдывать.

***

Казалось, что Он стал ещё меньше, а возможно Асахи вырос, набрал массу. Его свитера и толстовки стали открывать ключицы и Он надевал под них футболки с высоким горлом. Под Его глазами, прекрасными, вечно сияющими глазами, залегли темные тени. Взгляд стал тяжелее и тусклее. Даже волосы будто стали торчать меньше. Он редко улыбается, редко поднимает взгляд, редко целует Асахи, редко приходит в гости и ещё реже зовёт к себе. Он отдаляется все дальше и дальше. Асахи всеми силами пытается Его удержать, снова поймать в объятья. Он не против, он никогда не говорит ничего против, отвечает Азумане, улыбается ему призрачным отголоском того озорства. Целует его. Губы суховатые и потрескавшиеся, но родные, Его губы. Асахи проводит рукой по Его щеке и удивляется их впалости, пропали мягкие щёчки, за которые хотелось ухватиться и потянуть в стороны или наоборот сжать у рта. Пропали.

***

Он стал хуже играть. Это откровение далось Асахи очень сложно. Но мяч стал чаще касаться пола, а не Его рук. Иногда Он не успевал, а иногда мяч пролетал сквозь Него, совершенно не замечая преграду на своем пути. Он морщился и закусывал красные губы. Сжимал кулаки так, что те белели. Тупил взгляд, извинялся, и в следующий раз обязательно отбивал. Его черная водолазка стала немного висеть, в прыжках спускаясь к локтю. Воротник футболки мог достать практически до плеча. А ноги в широких штанинах шорт казались ещё меньше. Но казались ли...

***

Асахи звал Его в кафе, в гости поесть, просто зайти в магазин. Предлагал Ему какую-нибудь вкусняшку, взятую с собой из дома. Нет, нет и ещё раз нет. " Спасибо, я сыт". " Не хочется, спасибо". " Я недавно ел, так что". Азумане потребовалось много времени, чтобы оформить в голове вопрос и задать его. И ещё больше времени потребовалось для того, чтобы получить ответ. "Ты сильно похудел, совсем ничего не ешь?" Обморок. Асахи ловит Его и краем сознания замечает, что он уместился на его предплечье. Переутомление. Это все, что говорят ему врачи, когда он приходит к Нему в больницу. И не пускают в палату. Цветы, принесенные им, стоят на подоконнике и большие кофейные глаза заполняются слезами каждый раз, когда замечают их. И каждый раз Он пытается сдержать себя, кусая свои измученные руки, оставляя след на нежной коже, стараясь заглушить боль сердца. Слишком часто его взор падает на цветы. Асахи пустят к нему через несколько дней, когда этот букет успеет смениться другими. Он лежит на кушетке, голова подперта подушкой, а тонкие руки лежат поверх одеяла. Он прячет их, когда замечает Азумане, приподнимает уголки губ, пытаясь улыбнуться. С ним хочется поговорить о больнице, его состоянии, но Асахи может только рассказывать, что происходит в школе. Язык не поворачивается упоминать эту тему. Зато руки находят Его руки. Тонкие костяные запястья, белые с синеватыми, местами желтыми следами. Азумане приподнимает Его руку, пока тот не спрятал ее вновь, хочет что-то сказать, но в горле встаёт ком. Ровно в тот момент, когда по Его лицу стекают крупные прозрачные капли.

***

Его не выпишут из больницы в ближайшее время... И Асахи будет приходить к нему, улыбаться, целовать в лоб, рассказывать истории и говорить, как сильно любит Его. Как сильно хочет показать Ему садик рядом с домом, который зацвел; плакаты в комнате; новые мячи в спортзале. Как сильно хочет угостить Его мороженным, которое вот-вот начнут продавать. Его не выпишут из больницы в ближайшее время... И Асахи будет приносить Ему новые и новые цветы. А Он будет плакать каждый раз, когда тот будет уходить. Молча, горько, оставляя следы на подушке и открывая рот в немом крике. Он будет плакать при виде еды, при виде своего тела, при виде людей. И только рядом с Асахи Он не будет плакать. Его не выпишут из больницы в ближайшее время... И медсестры в шутку предложат Асахи поселиться в соседней палате, и тот почти согласится. Азумане засыпал на Его коленях и Он перебирал его волосы тонкими пальцами. Эта картина была увидена ими. Он же почти не спит, совсем не ест и много плачет. От боли физической, моральной. От чувства вины и чувства любви. От ненависти к своему телу, своим решениям, себе... Его не выпишут из больницы в ближайшее время... Его не выпишут из больницы никогда. Асахи придет к Нему в последний раз, поставит цветы в вазу, расскажет о недавней тренировке, поцелует в лоб, скажет кучу комплиментов и уйдет. И больше никогда не вернётся в ту палату. Он уйдет из жизни всего лишь через полчаса после этого. А если бы Асахи остался подольше? Этот вопрос будет мучить его всю жизнь. Он будет лежать в красивом костюме на белых простынях, покрытый золотой накидкой. Асахи не помнил практически ничего из того дня кроме Него. Азумане придет к Нему на могилу. Придет снова и снова. И каждый раз будет корить себя за глупость, невнимательность, небрежность... "Истощение, нервная анорексия, тревожность"..."сердце не выдержало"... Пойдет первый снег и Асахи поднимет голову вверх, на серое кладбищенское небо, на участки голубого неба, выглядывающие из-за белых облаков. Первый снег.