Не долго и не счастливо

      Меч вошёл по самую рукоять и, чтобы извлечь его, рыцарю пришлось упереться рукой в блестящую пластину чешуи дракона.       — …ть! — Подытожил свои старания, когда матово тёмное лезвие неохотно явилось на свет. Если чёрные доспехи были облиты кровью так, словно рыцарь стоял под струями багряного фонтана, то лезвие оставалось кристально чистым. Казалось, оно медленно втягивало в себя и капли крови, и редкие солнечные блики.       — Эйен, — приказал рыцарь, не глядя протягивая оружие в сторону. Тень за его спиной шевельнулась, вытянулась и уплотнилась, превращаясь в безликого оруженосца, который принял меч, затем латные рукавицы и шлем.       — Где же ты, прекрасная дева? Я спас тебя от ужасного чудовища! — обходя огромную тушу убитого зверя, что загораживала вход в башню, воскликнул рыцарь. В тоне не звучало особого почтения, быть может поэтому красавица не бросилась ему навстречу. Впрочем, рыцарь тоже не спешил — вернулся к своему коню и прихватил одну из седельных сумок.       — Покажись, принцесса? — остановился у лестницы, когда башня встретила его тишиной.       — Надеюсь, мы обойдёмся без игр в прятки, загадок и тому подобных развлечений, — приговаривал рыцарь и деревянные ступени, жалобно скрипя, прогибались под его весом.       — Добраться сюда оказалось не просто, знаешь ли, — он устало потёр затылок над кольчужным капюшоном. Линия влажных от пота, рвано подстриженных тёмных волос на уровне плеч переходила в чёрную звериную щетину.       — Здесь? — заглянул наугад в одну из комнат.       — Или… здесь? — стремительно, всем телом развернулся, когда услышал поблизости сдавленный вздох. Девушка, что пряталась за дверью, отпрянула, взвизгнула, запутавшись в подоле, и шлёпнулась на кучу соломы у стены.       — Не приближайся, — выставила перед собой руку с зажатым в кулачке узким серебряным кинжалом. — Сам ты чудовище!       — Брось, — покачал рыцарь головой. — Если тебе сказали, что серебро способно мне навредить, то наврали. Он запустил руку в сумку и кинул то, что принёс с собой, к ногам принцессы. Пока она, всхлипывая и размазывая слёзы по лицу, пыталась отползти от отрубленной головы, что катилась к ней по каменному полу, рыцарь спокойно продолжал говорить.       — Я поразил дракона, как и требовал твой отец-король. Я сразился с принцем, что спешил тебе на выручку, и победил его в честном бою. К слову, твой кузен сражался вполне достойно.       — Ты подлый убийца, — упрямо шептала девушка, рассматривая застывшие черты покойного двоюродного брата. Голова перестала перекатываться и теперь мёртвые глаза с укоризной уставились на принцессу.       — Я? — рыцарь попытался было пожать плечами, но мешали тяжёлые латы.       — Не я отказался выполнить клятву, когда пришёл срок. Твой отец дал королевское слово в обмен на спасение своей жизни. И не говори, мол, ты не знала, что обещана. Принцесса упрямо сжала губы, но промолчала.       — Не я призвал дракона и заплатил ему золотом за похищение дочери. И уж точно не я отправил этого бедолагу на верную погибель. Он кивнул на останки и ухватил девушку за плечо. Потянул, поднимая.       — Ты отправишься со мной. Так, или иначе. Если бы вы сдержали обещание, то, кто знает, может проклятье удалось бы снять, а так… да, я чудовище. В натёртых до блеска щитах, а в комнате или ранее была оружейная, или дракон стаскивал сюда трофеи, многократно отражалось свиное рыло, что было у рыцаря вместо лица. Пасть с острыми клыками давно не мешала ему внятно говорить, научился за несколько десятилетий про́клятой жизни. Утопленные в шерсти крохотные глаза смотрели на девушку с долей презрения. Она была настоящей принцессой — прекрасной, изящной, даже сейчас, со спутанными волосами и разводами грязи на лице. Она была воистину красива в свадебном платье, когда они стояли в сердце умирающего леса под сводом из сомкнувшихся ветвей.       — Отпусти меня, — обречённо прошептала, когда рыцарь одел ей на руку брачный браслет, сплетённый из тонких травяных стеблей.       — Пожалуйста, — вскрикнула, когда ей в кожу впились зелёные шипы браслета.       — Нет. Рыцарь отступил в сторону, чтобы не мешать новым стеблям, что ползли к принцессе, оплетали её ноги, цеплялись за платье.       — Если твой отец и забыл, что значит королевское слово, то лес хорошо помнит, что такое королевская кровь. Он торопливо покинул поляну, ветви за его спиной смыкались и переплетались так плотно, что не пролететь даже мелкой пичуге. Лес всё равно оставался проклятым, но оживал, менялся на глазах. Распрямлялись стволы, покрывались зеленью ветви и даже неуловимо, еле заметно, запахло цветами. Кто знает, может, и плоды успеют поспеть.