Идеальный красный

      Ланга вытащил из пачки одну сигарету и зажёг зажигалкой, после поднёс её ко рту и необычное чувство наполнило Хасегаву. Чувство спокойствия и внезапная отрешённость. Словно его ничего не волновало. Кроме одного красноволосого парня, что всё-таки пробрался в мысли даже после закуренной сигареты.       Ланга внезапно вспоминает его красивую осанку, плавные изгибы. И хотя Реки являлся парнем, он имел очень аккуратное юношеское тело. В памяти картинка за картинкой всплывает то, как красноволосый показывал своё удивительное олли. Реки, настоящий скейтбордист, будто невесомый взлетел в воздух без использования рук. Это удивительно, ведь самому Хасегаве нужна была изолента для подобного трюка. Ланга вспомнил все события того дня: как Реки сгибал колени, когда тот выполнял невероятные трюки на скейте, как статно стоял, пока объяснял все тонкости Хасегаве. Его олли был великолепен! Как и сам владелец скейта.       Лангу поражали его карие глаза. Они имели невероятный оранжевый оттенок, и Ланге внезапно вспомнилась морковь. Он даже не заметил, как скривил свои губы в усмешке. Вроде бы смешно, а вроде бы так завораживающе. Ведь каждый раз смотря в эти красивые глаза, парень был готов поклясться, что тонул, и желания выплыть наружу совершенно не было.       Для Хасегавы Реки был первым другом в Японии. Первым кого не волновало мнение людей, первым в Японии кто смог его зацепить. Первым, кто заговорил с ним, первым, кто не говорил о внешности, первым, кого не волновало мнение окружающих.Первым, кто так его заинтересовал прекрасные алые волосы прекрасные карие глаза прекрасное юношеское тело       Ланга и мечтать не мог о том, что снова будет кататься на доске. Правда, уже на другой. Один раз он уже бросил увлечение всей жизни после смерти отца. Но решив вновь встать на доску, парень решил заниматься скейтбордингом. И Ланга не ошибся, ведь это безумно круто! Реки оказался прав! Скейтборд подарил ему ту лёгкость, то ощущение полёта, от которых ему пришлось отказаться. Ланге приходится нелегко, пока он учится кататься, и миллионы шишек и миллиарды синяков тому доказательство. Но, пока его учит Реки, он счастлив. Один он не справится.       К концу вчерашнего дня он смог освоить олли. Ланга гордится собой и своим учителем, другом.       Хотя в последнее время в голову лезут неправильные мысли. Ланга чувствует себя сумасшедшим, когда осознает, что почему-то хочет поцеловать Реки. Ланга понимает, что хочет разных поцелуев. И простой неприметный поцелуй, с нежностью оставленный где-то в области шеи, и жаркий французский поцелуй, сводящий с ума танец языков. Ланга думает, что он зависим, когда с каждым днём Реки всё больше проникает в его мысли.       Как-то Реки пришел не в привычной толстовке, а в простой футболке, что оголяла ключицы. Хасегава, и так падающий с доски при любом возможном случае, не знал, куда деть глаза от открывшегося для него вида. Нежная кожа шеи и острые выпирающие ключицы так и манили коснуться. Ланга в очередной раз понял, что крыша, кажется, едет, и остановить её нельзя.       Парень и представить не мог, что будет, если Реки заметит его неоднозначные разглядывания. Какова будет реакция Реки? Он перестанет общаться с Хасегавой? Или примет его, ответит взаимностью. Ланга тонет в пучине своих мыслей, не понимая, как выбираться, и делает очередную затяжку.       Надо сказать Реки, чтобы тот не носил такие футболки

и надеяться, что он ничего не заметит.