Вишнёвый крем

– Вы издеваетесь? Я не гей! – Дружище, в этом нет ничего такого, ты правда можешь рассчитывать на нашу поддержку. О боже, ну сколько можно? Гарри в бессилии привалился щекой к кружке холодного пива и закатил глаза. Каждый раз одно и тоже, будто поговорить больше не о чем. Дос-та-ли, как же его достали! – Рон, прошу тебя, просто заткнись. Каждый раз стоит им только собраться вместе под благовидным предлогом в виде «распития кружки-другой пива», как все темы для разговора так или иначе сводятся к «Наш друг, Гарри Поттер, латентный гей». Рон и Гермиона гадают, строят теории, приводят аргументы, спорят между собой, будто самого Гарри это мало касается. Мол, подумаешь, Гарри всего лишь сидит рядом и всё слышит. Невелика беда! Почему бы не поговорить при нём про то, как на самом деле он хочет вытрахать всю душу из какого-нибудь красивого мальчика… Поттер отхлебнул пиво, переводя сердитый взгляд на друзей. Он решительно не понимал, когда они стали такими озабоченными. И ведь не просто озабоченными, а упрямыми, как маленькие книззлы – им недостаточно тех сорока шести «нет», что Гарри уже озвучил однажды. Да, Гарри считал! Сорок шесть раз. Сорок, мать его, шесть. И это ещё если не брать в расчёт те «нет», что он говорил до того, как друзья окончательно помешались на теме его сексуальной ориентации. – Гермиона, я вообще не понимаю, почему ты, ты-ы-ы принимаешь в этом участие? Ну серьезно, где твоя хваленая тактичность? Где твоё любимое принятие людей с любыми их особенностями? Не думал, что когда-нибудь скажу нечто подобное, но я хочу, искренне, блядь, хочу, чтобы вы приняли мою гетеросексуальность как данность. Я же не подвергаю вашу ориентацию сомнениям. Гарри заебался. Когда тебе изо дня в день говорят, что ты, бравый аврор, спаситель магического мира и просто хороший парень, вот именно ты – гей, начинаешь невольно, совсем немного, но сомневаться. А сомневаться Гарри не любил – сыт он уже по горло всеми этими волнениями-сомнениями и прочей лабудой ещё со времен войны. Спасибо Тому Риддлу, что отошёл в мир иной и оставил Поттера в покое, теперь-то наконец можно убрать все душевные колебания в дальний ящик и жить так, как просит сердце. По совести, уверенно и крепко стоя на ногах, с чётким пониманием того, что будет дальше. Не то чтобы Гарри прямо совсем уж понимал, что его ждёт, но дальнейший сценарий, в целом, не был загадкой. Работа в аврорате, ремонт дома на Гриммо, женитьба на хорошенькой девушке, дети, ну и далее по списку. Однако заунывные беседы о его скрытой, неосознанной тяге к мужчинам никак не способствовали той самой желанной уверенности и всё больше порождали в душе смуту – пока ещё неосознанную, неосязаемую, словно дымка, но всё-таки смуту. Предположение о том, что Гарри является геем, выдвинул Рон пару месяцев назад. Сначала оно Поттера поразило, потом позабавило, ну а со временем и вовсе осточертело. Никакие доводы вроде «Я встречался с девушками» или «Я ни разу не думал о мужчинах в таком смысле» не действовали ни на Рона, ни на Гермиону. Подруга так и вовсе на какое-то время пропала, погружаясь в книги по психологии. «Вернулась» она к ним с горящими глазами, что априори не могло обозначать ничего хорошего, и уже очень скоро Поттер в этом убедился лично. Задушевные беседы, бесконечные опросы и вопросы… Даже вспоминать тошно. Гарри отряхнул руки от крошек и прибавил: – К тому же, я даже тест проходил, ну, помните, неделю назад? Ничего подобного в результатах не было. Просто смиритесь, я не гей, и нечего тут обсуждать. Гермиона только махнула рукой, делая большой глоток абрикосового эля. Подумав несколько секунд, она утерла пенку с верхней губы и как ни в чем не бывало заметила: – Ну хорошо, ты не гей. Ты бисексуал. Это тебя устроит? Гарри, перестань отрицать очевидное, мы просто хотим спать спокойно, зная, что ты не мучаешься от того, что никак не примешь свою… природу, – девушка задумчиво покрутила жареную чесночную гренку в руке и, сморщившись, отбросила её обратно на тарелку. – Рон, нельзя есть столько жирной пищи, это вредно. Откровенно говоря, Гарри начал всерьёз задумываться над тем, чтобы попросить у бывшей невесты, Джинни Уизли, помощи в обучении Летучемышиному сглазу. – Гермиона, я не гей. Я не бисексуал. Я – гетеро! Розы красные, фиалки голубые, а я на-ту-рал. Подруга только понимающе улыбнулась, будто имела дело с непослушным ребёнком, который отказывается признавать, что Рождество не может длиться вечно. И эта улыбка бесила Гарри в последнее время больше всего на свете. Даже больше проклятущего Малфоя, но о нём думать сейчас и вовсе не хотелось. – Ты знаешь, что это очень некорректно? В смысле, говорить «натурал». Любая ориентация – нормальна. Ты просто гомофоб. Нет, ну это было уже слишком. Гарри аж дёрнулся, фыркнул и пролил на стол добрую треть пива. Рон со смехом убрал липкую лужицу лёгким движением палочки и облокотился на собственные огромные ладони. – Может, у тебя сейчас просто фаза такая – бисексуальная? Говорят, что с возрастом это проходит. Не успел Гарри и рта раскрыть, как Гермиона зашипела, то и дело оглядываясь на других посетителей паба. – Рональд, бисексуальность – это не фаза! Друзья принялись ожесточенно спорить, толкаясь коленками под столом, а Гарри откинулся на широкую деревянную спинку стула, допивая остатки лагера. Лучше бы они боролись за права домовых эльфов, честное слово. И когда всё стало… таким? Гермиона и Рон будто в детство впали, играя в свои дурацкие игры. Рон называл это «Помоги другу – приведи красивого парня в аврорат», а Гермиона «Дедуктивно-прогрессивный метод по выявлению нестандартных заинтересованностей». Однако как это безобразие не обзывай, ясно одно – в их глазах Гарри является яростным любителем мужчин со всеми их причиндалами. Нет, это никуда не годится. Конечно, после войны многим хотелось вернуть себе потерянные прекрасные юношеские мгновения, полные беспечных шуток, но почему друзья решили делать это за счёт самого Гарри – неизвестно. В последнее время Поттер всё чаще замечал, как быстро несётся время. Лишь за какие-то пару лет он успел закончить школу авроров, разорвать помолвку с Джинни, перейти на работу в аврорат вместе с Роном, обзавестись новым хобби – катанием на магловских коньках, а после и приобрести привычку собираться втроем по вечерам пятницы, чтобы пропустить стаканчик-другой (и третий, а иногда и четвертый…) пива и обсудить последние новости. И всё ведь шло своим чередом, так, как должно было идти, пока однажды Гарри случайно не обмолвился во время ланча о том, какой Малфой паршивец. И вот, к чему это привело! Уже битую неделю он сидит в этом долбаном кабаке и слушает не менее долбаные размышления Гермионы и Рона о его якобы скрытой гомосексуальности. Если бы Гарри знал, чем обернутся его невзначай брошенные слова, он бы совершенно точно отрубил себе язык. В общем-то, во всем был виноват Драко Малфой, как и всегда в подобных ситуациях. И у Гарри была даже парочка хороших таких, надёжных примеров его причастности ко всем жизненным неурядицам: на первом курсе они попали на отработку в Запретный Лес именно из-за того, что мелкий говнюк Драко лез туда, куда не просят. На втором курсе из-за его же подозрительного поведения им пришлось воровать у Снейпа ингредиенты для оборотного зелья и под мерзкой личиной Крэбба и Гойла проникать в не менее мерзкую гостиную Слизерина. На третьем курсе Малфой изводил его темой дементоров, и по его же вине чуть не казнили Клювокрыла. На четвертом… о боже, одни блядские значки чего только стоят. А на пятом – он и его дружина подхалимов Амбридж! А на шестом – починка исчезательного шкафа. Что было злодейского в поведении Малфоя на седьмом курсе Гарри припомнить не смог, но был уверен, что тот наверняка что-нибудь да натворил, просто без его ведома. Конечно, годы спустя все эти «проступки» перестали казаться чем-то серьёзным, и, тем не менее, они ведь были! И хотя теперь Гарри, Рон, Симус, Малфой и Гойл работали вместе в аврорате, забывать былые прегрешения Поттер не собирался. К тому же, к старым прегрешениям добавилось и ещё одно, новое. И одному Мерлину известно, не было ли это прегрешение самым ужасным из всех Малфоевских прегрешений за всю историю его жизни. Собственно, именно оно и положило начало безумной эпопеи его друзей под названием «А не гей ли Гарри Поттер?». И виной всему был ёбаный вишнёвый крем. Нет, даже не так. Ёбаный вишнёвый крем, который не менее ёбаный (а может и не ёбаный вовсе, кто его вообще знает?) Драко Малфой намазывал на свои ёбаные же ухоженные руки. Претензий к Малфою в общем и к крему в частности у Гарри было много. Во-первых, почему именно вишнёвый? Вишня – его любимая ягода, сочная и сладкая. А потому Драко Малфой не имеет ни малейшего права использовать именно вишнёвый крем. Вот ну нет у него такого права, и всё тут. Лучше пусть купит себе крем с персиком или розой – это будет как раз в его стиле. А вишню извольте не трогать! Во-вторых, Драко Малфой не кто-то там, он – аврор! Что в переводе на человеческий значит боец, воин, богатырь, силач, мужик, в конце концов. А мужики разве пользуются кремами для рук? Мужики разве носят тонкие цепочки из серебра на шее, щеголяя по аврорату? Быть мужиком – это гордость, это проявление силы, надежности, смелости, смекалки, и в этом списке нет места всяким бабским приблудам. И раз уж Малфой претендует на звание мужика, не должен он мазюкать руки косметикой и носить обтягивающие брюки. А завтра что? Губы накрасит и сменит свою рубашку, так удачно подчеркивающую острые плечи и подтянутый пресс, на блузку с рюшами? Он ведь не модель порнушного журнала! Третья, заключительная, претензия состояла всего из одного слова – запах. Запах, который преследовал Гарри всюду и, кажется, вообще впитался в его собственные руки. Вишнёвый запах в их общем кабинете, в раздевалке, даже на заданиях, когда Драко дышал ему в затылок. Это бесило, выворачивало наизнанку и снова бесило. Только идиот мог выбрать крем с таким запахом, и только идиотский же крем может так пахнуть! Соединяя все эти горестные факторы и прегрешения Малфоя в единую картинку, Гарри имел несчастье пожаловаться Рону. Друзья ведь для чего нужны? Вместе проходить через череду жизненных испытаний, вместе же отдыхать, шутить, подкалывать друг друга, а в нужные моменты подставлять плечо и твердо напоминать: «Я рядом». Так у них с Роном всегда и было, пока ебучий Драко Малфой всё не испортил. Сам-то он вряд ли вообще что-либо подозревал. Только расхаживал по аврорату туда-сюда, мельтеша перед глазами фиолетовой мантией – позер, как есть позер. Изнылся ведь, мудак, что красный ему не к лицу, и Робардс разрешил Малфою перекрасить мантию в какой-угодно цвет, пока он находится в стенах аврората, а не на задании. И Малфой вовсю этим пользовался, ну ещё бы! Так и ходил в фиолетовой мантии с отворотами, прической, зачесанной набок, серебряной цепочкой на шее и сладким, удушающим, приторным запахом вишнёвого крема от бледных рук с неприлично-вызывающими длинными пальцами. Рон на жалобы Гарри только расхохотался, давясь сэндвичем с копченой говядиной, и выдал одно слово: – Втюрился? Сейчас, опрокидывая в себя третью кружку пива, Гарри думал, что из всех нелогичных Роновых умозаключений, это, пожалуй, самое нелогичное. Он ему, значит, жалуется на мерзавца, который рядится как чайник на праздничном столе, а друг в ответ: «Втюрился, влюбился, влип! Ты всегда был им одержим, Гарри, просто признай. Ты гей, получается? А как это – когда стоит на мужика?» и прочие-прочие дурацкие похабные вопросы. Гермиона пощёлкала пальцами перед его лицом, и Гарри снова слишком резко дернулся на месте, выливая пиво теперь уже на свои брюки. – Ну что ещё?! – Гарри, пока ты пребывал в своих мечтах, мы с Роном придумали одно замечательное решение твоей проблемы… – Сразу нет. И никакой «проблемы» у меня тоже нет. Девушка откинула волосы с лица и крепкой хваткой вцепилась в плечо. – Да ты только послушай! – Нет. Знает он их «замечательные решения». Сыт по горло, спасибо. Одно знакомство с Ричардом чего стоило… Даже вспоминать не хочется. – Нет, приятель, Гермиона дело говорит, – Рон заискивающе улыбнулся, придвигая Гарри тарелку с сырным арахисом. – Обещаю, это тебе даже понравится. Подумав пару секунд, Поттер вздохнул. Лица друзей лучились такой искренней уверенностью, что он решил попробовать дать им последний шанс. Может быть, убедившись в сотый раз, что мужчины привлекают его не больше копчёного сыра, друзья оставят Гарри в покое раз и навсегда? Не факт, конечно, учитывая, сколько уже было таких попыток… Но надежда умирает последней. – Ладно, выкладывайте. Но особо ни на что не надейтесь, – Гарри мрачно перевел взгляд с довольного Рона на неунывающую Гермиону и добавил. – Только прошу, без этих ваших гейских фокусов. – О-о, тогда тебе точно понравится!

***

План был попросту идиотским, и Гарри в жизни не смог бы сказать, зачем согласился принимать участие в этом балагане. Но три кружки пива – это три кружки пива, и с ними стоит считаться. Именно поэтому сейчас Поттер сидел за своим столом в аврорате ещё более хмурый, чем в другие отчётные дни. Рон с противоположного угла комнаты то и дело ему активно жестикулировал, но Гарри предпочёл погрузиться в бумажную работу целиком и полностью, игнорируя хитрые гримасы. Спустя три часа после битвы с бумажками, он наконец поднялся, чтобы размять затекшую шею. Гарри всегда ненавидел тупое сидение на стуле – ведь сила, как известно, в движении. – Чёрт бы побрал все эти отчеты… – Что, не справляешься, аврор Поттер? И, прежде чем Гарри успел разглядеть движение фиолетовой мантии перед глазами, ему в нос ударил навязчивый, вездесущий запах вишнёвого крема. Малфой! – О, зато ты, как я погляжу, буквально цветешь и пахнешь, – Гарри завёл руки за спину, сцепляя их на манер замка, и потянулся на месте, с глухим стоном разминая одеревенелые мышцы. Малфой в ответ на эту незамысловатую шпильку лишь рассмеялся, хрипло и надсадно, и полез в карман, выуживая на свет круглую баночку из матового бордового стекла. – Вижу, тебе пришёлся по вкусу мой крем для рук? Я могу поделиться, мне не жалко. С тебя всего-то два галлеона, это Франция, как-никак, – паршивец принялся намазывать свои бледные пальцы, то и дело окуная кончики в вязкую кремовую субстанцию. – Тебе бы тоже не помешало, я серьёзно. Не руки, а катастрофа какая-то. Как ты только этими лапами женщин трогаешь? – Драко притворно сморщился, впрочем, не скрывая усмешки, которая, кажется, стала его вечным спутником при общении с Поттером. Гарри поморщился, демонстративно отворачиваясь. Нормальные у него руки! Как у любого нормального мужика – он ведь, в конце концов, не пироги печет, а отлавливает особо опасных преступников. – Нормально и трогаю… – Ну-ну, – Малфой снова улыбнулся и спрятал баночку с кремом в карман. Костеря «напарничка» на чём свет стоит, Гарри подошёл к столу Рона. Наверное, если бы в аврорате была какая-нибудь премия или награда за самый засранный стол, она бы непременно досталась Уизли. Все бумаги на нём перемешались в хаотичном порядке, а среди них затерялись колдографии подозреваемых по активным делам. Чуть левее гордо возвышалась пирамидка из комиксов про вампиров и журналы по квиддичу – преимущественно, о Пушках Педдл, конечно же. А завершал всё это безобразие жёлтый будильник в виде дырявого ботинка – подарок Луны Лавгуд, а точнее уже Лонгботтом. Окинув стол насмешливым взглядом, Гарри посчитал, что от ещё одной кружки кофе хуже не станет. Примостив кружку с ароматным напитком на самом краешке, более-менее свободном, он тихо произнёс: – Можешь поздравить, сегодня я иду с Эдмой в «Крик единорога». Рон, до этого напряжённо вычерчивающий какую-то схему, резко поднял голову и с подозрением осмотрел Гарри с ног до головы. – Кончай издеваться. Я с самого утра пытаюсь узнать, куда ты её пригласил, не для того, чтобы выслеживать вас, вовсе нет, – Рон покосился на опасно-накренившуюся башенку из старых рапортов, прижимая локти к бокам. – Я, значит, жду, когда ты расколешься, куда позвал красотку, а ты заявляешь, вы идете в «Крикед». Гарри, я же не совсем идиот, не буду я за тобой следить! Мне просто интересно. Гарри непонимающе прикусил губу и поправил очки, буквально прижимая их к переносице. И что не так с «Криком единорога»? Кажется, список «бесилок» медленно, но верно пополнялся. Помимо крема Малфоя и понимающих улыбок Гермионы туда добавились дурацкие загадочные реплики Рона. – Да ты о чём вообще, я и не думал издеваться. Мы правда идём в «Крикед», а что с ним не так, по-твоему? Забывшись, Поттер перестал контролировать интенсивность интонаций своего голоса, и на его последние слова обернулись разом Гойл, Симус и, ну кто бы сомневался, Малфой. Гойл медленно перевёл взгляд с Рона на Гарри и, пожав плечами, отвернулся. Симус шикнул что-то вроде «Заткнитесь, ослы, работать мешаете!», а вот Малфой оторвался от писанины в своём ежедневнике и, ловко соскользнув с края стола, сделал пару шагов в их сторону. – О, Поттер, что я слышу? Ты действительно пригласил очаровательную даму в пивнушку? Ну это уже ни в какие ворота не лезло. Гарри повернулся к Драко и смерил его раздраженным взглядом. – Это не, как ты выразился, пивнушка, а хорошее место с… Договорить ему не дал Рон. – Прости, Гарри, но это и правда голимый пиздец. Мы туда ходим по пятницам с Гермионой! – Вот именно, Гермиона же ходит туда, и ей всё нравится. Почему Эдме должно не понравиться? Помимо пива там есть сидр, если ты думаешь, что оно ей покажется крепким! Да и вообще, кто не любит пиво? Малфой снова захохотал, уже какой раз за день, и откинул голову назад, прикладывая ладонь с этими своими длинными пальцами ко лбу. Гарри взглядом скользнул по его бледной шее с дёргающимся кадыком, неосознанно отмечая, что сегодня Драко не надел свою любимую цепочку. – И кто такая эта твоя Эдма? – отсмеявшись, Драко вальяжно облокотился о шкаф, за стеклом которого в ряд стояли разноцветные папки с надписями: «Дело в Уилтшире», «Конни Райз» и тому подобная авроратская ерундистика. – Хотя бы ведьма, это уже радует. Гарри залпом выпил свой кофе, как всегда без сахара и молока, и растерянно посмотрел на Рона. От нелепости ситуации он даже забыл разозлиться на последнюю реплику Малфоя. – Вы её вряд ли знаете, она училась в Когтевране, на четыре курса младше нас. – А ты-то её где нашел? – Драко уже успел открыть створку шкафа и теперь водил пальцами по корешку одной из папок, совершая при этом круговые движения. И эти незамысловатые перемещения пальцев туда-сюда показались Гарри просто вопиющим примером пошлости. – Мы встретились прошлой весной в… А вообще, знаешь, Малфой, это не твоё дело! Драко усмехнулся и поправил ворот рубашки, расстегивая верхнюю пуговицу и таким образом оголяя ключицы. – Ну ещё бы, конечно, не моё. Я не таскаюсь с девушками по всяким кабакам. – Конечно, наверняка ты таскаешься по кабакам с парнями, – Гарри цыкнул, разочарованно отходя от стола Рона. Никакой поддержки! Малфой же почему-то умолк, спокойно смотря на Гарри своими серыми глазищами. Он добрые десять секунд молчал, а потом прошёл мимо, едва ощутимо задевая Гарри плечом. – Ну да, Поттер, с парнями. Правда, не по зассаным кабакам, а по нормальным таким местам, но не бери в голову, вдруг ещё лопнет от обилия информации? – Драко ехидно ухмыльнулся и прибавил. – К слову, спасибо, что напомнил. Как раз хотел сегодня отпроситься у Робардса пораньше, чтобы не опоздать на встречу. Мои-то отчеты уже давно сданы в архив. И, не говоря больше ни слова, он буквально выпорхнул из кабинета. Казалось, что остальным и дела не было до их диалога. По крайней мере, никто из парней не вскочил и не закричал диким ором «Вы слышали? Малфой – пидор!». Нет, все как сидели на своих местах, занятые работой, так и продолжили что-то писать на листах бумаги. Один только Гарри стоял посреди кабинета, с дурацкой пустой кружкой в виде синей жабы, и глупо таращился вслед ушедшему Драко. Гарри был возмущен до глубины души. Малфой – в край обнаглел. Он… Он достал! Мажет руки вишнёвым кремом, критикует его выбор места для свидания, ходит в фиолетовой мантии, когда положены красные, бесстыдно светит белой шеей, смеет дергать кадыком при смехе, встречается с парнями, да ещё и отчеты у него всегда-то ровнехонько в срок сданы. Мудила.

***

Следующим вечером Гарри лежал на полу у камина в доме Рона и Гермионы, лениво посасывая херес через трубочку. Гермиона курила в окошко, а Рон, поджав ноги к груди, читал вечернюю сводку новостей в «Пророке». Гарри нравилась спокойная тишина, которая царила в доме друзей на выходных. Они частенько собирались вот так: пили, ели, шутили и лениво о чём-нибудь спорили. Но именно сейчас Гарри буквально задницей чувствовал, что друзья ждут не дождутся, когда он расскажет им о своем вчерашнем свидании. – О Мерлин, да расскажу я, расскажу… Дайте хоть допью, – Гарри перевернулся на спину, снимая очки. Да-а, это тот ещё провал… Опрокинув в себя бокал залпом, Поттер продолжил. – В общем, мы встретились, как и договаривались, в «Крике единорога». То ли она не знала, куда идёт, то ли у неё очень хороший вкус… В общем, оделась Эдма странновато – длинное платье, расшитое розами, праздничная мантия, была даже шляпка. – Действительно, очень странно наряжаться, когда тебя зовёт на свидание Гарри Поттер, – Гермиона саркастично усмехнулась. – Ладно, извини. Что было дальше? Гарри замялся, обдумывая мысль. Дальше, дальше… Ни хрена дальше не было. Вздохнув, он решил выложить всю правду. – Да ничего не было. Мы посидели, я заказал наш с вами любимый набор «Сырное летающее ассорти», правда, Эдма немного расстроилась, когда сушенные креветки взлетели и застряли у неё в волосах, – Гарри подлил в бокал ещё хереса, прокручивая в голове воспоминания о вчерашнем вечере. – Мы поговорили немного о квиддиче, о школьных годах, да и всё. – Ну а дальше? Вы поцеловались? И когда договорились встретиться в следующий раз? – Рон придвинулся поближе, азартно сверкая глазами. Пока Гарри думал, как бы помягче сообщить, что никаких больше свиданий они с Эдмой не планировали, Гермиона опустилась к мужу на колени и щёлкнула того по носу. – Рон, да чем ты слушаешь? Не будет больше у Гарри никаких свиданий с Эдмой. Она ему не понравилась и, если уж говорить совсем честно, вряд ли он понравился ей. Наверняка девушка ожидала, что «национальный герой» отведет её в красивый ресторан, закажет вино, или что там любят современные девицы? В общем, Гарри не оправдал её ожиданий, а сама она из себя не представляет ничего особенного, чтобы заинтересовать его. Поттер покачал головой, пытаясь скрыть улыбку. Умница-Гермиона всегда всё понимала прямо, без шлейфов и полутонов, и видела людей насквозь. И, признаться, сейчас Гарри даже был рад, что она озвучила его мысли сама. – Ну а как девушка она тебе как? Фигурка там, грудь, задница, – Рон ойкнул, получив от Гермионы лёгкую затрещину. – Да я внимание не обратил, если честно. Фигура как фигура. Руки, ноги, всё есть. Не треугольная, и ладно, – Гарри непонимающе уставился на из последних сил сдерживающих хихиканье друзей. – Ну что вы всё ржете? Знаешь, Рон, не все лезут девушке под юбку на первом же свидании. Отсмеявшись, Рон отсалютовал Гарри бокалом. Абсолютно безнадежный случай. Гермиона смотрела куда-то сквозь Гарри, прямиком на ленты пламени в камине. Чуть прищурившись, она как бы между делом бросила: – Давай мы расскажем тебе, почему смеялись, когда наш эксперимент подойдёт к концу. Ты и сам будешь хохотать, я тебя уверяю!

***

Следующие две недели прошли как в тумане. Гарри ходил на свидания с самыми разными девушками, но заканчивалось всё одним и тем же сценарием – вторых и третьих встреч не было. Неизменным оставалось и ещё кое-что – добрые подколки от Рона и понимающие улыбки от Гермионы. Удивительное дело, но в последнее время друзья прекратили обсуждать его ориентацию, переключив своё внимание на приближающийся отпуск. Гермиона то и дело мечтательно вздыхала, когда речь заходила об Италии, а Рон бурчал что-то о «Чарли», «Румынии» и «драконах». Так или иначе, желание сомневаться в ориентации Гарри на какое-то время покинуло чету Уизли-Грейнджер, что ни сколько, в свою очередь, не успокаивало самого Поттера. Теперь он и сам стал жертвой сомнений. Когда Гарри соглашался на план под названием «Сто свиданий для Гарри Поттера», он был уверен, что друзьям придется жёстко поплатиться, когда уже на второй или третьей встрече он поцелуется с девушкой, а там, как известно, и до отношений недалеко. Однако ситуация вышла из-под контроля практически сразу же. Неважно, нравился этот расклад Гарри или нет, но ни одна из десяти девушек его не впечатлила. И даже не то чтобы не впечатлила, он просто не испытывал к ним ровным счётом ни-че-го. Никакого проблеска в душе, никакого интереса в голове, никаких мурашек, бабочек и прочей херни, которая бывает у людей при симпатии. Да ему даже не хотелось их трогать: ни погладить по руке, ни прижать к плечу, ни коснуться волос. И все эти невесёлые факторы так или иначе указывали на правоту друзей. Сначала Гарри успокаивал себя тем, что он ещё просто не встретил «ту самую». Спустя три свидания он напрягся, а спустя шесть вообще забеспокоился. Воспоминания о Чо Чанг с годами размазались и расплылись в голове, но Гарри был уверен, что ничего даже отдаленно-волшебного он с ней не испытывал. Со второй и последней своей девушкой, Джинни Уизли, Гарри жил скорее как с сестрой. И ни разу, ни одного разочка он не чувствовал ни мурашек, которые крадутся по спине, ни волнительной щекотки в животе. Последнее свидание тоже не увенчалось успехом. Хорошенькая выпускница Гриффиндора, Оливия Рэндел, одногодка Джинни Уизли, весь вечер таскала Гарри по ресторанам и барам, из одного в другой, видимо, надеясь споить его до невменяемого состояния. Однако уже на третьем бокале Гарри понял, что у него болит голова, преимущественно из-за звонкого голоса спутницы, и поэтому весь оставшийся вечер он незаметно уничтожал свой алкоголь. Таким образом Поттер вернулся домой за полночь, абсолютно трезвый и измочаленный цепкими ручками дамы, которая, наклюкавшись, со смехом тянула его за волосы в разные стороны. Гарри вздохнул и придвинул к себе увесистую папку, принимаясь изучать детали последнего дела для написания отчета. В аврорате было тихо – абсолютное большинство ушло на законный обед. Однако блаженную тишину прервал скрип двери, и лёгкий сквозняк принёс в комнату запах крепкого кофе, китайской лапши и вишнёвого крема. Поттер поднял голову и увидел Малфоя, остановившегося в проходе. Перед ним порхали два стаканчика кофе, удерживаемые заклинанием, а в руках он держал бумажный пакет, из которого по комнате разливался аппетитный мясной запах. Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга, пока Драко наконец не двинулся вперед, невербальным заклинанием подзывая кресло. Опустившись в него, Малфой всё так же без слов достал коробочки с едой и с наслаждением отпил кофе из стаканчика. Гарри в немом шоке наблюдал за действиями Драко, не понимая, чего он хочет добиться. – Что смотришь? Ешь. Зря я, что ли, таскался в ту китайскую забегаловку, – Малфой палочками подхватил кусок красноватого мяса и ловко же подцепил к нему овощи. Поттер попытался сложить происходящее в голове, но получалось, откровенно говоря, плохо. – Ты ходил за едой для меня? – лучше уточнить, а не обольщаться заранее. От Малфоя следовало ожидать какой-нибудь пакости, но никак не милого жеста в виде угощения. Ухмыльнувшись, Драко сделал ещё один большой глоток кофе, от чего его кадык дернулся. У Гарри перехватило дух. Он старался, правда старался не пялиться, но взгляд, словно заколдованный, то и дело возвращался к этой длинной, бледной шее. Он и сам не понимал, почему его так волновал кадык Малфоя? У него ведь был вот практически такой же. У Рона был, у Симуса, у Гойла. Но Малфой во всем казался другим. Начиная с его дурацкого вишнёвого крема и заканчивая бледным пейзажем шеи с выступающими пиками ключиц. Начиная с его отросших, ухоженных волос и заканчивая тем, как он хлестко управлялся с тёмно-магическими ловушками на заданиях. Наблюдать за тем, как Малфой ест, вот так спокойно, сидя буквально коленка к коленке, будто они делают так каждый день, было приятно. Своеобразно, но по большей степени приятно. И ведь Малфой пришёл к нему, именно к нему! Просто взял свой дурацкий кофе с ореховым сиропом, просто купил обед и на его, Поттера, долю, и теперь вот сидел здесь с невозмутимым видом. – Слишком громко пялишься, ты знаешь? – Малфой откинулся на мягкую спинку, лениво осматривая кабинет. – Не захотелось толкаться в авроратской столовой, решил прогуляться, тут недалеко есть милое место с едой на вынос. – А мне зачем принёс? – Гарри наконец «отвис» и придвинул себе коробку с рисом и острыми морепродуктами. – Мы, вроде как, друг друга не перевариваем. Малфой рассмеялся, всё так же прихлебывая кофе. – Я всеяден, меня жизнь научила. Не «перевариваешь» здесь только ты, – уничтожив пустой бумажный стаканчик, Драко прикрыл глаза, продолжая говорить. – А обед принёс, хм, ну потому что как представил твою скорбно-кислую мину, когда все вернутся довольные и сытые, а ты так и не продвинулся в отчетах, да ещё и голодный… Нет уж, спасибо. Голодный Поттер – пренеприятнейший Поттер, все знают. Гарри хмыкнул, сдерживая улыбку, и закинул в рот кольцо кальмара. Еда была просто божественной! До этого момента Поттер даже не представлял, как на самом деле проголодался. Малфоя с его дурацкими коробочками хотелось попросту расцеловать. – Но всё равно спасибо, я и правда голоден, как соплохвост Хагрида. Гарри наконец позволил себе улыбнуться, уже в открытую разглядывая Малфоя. Что бы ни послужило причиной его доброго настроения, еда сейчас была как раз кстати! Малфой продолжал сидеть с закрытыми глазами, но на губах у него играла легкая самодовольная усмешка. – Только не обольщайся, я не собираюсь подрабатывать курьером и носить тебе обеды каждый день. Это так, единоразовая акция щедрости, – мужчина разлепил веки, выпрямляясь. – Кстати, скажешь, не моё дело, но ты уже неделю выглядишь ещё более нездоровым, чем обычно. Может, тебе отлежаться? Вдруг у тебя драконья оспа? Первые симптомы – это общая помятость, повышенная раздраженность и рассеянность. Или у тебя проблемы с той малышкой, Эдмой, кажется? Неудивительно, если ты действительно отвёл её в «Крик единорога». Уже в открытую расхохотавшись, Гарри последовал примеру Драко, принимая более вальяжную позу. Сейчас они выглядели так, будто просто собрались поболтать за чашечкой кофе, словно это была их старая добрая традиция. – Нет у меня никакой драконьей оспы. Я просто заебался ходить на свидания, – и, не давая себе передумать, Гарри продолжил говорить. – Мы поспорили с Роном и Гермионой, и вот уже две недели я хожу на дурацкие свидания с самыми разными девушками. Как понимаешь, успехов пока… особо никаких. Драко заинтересованно подался вперед, двигаясь в кресле, от чего его угловатое колено задело ногу Гарри. Легкая струйка мурашек скатилась по шее, заставляя пульс участиться. – И, в чём твоя проблема? И что это за спор такой – ходить с разными девушками на свидания? – Малфой даже не пытался скрыть своё любопытство. А Гарри не мог сдвинуться с места, хотя до боли хотелось, потому что коленка Драко продолжала упираться ему в ногу. Это было одновременно и ужасно, и отчего-то прекрасно, и попросту сводило с ума. – Они думают, что я – гей, – Поттер таки отвёл взгляд, жалея, что вообще завёл подобный разговор. Подумаешь, Малфой принёс ему обед и кофе. Подумаешь, светил здесь своим неприличным кадыком и ключицами. Подумаешь, он сейчас его слушает с искренним интересом… Помотав головой, Гарри хрипло добавил. – Сначала я дико злился на них, они все темы сводили к этому! А теперь и сам не знаю, что думать. Вот ты, ты ведь гей? Драко кивнул. – А как ты это понял? Какое-то время Малфой молчал с загадочным видом. Секунды тянулись как вязкий мёд, а паршивец не торопился. Он достал из кармана брюк баночку с кремом, начиная бесстыдно намазывать пальцы. Гарри как завороженный наблюдал за движением белой массы по рукам Драко, за тем, как вязкая субстанция скользила между пальцев, как они сгибались… В животе будто кувыркнулся горящий шар. Хотелось что-нибудь прибавить, как-нибудь прокомментировать происходящее, но в горле было такое чувство, словно туда насыпали камней. Драко, невозмутимо растирающий вишнёвый крем, блеснул глазами. – О, такое невозможно не понять. Не хочешь сходить завтра в дуэльный клуб, который у нас, в Уилтшире? Потом, так и быть, мы можем где-нибудь выпить. И тогда же я отвечу на твой вопрос. Гарри, не задумываясь, кивнул. Ему определенно нужно провести субботний день как-нибудь нормально. Не со скучными девушками, одна хуже другой, и не с Роном и Гермионой, которые так или иначе будут выпытывать какие-нибудь гадкие подробности. С Малфоем тоже не сахар, тем более он его так бесит, но вдруг повезёт и будет весело? Если взаимные подколки вообще можно расценивать как нечто веселое. К тому же Малфой вряд ли будет ебать мозги на тему того, что Гарри – гей. Идеально. – По рукам.

***

Жаркое апрельское солнце припекало голову, ослепляя своими лучами. Гарри стоял рядом с Малфоем в роскошном саду особняка мистера Трэверса, оглядываясь по сторонам. По дорожкам прогуливались парочки, то тут, то там смеялись волшебники разных возрастов, официанты и эльфы без устали пополняли бокалы гостей, а сам Поттер то и дело хмурился, пихая Драко в бок, совсем как в детстве. – Рубашка колется! Драко ухмыльнулся. – А ты что думал, можно заявиться в дуэльный клуб Трэверса в своей школьной гриффиндорской футболке? Какая пошлость – красная футболка с львиной головой! Кто это только придумал? Руки бы этому недо-волшебнику оторвать. Гарри быстро огляделся по сторонам и наслал на Малфоя невербальное жалящее заклинание. Тот не подал виду, но глаза его опасно блеснули. – Сказал человек, который носит аврорскую форму фиолетового цвета! – Этот цвет подходит моим глазам. Гарри прыснул и чуть не столкнул официанта с дорожки. Рассыпаясь в извинениях, он взял два бокала с апельсиновым вермутом, протягивая один Драко. Так они и шли вперед, не прекращая спорить и подкалывать друг друга. Странное чувство, но впервые за долгое время Гарри было по-настоящему весело. Малфой, конечно, был тем ещё поганцем, но, как оказалось, шутил он отменно. А ещё Гарри нравился бесконечный элемент борьбы, который присутствовал в их общении. Ни минуты покоя – кто знает, какой фокус этот нахал учинит в следующее мгновение? – Скажи мне, почему именно вишнёвый крем? Драко в этот момент сделал большой глоток, от чего его кадык снова волнующе дёрнулся. – А почему бы и нет? Какая разница, вишнёвый, клубничный, да хоть с ромашкой. У меня чувствительная кожа на руках, начинает шелушиться из-за любой мелочи. Гарри задумчиво прикусил губу. – Ну, разве это по-мужицки? Ты вроде как аврор, а мажешь руки кремом. Завтра вот губы начнешь красить, а дальше что? Малфой улыбнулся и достал из кармана вездесущую баночку. – Поттер, а дальше ничего. Я уже мужиков в задницу ебу, по мнению некоторых, ниже мне падать просто некуда. И, не давая опомниться, Малфой мазнул своими пальцами по костяшкам Гарри, шлепая кремом. – На, мажь. И побыстрее, начало через, – Драко глянул на наручные часы, – через десять минут! И, не дожидаясь ответа, уверенно пошёл вперёд, поближе к импровизированной дуэльной сцене. Пару секунду Гарри молча пялился прямиком на ровную узкую спину, ощущая странное волнительное покалывание в том месте, где его только что коснулся Малфой. А потом, махнув головой, последовал за своим спутником.

***

Следующие несколько часов Гарри и Драко, прижатые друг к другу со всех сторон людьми, наблюдали, как на сцену то и дело поднимались волшебники, чтобы посоревноваться в дуэльных навыках. Это было поистине завораживающе! Колдуны и колдуньи метали разноцветные лучи, скользили по сцене, ловко пригибаясь от летящих в них проклятий, и каждую новую пару зрители встречали бурными овациями. Ведущий обозначил десятиминутный перерыв, и Гарри вместе с Драко, взяв по ещё одному бокалу вермута, обменивались впечатлениями. – Я даже не знал, что в Уилтшире есть дуэльный клуб! – Поттер пригладил растрепавшиеся от ветра волосы, гипнотизируя сцену. – Это здорово. В смысле, здорово наблюдать, как сражаются опытные маги, но без серьезных попыток навредить друг другу. После войны и работы в аврорате меня стали напрягать дуэли, всё время кажется, что кто-нибудь чересчур увлечётся и выпустит какое-нибудь непростительное. А здесь это похоже на настоящее искусство! Малфой с ленивой улыбкой посмотрел на Гарри и кивнул. – Родители брали меня сюда, ещё когда я был ребёнком. Представляешь, что я чувствовал? Невероятные эмоции. Потом, после восстания Того-Кого-Нельзя-Называть, клуб прекратил работу. И вот несколько лет назад Трэверс решил восстановить былое дело, – слизнув капельку алкоголя с губы, Драко прибавил. – Удивительно, но я с тобой согласен. Эти дуэли совсем не похожи на обычные сражения. Они куда более утонченные, изящные. Глаз радуется. Драко снова улыбнулся, довольный произведенным на Поттера эффектом, и сердце в груди Гарри пропустило удар. У Малфоя была очаровательная улыбка. И сам он, оставшись с ним наедине, тоже… был очаровательным. Эта мысль казалась такой странной, такой буквально греховной, но он ощущал себя по-настоящему довольным. Малфоя хотелось коснуться, узнать, какие у него волосы на ощупь, и такая ли гладкая кожа, какой кажется внешне? Гарри посмотрел вдаль, на бледную полосу неба, и снова ощутил уже знакомый жар в груди. Впервые за всё время он подумал о том, что хочет прикоснуться к человеку, хочет погладить его тело, хочет изучить пленительные выступающие ключицы… И этим человеком оказался ни кто-то, а Малфой! Рассеянно помотав головой, Поттер отказался от ещё одного бокала с вермутом, делая вид, что занят поиском палочки в кармане. На самом деле он прекрасно знал, где находится его палочка, ну а как иначе, он ведь был опытным аврором. Но пить дальше Гарри не собирался – неизвестно, что ему захочется сделать на пьяную голову! Ведь он уже сейчас, будучи более-менее трезвым, никак не мог избавиться от ощущения, что ему хочется потрогать Малфоя так, как мужчины трогают женщин. Это желание, неожиданно проявившее себя, оглушало и сбивало с ног. Ведь не должен он этого хотеть, он ведь не гей! Или всё-таки?... Додумать Гарри не успел. Ведущий снова стоял на помосте, а гости вернулись на свои места, окружив сцену со всех сторон. – Дамы и господа, мы продолжаем! Есть ли у нас новые добровольцы? Кто хочет посоревноваться в магических способностях и уделать своего противника? – голос мужчины звучал призывающе, и он размахивал руками, осматривая толпу цепким взглядом. Гарри тоже посмотрел по сторонам, гадая, кто станет следующим участником? Неожиданно лёгкий гул прервал чёткий оклик Малфоя. – Мистер Брукс! Мы хотим. И, не дожидаясь разрешения, Драко схватил Гарри за руку, утягивая за собой на сцену. Это было одновременно и ужасно, и волнующе, и уже потом Гарри не раз думал, почему вообще согласился на эту дурацкую дуэль? Он шёл за Драко словно околдованный – ноги не противились, послушно следуя вперёд, а сердце в груди кружилось, прыгало и грохотало. Когда они уже стояли на сцене, стоически выслушивая правила от мистера Брукса, Драко позволил себе незаметно для толпы ткнуть Гарри пальцем в спину. Наклоняясь до неприличного близко, он ухмыльнулся, прошептав: «Не бойся, я буду нежным, обещаю». И этот шёпот, низкий и глубокий, сорвал с Гарри последнюю вуаль сомнений. Дружеская дуэль? Отлично, он покажет, на что способен! Они разошлись в разные концы сцены, как того требовали правила, и те несколько мгновений, что Брукс отходил и отмечал время начала, тянулись невыносимо долго. Малфой снял мантию, кидая её куда-то в толпу, и теперь стоял напротив в одной рубашке. Лучи вечернего солнца приятно подсвечивали его слегка растрепавшиеся волосы, а белые шрамы под ключицами, оставшиеся после сектумсемпры, выделялись ещё ярче, чем обычно. Гарри облизнул губы, ловя на себе самодовольный, почти игривый взгляд Малфоя, и сделал стремительный пасс палочкой, когда прозвучал звон колокольчика, сигнализирующий о начале. Их дуэль напоминала танец. Они скользили по сцене, меняя позиции, кружили вокруг друг друга и старались уколоть побольнее. Приятным открытием стал тот факт, что Малфой действительно боролся с ним в полную силу, то выстраивая крепкие щитовые чары, то атакуя, резко и хлестко. Он не использовал серьёзных заклинаний, которые могли ненароком поранить, но в то же время и не прибегал к шуточным чарам, которые обычно Гарри использовал с Роном, когда у них было настроение побороться. В целом, это было… хорошо! Да, именно хорошо. Гарри, поглощённый азартом, даже пару раз смог подпалить рубашку Малфоя, за что был награжден проклятием адской щекотки. Они не обращали внимание на зрителей, не замечали ведущего и не знали, как долго кружатся на этой сцене. Сокращая расстояние для более удачной атаки, Гарри наконец смог разглядеть Малфоя полностью. Его волосы развевались на ветру, щеки покрыл легкий румянец, а губы… губы сложились в такую замечательную улыбку, что Поттер попросту забыл, за чем он шёл? Что хотел сделать? Внутри будто прорвало какую-то плотину, которая сдерживала целую тонну эмоций, и теперь они полились на него со всех сторон. Он завороженно наблюдал за Драко, ничего не предпринимая, и тот, в свою очередь, тоже не атаковал. Они смотрели в лица друг друга, и Гарри был готов поклясться, что никогда раньше не замечал, какой у Драко оглушительный, проникающий под кожу взгляд. Казалось, будто сердце в груди бьётся намного быстрее, чем обычно, а кровь, льющаяся по венам, кипит и вот-вот забурлит, расплавляя заодно и кожу. Гарри прикусил губу, пытаясь отогнать навязчивый морок, и именно в этот момент Малфой улыбнулся ещё шире, чуть качнув бедром. Увидев расширившиеся зрачки Поттера, Драко скользнул вперёд, крепко сжимая его руку, и они закружились в вихре аппарации.

***

Уже спустя пять минут Гарри и Драко сидели у камина в поместье Малфоев. Гарри чувствовал себя неловко, хотя и не мог до конца понять причину. Он ведь ничего не сделал, но тогда почему внутри всё сжималось от иррационального ужаса, так, что хотелось расхохотаться? Драко призвал к столику бутылку виски и разлил алкоголь по стаканам. Выглядел он при этом абсолютно как всегда – спокойно, уверенно, будто ничего странного не происходило. Гарри заметил, что волосы Драко снова лежали аккуратными локонами, а на рубашке была расстегнута ещё одна пуговица. И этот факт жутко смущал! Откашлявшись, он спросил: – За что пьём? Драко покрутил стакан в руке и кончиком ботинка, словно невзначай, задел ногу Гарри. Этот незамысловатый жест пустил по телу очередную толпу волнующих мурашек. Гарри неопределенно махнул рукой, пытаясь скрыть собственное чувство смущения. – Ну, тогда выпьем за нашу дуэль! И, не дожидаясь согласия, Драко сделал пару глотков, раскатывая на языке приятную горечь. Всё это было ужасно странно! Гарри хотелось вскочить со своего места и походить по комнате кругами – так, как он делал всегда при волнении, и за что частенько получал от Гермионы мокрым кухонным полотенцем по спине. Малфоя же, казалось, ничего не смущало. Вообще. Он потягивал виски, смотря на огонь в камине, и лишь иногда бросал Гарри буквально-таки издевательские усмешки. Возможно, конечно, эти усмешки были адресованы совсем не ему, и издевательского в них ничего не было, но Поттер ощущал всё именно так. Чтобы разрядить затянувшуюся паузу, Гарри наобум ляпнул: – Вчера ты обещал, что расскажешь, как осознал себя геем. Мне интересно, какой у тебя был набор… м-м-м… сигналов? Драко развернулся на кресле, перекидывая длинные ноги через подлокотник, и отпил ещё немного виски, при этом смотря Поттеру прямо в глаза. Кадык снова и снова подскакивал на шее, своим движением заставляя Гарри испытывать нешуточную дрожь в груди. Недолго думая, Малфой достал из кармана бордовую баночку с кремом и принялся размазывать его по коже рук уже привычными, выверенными движениями. Длилось всё не больше десяти секунд, но Гарри показалось, будто эта пытка продолжалась вечно! Он не мог не смотреть, как уверенно двигаются пальцы Малфоя, не мог не замечать, какие у него узкие красивые запястья, с выпирающей косточкой, и, хоть убейте Авадой, не мог приказать взбесившемуся в груди сердцу не стучать так громко! Гарри покусал нижнюю губу, с ужасом понимая, что у него… встал! Встал на то, как Драко Малфой размазывает ненавистный вишнёвый крем по рукам. И, будто прочитав мысли, Драко взял его за руку. Он зачерпнул ещё немного крема и принялся размазывать его по ладоням Гарри, всё так же не отводя взгляда. Малфой ласково и уверенно касался каждого пальца, каждой ямочки, каждого выступа, и глаза его при этом имели чуть безумное, шальное выражение. Гарри, кусая внутреннюю сторону щеки, застыл на месте. Он не вырывал руку, да и, если честно, не смог бы и при всём желании. Он и дышал-то с трудом! Вместо этого Поттер внимательно следил за тем, как подушечки пальцев Малфоя прошлись по его собственным, как он огладил его ладонь, и, когда Драко игриво пощекотал запястье, Гарри к своему ужасу издал едва слышимый, но всё-таки различимый полу-вздох полу-стон. Хотелось провалиться вместе с креслом куда-нибудь… далеко и желательно навсегда. Ресницы Малфоя дрогнули, а пальцы сжали запястье чуть крепче, чем следовало. Он втянул воздух и поднялся со своего места. Выглядел Драко при этом невообразимо сексуально – один тёплый румянец на шее чего только стоил. Пару секунд Малфой стоял перед Гарри, не двигаясь, будто его парализовало, но потом… Он сделал последний глоток виски и плавно опустился к Гарри на колени. – Вот как-то так я и понял. И поцеловал его. Так, как никто не целовал раньше. Так, как Гарри даже не знал, что можно! Уверенно, горячо, с напором. Плечи Драко прижимались к собственным плечам Гарри, и оказалось, что они действительно очень твёрдые и полные сил. От него пахло вишней, миндалем и апельсином. Хотелось закричать, но вместо этого Гарри только сжимал ткань рубашки в районе лопаток Драко, и с жаром отвечал на поцелуй. Влажные губы Драко идеальным образом скользили по губам Поттера. А его язык… Что он только ни делал! Игриво касался губ, вылизывал рот, дразнил в ответ и снова и снова вылизывал, жадно приникая к уголкам. Они целовались и целовались, словно дорвавшиеся подростки, но Гарри было глубоко наплевать, как это выглядело со стороны. И также ему было наплевать на то, что целоваться с Малфоем вроде как по-гейски. Да черт с этим всем! Разве сейчас что-то могло иметь значение, кроме требовательных пальцев, которыми Драко нажимал на его подбородок? Малфой обхватил губами его ухо, одной ладонью удерживая голову Гарри, а другой исследуя торс. Он поерзал на коленях и шепнул на ухо: – Я чувствую твой стояк. И эта простая констатация факта из уст Малфоя прозвучала практически как призыв, от чего Поттер застонал в голос. Горячие мурашки переместились с шеи на грудь, чтобы в итоге обосноваться в районе паха. Да, у него стоял член, но Гарри было не стыдно. Напротив, он был готов даже умолять, если потребуется, потому что еще никогда возбуждение не приносило ему столько удовольствия. – У тебя стоит на меня, Гарри, – Драко прикусил мочку уха, спускаясь влажными губами к шее. – Скажи это, и тогда я встану для тебя на колени. И ты сможешь познакомить меня с некоторыми частями своего тела… поближе. – Да, блядь, да! Пожалуйста. Драко коснулся губами шеи и хрипло прошептал, игриво ласкаясь: – Что «да»? Скажи это. Едва сдерживаясь, чтобы не скинуть его с колен силой, Гарри покрепче вцепился в светлые волосы на затылке и загнанно выдохнул. – У меня стоит на тебя, да! Может быть, ты хочешь помочь? И Малфою не нужно было повторять дважды. Довольно улыбаясь, он соскользнул на пол, разводя ноги Поттера в стороны. Гарри посмотрел на его лицо сверху вниз и наконец понял, почему его свидания с девушками ни к чему не приводили. И уже и не приведут.

***

– И когда ты понял, что… Ну, ты гей? – Рон закинул в рот целую охапку арахиса в сырной посыпке, даже не пытаясь скрыть самодовольную улыбку. – Мы же говорили! Кто бы сомневался, мы с Гермионой всегда оказываемся правы. – Ну, слушайте. Всё началось с вишневого крема…