Поражение

Пенни волочет свое тело к стене подвала. Правая нога отказывается двигаться, после того как вражеский архимаг попал по ней ледяным заклинанием. Потолок низкий, Пенни все равно бы не смогла выпрямиться в полный рост, но с одной рабочей ногой ползти тяжелее. Пенни оборачивается к мужчине, полулежащему на холодном каменном полу. Эта вылазка была тяжелой для них обоих. Силы сопротивления таяли на глазах. Никто уже не верил в успех. Оставались преимущественно люди, желавшие умереть с оружием в руках. С недавних пор Пенелопа бывшая Эккарт начала причислять себя к ним. Они защищали северный порт вместе с, кто бы мог подумать, бывшими делмановскими мятежниками. Их задачей было выиграть достаточно времени, чтобы корабли смогли отчалить в безопасности. Жалкие пару тысяч человек, которых они смогли собрать и спасти во время своего отчаянного отступления на север, уплывали на них, надеясь затеряться от врагов древних магов в морях. Иронично, что до этого остатки древнего королевства Лейй прятались в морях от них. Пенни боялась думать о тех, кто жил на юге от столицы и, соответственно, не имел даже шанса примкнуть к ним. Лишь малая часть смогла добраться до столицы и еще меньшая выбраться из нее, когда лейя захватила дворец и когти дракона, а с южных островов хлынули полчища демонов, считающих себя богами. Каждый раз когда кто-то начинал рассказывать или докладывать о том, что твориться на юге, Пенелопа предпочитала разворачиваться и уходить. Она не хочет знать. Ей достаточно воспоминаний о том, что они пытались сделать с ней. О да, девчонка с кровью древних волшебников была отличной забавой для их старых врагов. Они то думали, что они все исчезли, и отыграться за их предыдущее поражение будет не на ком, а она, дура, сама встала у них на пути. Разве не прекрасный подарок судьбы? Если даже магия Винтера им была по колено, Пенелопа не представляет, насколько сильны были ее предки. Лейи же, похоже, представляли, потому что в какой-то момент начали обсуждать полукровок. Спасение пришло откуда не ждали. Ее младший брат Рейнольд, после того, как она сбежала из дома и отказалась от своего статуса дворянки и фамилии в целом, по документам уже не являлся ее семьей, все равно поступил, как настоящий брат — впервые в жизни — и бежал с ней на руках по подземным коридорам дворца. Пока дорогу им не перекрыл Деррик. Он был одним из первых до кого добралась лейя. Пенелопа остерегалась его с момента, как Ивонна переступила порог поместья Эккартов, она не видела его несколько месяцев. За это время он осунулся и стал бледнее, Пенелопа не могла понять почему он в таком состоянии, пока он не открыл рот: — Я... Я пытался сопротивляться, но... Эта боль и отчаяние, они... Они въедаются в тебя. Она хочет, что бы я остановил вас, чтобы я... У-убил вас... Тогда все закончится, но... — Деррик сжимает рукоять меча, как и Рейнольд. — Брат, — Пенелопа никогда не слышала голос Рейнольда таким... сломленным. Он всегда был слишком дерзким и вспыльчивым, чтобы Пенни могла представить его таким, — Пожалуйста. Мы можем уйти все вместе — втроем, и... — Нет! Поздно! Поздно... Я... Я... — руки молодого герцога трясутся, как будто он перебарывает огромную боль. Он поднимает свой меч, и — Я не буду... Не буду! Наследник Эккартов пронзает свою грудь мечом. Рейнольд и Пенелопа оба вскрикивают. Деррика начинает тошнить кровью, и он падает на пол. — Брат! Рейнольд подлетает к нему и опускается на пол, на колени, не выпуская Пенелопу из рук. — Я осознал только недавно, но нет... ничего важнее... семьи... Беги, Рейнольд... И прости... те... — Деррик переводит взгляд на Пенелопу и закрывает глаза навсегда. Рейнольд плачет, как маленький ребенок. Пенелопа прижимается к нему и обнимает за плечи, насколько может в таком измотанном состоянии. Она знает, какого это, терять семью. Пенни оборачивается на тело старшего сына дома Эккарт и желает ему воссоединения со своей настоящей сестрой и отцом, который уже поплатился за то, что не смог поднять руку на тело своей настоящей дочери. Они выбираются из дворца, и даже столицы, но далеко Рейнольд не ушел. Бывший раб, ныне «король», был рад обрести королеву без ведома и соотвественно запрета «императрицы», а младший сын Эккартов, издевавшийся над его госпожой и загоняющий его на тренировках до полусмерти, ему никогда не нравился. После небольшого сражения, в котором обессиленная пытками Пенелопа просто физически не могла принять участия, Иклис берет ее на руки и садится в карету, увозя бывшую герцогиню на север. Пенелопа стонет и плачет, оплакивая своего почти брата. Картина его обезглавленного тела навсегда останется у нее шрамом на сердце и долго будет преследовать ее во снах. Пенни благодарит всех богов за то, что в голове всплывает заклинание, несмотря на утерянную палочку-зеркало, и за то, что Иклис в отличие от лейй не умеет блокировать магию. И когда новый бастард-король Деламании лезет ей под юбку, он получает огненным шаром в лицо. А без пяти минут королева спасается бегством, переодевшись в горничную, оставив тело своего бывшего эскорта в королевской опочивальне усыпанной лепестками ненавистных ей роз. Пенелопа бежит ночью по лесу без оглядки. Ей ни капли не совестно. После этого дерьма они квиты. Более того, Иклис обезумел сам по себе, а безумцев на троне всегда ждет один конец — смерть от рук своих соотечественников, которые, в данном случае, шли за ним ради свободы от империи, а не в рабство к демонам. Злая шутка. Пенелопу разрывает смех, не будь Иклис помешанным на ней, возможно считался бы умным королем, преклонившим колено ради жизни своих подданных. Пенелопа останавливается и смеется в голос. — Сумасшедшая игра. Кто бы смог это все исправить? Из ключевых персонажей остались только Каллисто и Винтер. О первом Пенелопа ничего не слышала. После того как она отказалась от имени и сбежала в поисках зеркала истины, она ни разу с ним не виделась. Однако то, как быстро лейя захватила дворец, было бы невозможно без его участия. Это был его рут в нормальном режиме. Сердце неприятно сжалось. Что до Винтера, Пенелопа кажется слышала что-то о нем в разговорах ее истязателей. Скорее всего он попался к ним в руки. Его судьба достоверно неизвестна, но... Но Пенни могла поставить что угодно, хотя у нее уже не осталось чего ставить, что ей не позавидуешь. С подобными мыслями она идет дальше, в глубь леса и дальше от дворца, если ей повезет, ее хватятся только утром. Девушка перебирается через сугробы и хмуриться от того, что снежинки падают ей на ресницы и мешают четко видеть дорогу. Смотря на снег, Пенни удивляется, сколько времени она провела в заключении — ее схватили на пути к зеркалу, через пару недель после ее церемонии совершеннолетия, еще летом. Девушка останавливается и рассеяно стирает с щеки одинокую слезу. Встряхивает головой, сейчас не время. Ей нужно укрытие, еда и о, черт возьми, хоть какой-то план. Она добирается до какой-то мелкой деревушки, на первый взгляд не тронутой разразившейся войной. И Пенелопа понимает почему — покошённые дома, устланные снегом, небольшие хозяйства, старая лесопилка и кузня, кому это понадобиться? Но никогда не говори никогда, так как в этот момент в деревню въезжают два эмиссара, в сопровождении десятка магов, и начинают вязать местных. Почему каждый раз, когда кто-то говорит «Кто-нибудь, сделайте хоть что-нибудь!», она оказывается крайней? Мозг вопит развернуться и уйти, пока не поздно, кровь же кипит магией древних волшебников и просит битвы. И когда, лейя тянется к маленькой девочке со плотоядной улыбкой, ему голову пронзает молния. Пенелопе хватило зрелища на острове Солей, когда ее сводная сестра ела живых людей, спасибо. С нее хватит. Начинается потасовка. Жители деревни вооружаются, как могут, преимущественно охотничьими луками. И Пенелопа оказывается на линии фронта, а не в привычной ей позиции сзади. После битвы, девушка падает замерзшая и истощенная, теряет сознание. Просыпается она снова в лесу, и глава местного отряда повстанцев, на коленях просит ее вступить в их ряды. Девушка почему-то даже не думает отказываться. Могла бы Пенелопа подумать, что поменяет звание леди на титул архимага, длинные кудрявые локоны на короткий хвостик, все такой же кудрявый, а бальные платья на армейскую форму? А арбалет сменяют заклинания, потому что магия восполняется в отличии от стрел. Пенелопа начинает принимать решения, которые она приняла бы в жизни, и про себя отмечает, что с Пенелопой она уже срослась. Во время очередной плановой вылазки, все идет не так. Сюда вдруг стянули больше лейй, и Пенелопа не может понять почему, пока их отряд из окружения не выбивают имперские солдаты. Сейчас не до гордости, на кону стоит выживание, и повстанцы присоединяются к войскам империи. Ее командир зовет и ее на разговор с командованием, и там она встречает самого кронпринца. Его шокированное лицо она никогда не забудет, хотя ее было, наверное, не лучше. Ее командир, не читая обстановку, продолжает бесстрастно вести переговоры. Это отрезвляет Пенелопу, и она придает своему лицу бесстрастное выражение, и концентрирует внимание на карте. Когда она снова поднимает взгляд на Каллисто, он посылает ей взгляд, который она не может прочитать. Сразу же после завершения собрания Пенелопа идет на воздух проветриться и хоть как-то успокоить бушующее сердце. Уже порядком отойдя от лагеря, она вдруг слышит хруст веток за спиной. Она резко оборачивается, но с языка не слетает заклинание, так как она видит блестящие под лунным светом золотистые волосы, горящие рубиновые глаза и его прекрасное лицо в целом и... Он целовал каждый шрам, оставленный ей врагами ее рода, слизывал каждую ее слезинку, обнимал ее так крепко, что Пенелопа сомневалась, что есть в мире такая сила, что смогла бы в тот момент оттащить его от нее. А самое главное, что Пенелопа наконец-то забылась и думала лишь о нем, а не о демонах, магах и смертях, играх и других измерениях, пока он брал ее прямо на траве под звездным небом. Потом хватая ртом воздух, они лежат в обнимку. Пенни уткнулась куда-то между его шеей и плечом и скрестила пальцы на одной руке с его. Каллисто немного ослабляет хватку и приподнимается. Пенни смотрит на него удивленно, но успокаивается, когда на ее плечи падает его плащ. Пенни прижимается к нему еще сильнее и в собственническом жесте перекидывает через него ногу. Она слышит тихий смешок, но игнорирует его, уже погружаясь в сон. Каллисто приподнимается, хотя что-то ей сказать и заглядывая ей в лицо, но только цокает языком, видя ее закрытые глаза. Он выдерживает минут пять, и потом говорит: — Просто выйди за меня замуж уже наконец. Полусонная Пенелопа бубнит свое согласие и натягивает плащ повыше. Через неделю они венчаются в какой-то полуразваленной деревенской церквушке. И вместо лепестков с неба, салюта, пира, танцев и музыки императорская свадьба отмечается двойным пайком. Оттого наверное, этой свадьбе люди радовались больше всего. Пенелопа не была из тех девочек, что мечтали о своей свадьбе, представляли себе идеальное платье, букет, зал и торт, но... Похоже Каллисто был. Потому что смотря на нее в белой длинной ночнушке — да, это было лучшее, что они смогли придумать, — он выглядел опечаленным и виноватым. Пенелопа поправляет съезжающий венок из полевых цветов и тянется за поцелуем. Она просто чертовски рада, что хотя бы Каллисто, она смогла отстоять. Каллисто приготовил кольца заранее, еще до ее побега. Пенелопа бы посмеялась над его самонадеянностью, но сейчас это кольцо на пальце — единственное, что согревает ей душу в эти темные времена. У Пенелопы золотое кольцо на руке, и каждое утро она просыпается, хоть и на земле, но в объятьях. И кажется, что жизнь потихоньку налаживается, несмотря на все мракобесие вокруг, но... У ее новообретенной подруги-эксперта по истории и археологии, а также древних волшебников в частности, и по совместительству молодой жены ближайшего советника ее мужа, случается выкидыш. Седрик впервые просит отгул у его Высочества, чтобы провести его с разбитой Мариен, и Каллисто впервые его дает. Пенелопе совестно, что утирая слезы своей первой в этом мире подруги, она думает о том, что это хорошие новости. В такие времена рождения ребенка — не счастье, а самое настоящее горе. Пенелопа про себя отмечает, что годы насильных голодовок и месяцы пыток и работы на пределе как физических, так и магических способностей, скорее всего сделали ее сейчас бесплодной. Сейчас и только сейчас, это хорошо. И Пенелопа определенно не будет плакать из-за этого внезапного озарения в подушку, нет. То, что она потеряла семью, и не сможет создать свою, не самое страшное, что могло с ней произойти в этом безумном мире. Через пару недель они слышат о том, что «императрица» была убита. Своими же. У Пенелопы уже нет сил даже усмехнуться. Кронпринц и кронпринцесса решают, что это подходящее время для их маневров. Но речь идет не о наступлении, а об эвакуации. Кронпринц вспоминает, что во время их операций по захвату Делмании, происходили экспедиции в северные моря и было открыто пару островов. Из-за неплодородной почвы, они были признаны нерентабельными, и на фоне войны с империей, исследования были быстро свернуты, но сейчас эти жалкие, никому не нужные клочки земли — их лучший вариант. Проблема была в том, что в последнее время они занимались по-большей частью партизанством, а им были нужны корабли на тысячи людей. Брать мелкие рыбацкие деревушки привлекло бы внимание до того, как хоть какая-то приемлемая часть людей смогла бы сбежать. Таким образом, в короткие сроки была организована операция по захвату торгового порта. План был больше суицидным, но Пенелопа уже не может вспомнить, когда она в последний раз принимала участие в другом. Судя по всему, остальные были такого же мнения, так как он был одобрен. Пенелопа работала отвлекающим фактором, бомбя вражеских магов огненными шарами и молниями. Стягивая падких на волшебников лейй подальше от зоны эвакуации. Каллисто тем временем штурмовал порт с другого конца города. Пенелопа глотала наспех сваренные зелья восполнения маны, и продолжала поливать противников заклинаниями, пока ряды ее товарищей-магов продолжали рядеть. В какой-то момент их осталось дюжина, и знакомый ей Жин, который первое время учил ее не выливать всю ману в одно заклинание сказал ей: — Ваше высочество, идите. Сейчас отходит последний корабль. Мы их задержим. Невиданная щедрость. Пенелопа бы расчувствовалась, не кольни это ее непонятно как вновь обретенную гордость. — К сожалению, я вышла замуж за капитана этого тонущего корабля. Мы оба никуда не собираемся. — А стоит. Людям нужно, чтобы кто-то их вел. — Вы тоже люди. — парирует Пенелопа, резким быстрым движением стирая кровь с раны на голове. — Если вы умрете тут с нами, это совершенно ничего не изменит. Жин протягивает руку и накладывает на нее заклинание, которое она давеча сама накладывала на отряд, собиравшийся на предварительную вылазку. — Найдите его высочество. Пенелопа на секунду замирает, но... — Пока, Жин. — шепчет она. Но заклинание невидимости скоро истощается. Пенелопа укрывается в подворотне, и вновь использует заклинание поиска. Это и выводит двух лейй на нее. Драки в подворотнях — ужасная и жестокая штука, а когда в подворотне оказываются три мага — отвратительная и разрушительная. Пенни уже давно нападает первой. Расплавить лицо одному, лишив глаз, щит на заклинание другого, контратака, принять удар и добить... Пенелопа отделывается малыми потерями — ногой. И пока нога совсем не отнялась, хромает к своему мужчине. На улицах прибрежного города творится настоящая мясорубка, но Пенни научилась и на это не обращать внимания. Солдат в спешке указывает ей на какое-то здание, и бежит на помощь своим товарищам. Пенелопа не успевает приказать ему отступать. Кронпринцесса уже по стене спускается вниз, и вот она в нескольких метрах от того, кого искала... — Чего не ушла? — такой глупый вопрос, что Пенни не удостаивает его ответом. Она наконец доползает до него и устраивается рядом. Осматривает его, отмечает как он держит руку на животе, из под которой уже видно расползающееся кровавое пятно. У Пенелопы уже ни осталось ни маны, ни зелий, ни свитков, ни обычных бинтов, но женщина устало отмечает зажатое между пальцев украшение с рубином, которое уже давно не светится при лечении так ярко, как раньше. Пенелопа Регулус приказывает себе успокоиться. — Давай вздремнём ненадолго, — Пенни опускает голову на плечо своего мужа, попутно переплетая пальцы с его. В глазах все плывет, в голове белый шум. Она скорее просто знает, чем чувствует, что Каллисто заставляет себя приложить силу, чтобы согнуть пальцы на руке так, чтобы тоже держать ее. Он тяжело и рвано выдыхает — и Пенни не нравится, как он хрипит — и кладет свою голову на ее. У Пенелопы почему-то текут слезы. Она всей душой вдруг хочет сказать, что любит его больше всего на свете, но ее тело так устало, так устало за все это время, начиная с того момента, как она переступила порог герцогского дома, что язык ее не слушается, а глаза закрываются. Когда она силой воли заставляет себя их открыть, она сидит на коленях, в какой-то тяжелой одежде, пригвоздившей ее к полу. Она резко поднимает взгляд с пола и видит ругающегося на нее молодого герцога, за то, что она опять что-то учудила на банкете. Слезы продолжают течь из глаз кронпринцессы. Она хватает свою руку, на которой теперь снова нет обручального кольца.

Просто напоминание о том, что ставки в игре высоки.