betrayal, gun and sex

— Господин Ли, можно? — подчинённый стучится очень тихо и выглядывает из-за двери, боясь ещё больше разозлить и без того не в настроении босса. — Заходи, — Марк тушит сигару в позолоченной металлической пепельнице, недовольно сверля взглядом незваного гостя, — Есть новости о крысе? — Да, господин Ли, есть предположение, что… — Кто? — Марк обрывает мужчину на полуслове. Его глаза темные, почти чёрные, но в них отчётливо читается нескрываемый гнев. — Ли Донхёк, господин. Будут какие-то указания? Обратиться к господину Джонни? Марк слышит знакомое имя и его гнев на секунды сменяется удивлением перед тем, как воспылать с ещё большей силой. — Приведите его сюда. — Слушаюсь, — наконец подчинённый на дрожащих ногах уходит, удивляясь, как часто тот же Ли Донхёк может терпеть зловещую ауру босса, часами торча в его кабинете. Ожидая выполнения своего приказа, Марк прокручивается в кресле, уставившись в панорамное окно. Двадцать девятый этаж, если человека сбросить отсюда — он не то, что не выживет, от него мокрого места не останется. Но это идея отпадает сразу — слишком просто, слишком скучно. Слишком легко. Мужчина устало проводит рукой по лицу, задумчиво изучая открывшийся вид. С такой высоты даже огромные многоэтажки кажутся вовсе не высокими. Люди же совсем напоминали маленьких мурашек, куда-то вечно спешащих. И раздавить их можно так же легко, как и насекомых. Как и чертового Ли Донхёка. Снова стук в дверь, но уже более уверенный. — Господин Ли, мы привели его, — статные мужчины заходят без приглашения, зная, что босс и так уже заждался. Марк внимательно смотрит на лицо человека, которого крепко держат двое амбалов и видит нескрываемое удивление, смешанное с паникой и страхом. Не зря боится. Его ставят на колени прямо перед рабочим столом. — Можете идти, — холодно чеканит Марк и мужчины не смеют и лишней секунды задержаться в его кабинете, — Не вставай. — Господин Ли, что происходит? — испуганно выдавливает Донхёк, руками опираясь о гладкий деревянный пол. — То, что должно происходить с теми, кто меня предает, — мужчина плавно открывает один из ящичков в столе, — Иди сюда. На коленях. Донхёк собирается возразить, но видя ужасающе чёрный взгляд Марка, не решается. Не вставая с колен, он ползет к креслу, останавливаясь у чужих ног. — Господин Ли, я не поним— Донхек обрывается на полуслове, нервно сглатывая выступившую от напряжения слюну, когда к его лбу приставляют пистолет. — Неплохо устроился, должен признать. Трахаться со своим боссом и параллельно сливать врагам информацию. Ты совсем бессовестный, Ли Донхёк. — Чт— — Заткнись, — Марк снимает предохранитель. Донхёк зажмуривает глаза. Проходит всего несколько секунд, кажущиеся Донхёку часами, пока холодное металлическое дуло не касается пухлых губ. Ли открывает глаза, сталкиваясь с чужим взглядом, вовсе утратившим человеческие черты. Сейчас он выглядел хищным, опасным, почти животным. Марку же взгляд Донхёка напоминал жертву, загнанную в угол. По сути, так и было. — Давай я сначала прострелю тебе глотку, которой ты так активно мне отсасывал вчера. А затем выстрелю в каждый засос на твоей шее, который я оставил. Догадаешься, куда я выстрелю потом? — Марк ухмыляется своим мыслям, пока Донхёк готов заплакать от липкого страха, пробирающегося под каждый участок карамельной кожи. — Оближи, — приказывает внезапно мужчина, слегка подталкивая дуло вперёд. Твердый металл, сталкиваясь с зубной эмалью, издает едва уловимый стук. Донхёк не слышит его, потому что единственный звук, который он способен воспринять — это шум в ушах от вскачившего до предела давления. Чужой приказ он тоже улавливает скорее рефлекторно, проводя языком по холодному стволу. — Активнее, ты ведь умеешь это делать, — Марк снова толкает пистолет глубже, — Возьми его в рот, — Донхёк слушается. Из-за страха его движения языком неуверенные, запутанные, что, кажется, злит Марка ещё больше, но на удивление, тот лишь молча наблюдает, ничего не предпринимая. Внезапный стук в дверь совсем немного возвращает в реальность. — Господин Ли, простите, но у меня очень важная информация! — отвлекая от важного дела, страх быть пристреленным своим боссом заставляет чужой голос предательски дрожать. — Я занят, — сквозь зубы шипит Марк, — проваливай. — Это по поводу Ли Донхёка, — чуть спокойнее отвечает голос за дверью. — Что ещё? — наконец более заинтересованно спрашивает мужчина. — Мы только что ещё раз прочистили всю информацию и выяснили, что Ли Донхёка подставили. Настоящий предатель уже пойман и находится в камере для пыток. Господин Джонни сказал, что лично им займётся. Донхёк, слыша, как за него наконец сказали правду, слегка расслабляется, но все ещё испуганно смотрит на чужое лицо, ожидая реакции. Марк молчит добрую минуту, пока наконец не убирает пистолет из чужого рта. — Хорошо, можешь идти. Оба слышат, как глухие шаги быстро отдаляются, пока совсем не исчезают. Марк наконец переводит вмиг смягчившийся взгляд на все ещё стоящего на коленях Донхёка, который всё-таки не смог сдержать слез, хоть и очень пытался. — Хочешь что-нибудь сказать? — не найдясь со словами, спрашивает мужчина. Донхёк очень долго молчит, стараясь собрать все мысли в кучу, но выходит лишь ещё пару тихих всхлипов. — Я увольняюсь, — более менее придя в себя, наконец отвечает на поставленный вопрос парень, медленно поднимаясь с колен. После такого на них обязательно останутся следы. Марк наблюдает за ним, уже сидя в кресле и его впервые за долгое время давит чёртово чувство вины. — Скажи это своему вставшему члену. — Я так и знал, что вы не умеете извиняться, господин Ли, — вытирая выступившие слезы рукавами белоснежной рубашки, максимально ровным тоном отвечает Донхёк. — Иди сюда, — все так же властно приказывает Марк, но что-то в его тоне все же меняется. Донхёк задумчиво смотрит сначала на Марка, затем на пистолет, который тот все ещё не убрал обратно в стол, и всё-таки слушается. Когда между ними остаётся минимум расстояния, мужчина хватает Донхёка за талию, удобно усаживая на свои колени, сразу же языком переходя к ласкам загорелой шеи. — Вы серьезно думаете, что я… Ах! — к сожалению или к счастью, за тот промежуток времени, что они развлекались в этом кабинете, Марк уже полностью изучил чужое тело, совершенно точно запомнив каждую чувствительную точку. — Прости, — внезапно выдает господин Ли, расстёгивая ремень на штанах парня, — Если ты хочешь уйти, я позволю. Они смотрят друг на друга пару секунд, пока Донхёк не разрывает зрительный контакт, потянувшись к столу. В его руках оказывается тот самый пистолет и он уверенно приставляет его к чужому виску. — А если я хочу пристрелить вас прямо сейчас, вы позволите мне? Марк молчит, затем расплывается в улыбке, прикрывая глаза. Донхёк принимает это за ответ. Теперь он целует первым. Жарко, страстно, с остатками почти уже угасшей обиды. Марк отвечает охотно, стараясь перенять на себя главенство. Парень выпускает из рук пистолет и тот валится на пол с характерным стуком. Игры с оружием весьма опасны, но от этого не менее возбуждающие. Донхёку, возможно, немного понравилось. Он трётся своим возбуждением о чужое и, не разрывая поцелуя, тянется к пряжке ремня. — Сначала тебе нужно снять свое, — Марк перехватывает руки парня, улыбаясь в припухшие губы. Донхёк выдыхает с досадой, приподнимаясь, пока мужчина приспускает его штаны, как бы случайно пару раз задевая вставший член. — Ты дразнишься! — Тебе не нравится? — Донхёк обрабатывает в голове полученный вопрос, не веря своим ушам. — С каких пор ты переживаешь о том, что мне нравится? — контраст между Марком, заставляющим брать дуло пистолета в рот, и Марком, который сейчас заботливо ласкает его спину горячей ладонью, забравшись под тонкую ткань рубашки, сносит крышу, — Мне нравится, когда ты немного грубый. Донхёк настолько увлекся, что совсем забыл о формальностях. Он, вообще-то, сидит на коленях у своего босса, вальяжно общаясь с ним на «ты». — Хочешь ещё раз облизать пистолет? — Не настолько пугающе! Ты обещал прострелить мне глотку! — Но ты возбудился? — не унимался Марк. — Неправда! — Донхёк утыкается покрасневшим лицом в шею мужчины, бубня себе под нос, — Я, вообще-то, правда был напуган. — Прости, мне жаль. Это моя ошибка, — Марк едва касается губами рыжей макушки, оставляя невесомый мягкий поцелуй, — Я был так зол, услышав твое имя, что готов был потерять контроль. Донхёк поднимает голову, руками накрывая чужое лицо, и заглядывает в глаза напротив. В них уже нет той пугающей ярости — она будто растворилась в нежности и любви. — Но ты правда… Поверил в то, что я смогу тебя предать? Марку действительно нечего на это ответить, кроме тихого уставшего «прости». — Я бы никогда так не поступил. Пожалуйста, верь мне, хорошо? — Хорошо, — Марк поверит, обязательно поверит. И не ошибётся. Он позволяет Донхёку самому контролировать процесс. Ему приходится проявлять нечеловеческое терпение, когда прямо перед ним, сидя на его коленях, Донхёк сладко стонет, растягивая себя приятно пахнущей смазкой. Которая, кстати, лежала в том же ящичке, что и пистолет. После этого Донхёк ловко надевает презерватив на чужой член и насаживается очень медленно. Марк до побеления костяшек сжимает руками ручки кресла, чтобы не сорваться. Донхёк же не так яро, но достаточно сильно сжимает чужие плечи. Когда член Марка полностью заполняет Донхёка сзади и мужчина может чувствовать всю тесноту и тепло чужого тела, он решает, что уже достаточно позволил, практически сразу переходя на быстрый ритм. Кабинет заполняется громкими стонами вперемешку с хриплым рыком. Донхёк выгибается дугой и кончает, пачкая дорогой деловой костюм, и обмякает в чужих руках. Марк следует за ним практически сразу, изливаясь внутрь. — Простите, господин Ли, я испачкал ваш костюм, — устало тянет Донхёк с насмешкой, играясь галстуком. Голова после оргазма будто потяжелела в сто раз, поэтому тот удобно устраивается на чужом плече. — В таком случае, тебе придется за него заплатить, — Марк гладит чужие волосы, вдыхая пряной аромат какого-то шампуня, — Донхёк, я… — Я знаю, знаю. Я больше не злюсь, хватит уже извиняться, а то твой холодный жестокий образ сексуального босса мафии рушится прямо на глазах, — усмехается парень куда-то в ключицу. — Я хотел сказать, что люблю тебя. — Что? — Донхёк поднимается, выпрямляя спину, и смотрит в упор на Марка, — Что, что? — Я сказал, что люблю тебя, — парень не верит своим ушам. Мог ли он не расслышать одну и ту же фразу два раза? — Я тоже. Я тоже вас люблю, господин Ли, — наконец довольно улыбается Донхёк, крепко обнимая счастливого мужчину.