Его глаза

Оттолкнувшись от земли еще раз, я закрыла глаза, держась за прутья качели. Раскачалась с ветром, теплым окутывающим тебя будто тонкое одеяло. Даже сейчас перечитав тысячу раз эти строчки, не верю, что это было от него: «Элис, порадуй Рени, я скоро буду дома». Он читал мои письма, ведь только там я писала сокращенно Рени, от Ренард. Тогда, впервые за последний год я заплакала от счастья. И только вчера задумалась, что если бы Мари, была жива, он не написал бы мне, и вместо Элис, было бы отправлено: «Дорогая, матушка...», «Родная мама...» или... , короче говоря, он написал мне, лишь потому, чтобы я обрадовала Ренарда, я так и сделала. Ему недавно исполнилось четыре года , и прежде чем задуть свечки, он прошептал: «Пусть папа поскорее вернется домой, чтобы мы были все вместе». Он произнес это серьезно и почти шепотом, не меняя эмоции на лице. Я лишь улыбнулась, и хотела, чтобы и Вальтер желал того же. В 1941 году в сентябре, меня с Мари отправили в южный порт – Сет(прим. Сет – комунна, портовой город на юге Франции), все же это не тот родной Макон(прим. Макон – город – комунна). Было тяжело добираться, так как Мари тогда очень быстро уставала, и навязывала мысли, что скоро умрет. Я не могла сказать против и слова, на тот момент Мари ставила все мои слова в штыки. Считала меня недостойной его сына (я до сих пор так считаю), а Вальтер... жалел, что связался со мной. Почти четыре года тому назад, его бросила Люси Мартин, самая сногсшибательная блондинка Макона, жила там у своего богатого дедушки, говорили, что она дочь крупного торговца Марсельского порта. Такую девушку нельзя было не заметить. Их роман закрутился быстро. Когда я впервые его увидела, у Вальтера было около 400 часов налета в качестве командира воздушного судна. Тогда в мои обязанности входило обслуживание экипажа при посадке самолета. И именно тогда бесповоротно влюбилась в него. Он был сильно пьяным, конечно зря я тогда начала разговор, что он еще встретит свою любовь. В тот день он впервые познал меня. А после всего этого я узнала, что ношу его ребенка, под своим сердцем. Клянусь, я была самой счастливой на свете. Я наивно верила, что теперь-то, он обратит на меня внимание. Однако, дядя отдал меня Вальтеру за гроши будто продажную девку, лишь бы не опозорила. Я вытерла глаза, так как они были уже мокрыми. Зачем я только вспоминаю об этом. В письмах, я их писала очень редко, я никогда не упоминала, что несчастна, что ко мне приходило письмо от него на имя Люси. По началу я обрадовалась, так как адресовано оно было мне. У меня душа рыдала, когда я читала письмо. «...скучаю по твоему запаху, по волосам. Во снах чувствую твои губы на своих, я помню каждый твой стон...». Меня распирала такая обида и тоска, хотелось выть. Я допускала мысль, что он намеренно писал это. Так как других мотивов я не видела. Я сжимала в руках его любовное письмо к ней, и мне ужасно хотелось вонзить нож в живот, чтобы он понимал, как он сделал мне больно, так же вонзив в меня этими словами, но я не могла. Потому что, всем сердцем уже любила его. Если Вальтер не вернется, то останется Ренард. Мой Рени. Маленький клубочек счастья. Первое письмо я отправила, когда Ренарду исполнился год. Глаза. У Рени такие же глаза, как и у Вальтера. Я хотела написать это... но рука не поднялась, даже не знаю почему. Письмо было коротким. «Дорогой Вальтер, мы все очень скучаем по тебе. Ренард сегодня впервые сказал па-па. Возможно, письмо Мари придет быстрее и эта новость уже не будет актуальной. Я надеюсь, ты уже очень скоро вернешься, точнее мы надеемся... Я не стала писать тебе большое письмо, не думаю, что у тебя есть время читать. Хотела лишь поделиться радостью, от Элис» Я долго гадала как отреагирует Вальтер, да и прочитает ли вообще. Прежде чем его экипаж покинул нас, мы «повздорили». Так как он уезжает надолго, я потянулась обнять его и поцеловать на прощание. Ему это не понравилось, он разжал мои руки и оттолкнулся от меня. Я до сих пор помню его сильные руки, которые схватили за запястья. Находила много оправданий на подобии: он еще не привык, прошло так мало времени; и самое обнадеживающее: возможно скоро он полюбит тебя... Именно поэтому я не решалась писать ему. В своих мыслях за эти пять лет, я в лицо говорила ему все, что накопилось, выливала всю горечь. И так же умоляла полюбить меня. Эти ожидания, сводили с ума. Летом 1943 я написала второе письмо. «Дорогой Вальтер, Мари умерла вчера, 18 июля. Я думаю ты должен знать. Мы любим тебя, и ждем с нетерпением. Надеюсь это последнее лето без тебя. Если не сложно, напиши хотя бы, весточку о себе, что ты жив. Рени, так же сильно обнимает тебя, насколько хватают его силы, От Элис» Больше я ему не писала, точнее, писала, но не отсылала. В них я признаюсь в любви и они по объему больше тех, что я отправляла. И я дала себе слово, что если он напишет хотя бы слово, я тут же отправлю ему одно из них. Я тут же обещала любить его всегда, если он отправит мне лишь заветную весточку. Не смотря на всю ненавистную любовь к нему, я прививала Ренарда к отцу сильнее. Однажды он заболел. Я сильно перепугалась, ведь опыта в лечении ребенка у меня совсем не было. С того дня я наняла няню, сама устроилась в магазин не далеко от дома. Не по профилю, но главное, что рядом Ренард. В последний год я уже отчаялась, что Вальтер жив. А если и жив, то уже не находила причин, чтобы он приезжал сюда. Ну а в один из дней, когда я возвращалась домой Надия передала мне ту телеграмму. Я уснула с этой бумажкой, придумывая, как пройдет эта долгожданная встреча. За это время я подружилась с Надией, и ее семьей. Ренард привязывался к ней все больше. Вчера например, мы были на именинах ее матери. Ночью у меня появилась бессонница, поэтому вышла во двор прокататься на качелях. Думала колебания свежего ветра помогут уснуть. Но все эти мысли были лишь о Вальтере. Что скоро я его увижу, не давали покоя. -Мама, ты где? Лишь этот голосок помог понять, что уже утро, и я не сомкнула глаза за всю ночь. Ренард, довольный, уселся около меня и положил голову мне на колени. ... Сначала, я не поверила своим глазам, из моих рук упали пакеты, а из глаз, снова слезы. В военной форме, в руках летная шапка, и короткая стрижка. Вальтер изменился, но я его узнала. Он в прихожей обнимал сына, крепко прижимая к себе. И повернулся лишь когда Ренард закричал: -Ма-ма, это папа! Он шел не спеша навстречу, я не могла пошевелится, улыбнуться, расплакаться, упала на землю, еще до того как он подошел ко мне (наверное от переизбытка чувств). Я очнулась в объятиях маленьких рук. Ренард заснул около меня, а сзади него лежал Вальтер. Поверить своим глазам было труднее всего. Ведь в паре сантиметров он смотрел на меня и улыбался, как не делал этого никогда. Он взял мою руку в свою, сильно сжал. Я закрыла глаза и снова открыла. Глаза, будто это не он и вовсе. -Вальтер... -Элис, т-ш-ш... -Нет, Вальтер, я столько всего должна рассказать тебе... -Я все знаю, Элис. Он загреб нас двоих в охапку, и обнял крепко и сильно. Почувствовав такой родной запах на себе, я не выдержала и расплакалась, прижимая к себе Ренарда. Я ощутила его губы на макушке головы и всхлипнула. -Не плачь, я вернулся, все хорошо, Элис, все хорошо. -Вальтер, я скучала,- я окончательно зарыдала. -Я знаю. -Я думала ты... -Знаю,- он прошептал. Он прикоснулся к моим губам в таком трепетном поцелуе. Прижался лбом ко мне, и лишь тогда смогла вздохнуть полной грудью. В мыслях прошли все пять лет, страшные мысли, обиды. И я смогла полностью расслабится.