Ни в Рай, ни в Ад нас не допустят.

      О нет. Это снова началось... А Дин-то, наивный болван, уже было подумал, что кошмары, наконец, прекратились. Видимо, надежда – та ещё паршивая скотина. Во что-то поверил? Дурень, вот тебе пошедшие крахом мечты. Жизнь – не сказка, где всё заканчивается хорошо. В реальном мире добро не побеждает зло. В реальном мире много боли и лишь редкие моменты счастья, и те лишь для того, чтобы было что терять, чтобы, упав, ты долго не мог подняться, а когда наконец залечил раны, и стало казаться, что всё налаживается – вновь падение. И так удар за ударом, синяк за синяком, порез за порезом, пока ты не сломаешься, пока не иссякнут силы сопротивляться, пока ты просто не сдашься. И вот тогда, тогда ты наконец разобьёшься, тогда не найдёшь больше сил подняться. И пустота поглотит тебя. Тьма просочится в твою душу, необратимо отравляя её. И это хуже физической смерти. Ведь именно в этот момент ты по-настоящему умираешь. Умирает всё человеческое внутри тебя.       А после, озираясь по сторонам, ты замечаешь, что это не просто тьма. Тебя окружает множество таких же сломанных, почерневших душ. И ты лишь один из них, такой же искорёженный, всеми брошенный. Но тебе всё равно, ведь ты сдался, устал бороться. Вокруг множество безразличных глаз, в которых читается лишь отрешённость. Тебе что-то велят, и ты без лишних вопросов выполняешь приказ. Разогреть адский котёл? Сделано. Покормить одичалых гончих преисподней человеческим мясом? Готово. Мучать бедолаг, которые ещё не сдались, не приняли свою истинную, тёмную сущность? С превеликим удовольствием.       И ты и вправду начинаешь получать наслаждение. Блаженно прикрываешь глаза, вслушиваясь в истошные крики. И тебе это нравится. Каждая клеточка твоей давно сгнившей оболочки требует большего. И ты продолжаешь резать, кромсать, не замечая, как на собственном лице расцветает улыбка. Ты чувствуешь азарт каждый раз, когда жертва сопротивляется, старается убежать или дать сдачи. Тогда ты, теряя контроль над тьмой внутри себя, особенно усердно терзаешь очередного «клиента».       Со временем, тебе начинают доверять «работать» с особенными грешниками. Среди них ты узнаешь некоторых бывших знакомых, но это не вызывает никаких эмоций. Только чужая боль наполняет чувством эйфории. Ты годами оттачиваешь мастерство пыток. Тебе выдают необходимую информацию об очередной жертве. А дальше всё, словно по накатанной. Виртуозно использовать прошлое этих несчастных, чтобы принести им больше страданий.       Они умоляют, кричат о пощаде, но некому их спасти, так же, как некому было спасти Дина Винчестера, много десятилетий назад попавшего в эту извращённую систему. Бывший охотник с наслаждением впитывал всю окружающую атмосферу ужаса и отчаяния. Он привык к такому существованию. Но однажды, когда юный палач уже не ждал вызволения, ему сквозь Ад была протянута рука помощи, и Дин Винчестер был спасён.       Он очутился в деревянном гробу, даже не подозревая, что преисподняя оказалась позади. Тогда Дин решил, что он что-то сделал не так, и его снова будут пытать. Винчестер бился, хрипел севшим голосом, но он был один. В кровь разодрав кулаки о грубо отшлифованную древесину, с трудом проталкиваясь сквозь сырую почву, он выкарабкался на поверхность. Лёгкие тут же наполнились свежим воздухом, глаза обожгло ярким солнцем, а по огрубевшей от грязи кожи прошёлся лёгкий ветерок. Дин снова на Земле. Над ним вновь светит солнце.       Одинокий парень шёл по пустынной дороге, желая скрыться от палящего светила. И, вот удача, путник наконец набрёл на местный магазинчик. Разбив стеклянную дверь, Винчестер пробрался внутрь. Изнуряющая жажда давала о себе знать, и парень поспешил к холодильнику с водой, вытаскивая и открывая первую попавшуюся бутылку, приник к её горлышку губами.       Долгожданная влага приятно охладила стенки горла, проникая в уставший организм, запуская все жизненно важные процессы. Дин принялся жадно глотать живительный напиток, всё сильнее откидывая голову назад.       Наконец Винчестер отстранился от горлышка бедной пластиковой бутылки, стараясь отдышаться. Выровняв дыхание, охотник уже с бо́льшим вниманием стал осматривать помещение, в котором оказался. Рассеянно поблуждав по деревянным стенам магазина, взгляд Дина остановился на небольшом стеллаже со стопкой свежих газет. Парень медленно направился к полкам, не отрывая взора от заинтересовавших его бумаг на них. Винчестер аккуратно коснулся, а после резко выхватил верхнюю газету, бегло осматривая сводку новостей. — Разыскивается поджигатель... – вслух прочёл Дин, останавливая свой взор на дате издания, вновь поднял голову. – Сентябрь? – он неверяще посмотрел в окно и, заметив своё размытое отражение на заляпанном стекле, здраво рассудил, что стоит умыться.       На то, чтобы найти умывальник, много времени не потребовалось. Не́когда белая раковина встретила посетителя двумя кранами с водой, на удивление оказавшейся чистой и прозрачной, хотя металлический запах всё же присутствовал. Но эти нюансы легко можно опустить, лишь вспомнив, откуда совсем недавно выбрался Винчестер. Дин кинул зелёную ветровку на керамический бортик, торопливо умываясь прохладной водой. Вдоволь остудившись, охотник закрыл кран и выхватил с края раковины грубую ткань, промакивающими движениями вытер ею лицо и вновь откинул больше не нужную ветровку, рассматривая себя в зеркале.       Винчестер аккуратно подцепил края футболки, задирая её так, чтобы можно было оценить внешнее состояние его тела. Дин на мгновение замер, не найдя ни старых, ни новых шрамов.       Перед глазами всполохами замерцали воспоминания: о том, как адские гончие разодрали всю его грудь; о том, как сознание померкло, а уже в следующие секунды он оказался в Аду, подвешенный грубыми крюками, разрывающими плоть; о десятках лет мучительных пыток, о тысячах сорвавшихся с его окровавленных губ уверенных отказов на каждое предложение Аластора стать адским палачом; о собственных мыслях про земные мелочи, ради которых он продолжал держаться; о Сэме, которого он ни в коем случае не должен был подвести... О том, как Дин сломался, как согласился терзать всех тех несчастных, как стал наслаждаться чужими страданиями...       Волной захлестнуло чувство вины, набатом звенящее в ушах. Что он натворил? Почему осознал это только сейчас? Как посмел допустить такое? Как посмел вновь ступить на землю? Нет, нет, нет! Как всё исправить? Как изменить? Должен же быть какой-то выход? Должен быть...       Перед глазами последний раз вспыхнуло размытое воспоминание, уши заложило, а последний звук, который Дин успел услышать – удар чего-то тяжёлого о жёсткий пол. Почему-то в голове всплыло глупое сравнение – миллиарды насекомых одновременно топнули ножками, обидевшись на противных людей. Хм, а ведь и правда забавно...