успеть сказать

в ушах звенит — остаточное эхо от грохота падающих зданий. хочется спрятаться от этого звука подальше, закрыть голову руками, выцарапать отчаянные, надрывные крики людей из своего сознания, но никак не выходит — они все внутри, на подкорке. смешно даже, ведь морок всегда наслаждался чужими страданиями, но сейчас так тошно, что даже они не приносят удовольствия. черт возьми. окружающая темнота давит все сильнее, не давая покоя. балор оглядывается, но не видит ничего, кроме собственных глаз напротив. или... яна! осознание произошедшего накрывает его слишком резко. воспоминания — короткие вспышки — мелькают одно за другим, перемешиваясь в кашу. визит на бывшую базу мчк, открытый портал, гора трупов, сиерго, падение цафурана. зрачки сужаются, стоит ему вспомнить все события. из собственных мыслей его вырывает тихий знакомый голос. — мы мертвы, да? — яна не смотрит на морока. — так выглядит конец? — я не знаю, — отзывается кошмар, удивляясь ранее незнакомым интонациям в его речи. — не приходилось раньше умирать, знаешь ли. они оба смеются, но в голосе нет радости — только усталость. наступившее после молчание не было гнетущим, наоборот, каждому требовалось время, чтобы передохнуть. балор первый нарушает покой, поворачиваясь лицом к девушке. — если бы мы были мертвы, то здесь были бы и другие, — он проводит рукой по тьме вокруг, будто показывая что-то. — хотя, возможно, это наш личный ад. в религиозном его понятии, конечно. — я хочу задать тебе вопрос, — взгляд у яны потерянный. — почему? — ты про... — кошмар не успевает договорить. — паша. эту тишину, кажется, можно резать ножом. курьер выжидающе смотрит на балора — теперь они один на один и ему не уйти от ответа. — он бы все равно сдох, — хмурит брови, отфыркиваясь. — не от моей руки, так от чего-нибудь еще. спаситель хренов. несмотря на злость, едко сочащуюся сквозь голос, несмотря на весь яд в словах, яна понимает, что под этим скрывается что-то еще, — уж больно долго она жила с мороком, знает, когда он не договаривает — что-то, что он так тщательно пытается скрыть. девушка лишь вздыхает, собираясь что-то сказать, но в этот раз перебивают ее. — этот идиот всегда, блядь, геройствовать лезет. мало ему проблем было, но нет, мы же защитники, мир этот спасаем! — голос срывается, но крик растворяется в пустоте. — мир-то выдержит, а он... балор запинается, отворачиваясь, не хочет, чтобы яна его лицо видела. не сейчас. он и сам-то признавать не готов, хоть и знает давно. не хочет. но правда скребется под ребрами и от этого хочется выть. — мы же смогли бы его спасти, да? — яна делает шаг назад и округляет глаза. она впервые видит морока таким. — он же чертов зомби, разобрали, сшили и дело с концом! ничего страшного, всего-то пара минут агонии. смех, граничащий с плачем, выбивает опору из-под ног. мозаика из осколков прошлого начинала складываться и рыковой захотелось хлопнуть себя по лбу. нет, этот ублюдок невыносим, все у него не как у людей. впрочем, человеком он и не был. она подходит ближе, опуская ладонь на чужое плечо, и осторожно сжимает ткань одежды пальцами. — значит ты тоже, да? — кошмар удивленно поворачивается, вопросительно глядя на девушку. — ну... некоторое время она молчит — старается подобрать слова. понимает, что неправильная формулировка может стоить ей нескольких часов в компании разъяренного балора. с другой стороны — неизвестно, выберутся ли они когда-нибудь из этой темноты, чем бы она ни была. — будешь скучать по нему. — не неси чепухи. ты прекрасно знаешь, что я его ненавижу, — он выплевывает эти слова, шипит сквозь зубы, садясь на мнимый пол. — ровно как и он нас. считает монстрами, фриками. и ты это знаешь. я для него вообще паразит. — слышал про стадии принятия? — яна садится рядом, спиной к спине. — давай без этого. людская психология на мне не работает. — однако ты перешел ко второй. морок замолкает, поставленный в тупик. игнорировать свои собственные мысли все труднее, но он все еще не хочет признавать тот факт, что да, он, блядь, еще как будет скучать. что он пытался спасти очередько, при этом не выдав себя, а теперь этот кретин летает по ветру кучкой пепла. горькая усмешка появляется на губах, когда кошмар понимает, что последняя пашина мысль наверняка перекликалась с предательством. он чувствует тяжесть на плече и невольно поворачивается — яна опустила голову. идти было некуда. возможно, они и правда мертвы, а это место — лишь плод фантазии погибающего сознания кого-то из них. но если это и так, то почему он все еще лжет себе? — знаешь, — голос звучит тихо, но он насквозь пропитан отчаянием. — я уже по нему скучаю. балор чувствует — яна улыбается. — я тоже, бал. ее ладонь накрывает чужую и переплетает пальцы. — я тоже.