Так близко, так рядом

Пьетро не нравится Россия. Совершенно не нравится. Хотя… Хотя, наверное, больше ему не нравится то, что Ванда и Клинт слишком заняты здесь. Но тут красиво. Да приехали они сюда не ради этого всего и вообще должны были уехать ещё вчера, но мафия на то и мафия: всё совершенно непредсказуемо, в любой момент что угодно может измениться кардинально. Ещё и глаза у них повсюду. А остаться — хочешь, не хочешь – пришлось. В этой маленькой двухкомнатной квартирке на окраине Москвы, где только эти две несчастные комнаты, маленькая ванная и примерно такая же по размерам кухня. Конечно, можно было бы взять что-нибудь нормальное или снять номера в отеле, но в центре их будет легче найти, а через отель так вообще дело пяти минут. Вот и пришлось оставаться здесь. Здесь, где никто не ожидает.

***

Часы на столе негромко напоминают парню о времени. Четыре утра. Вставать уже через полтора часа, а Пьетро даже не ложился. Звёзды, что время от времени переставали показываться на чёрном небе, прекрываясь проплывающими тёмными облаками, медленно перерастали в светлеющее небо. Вместо тёмного, на небе стал появляться светло-голубой и, может, немного жёлтого. На улице июль, жарко, а ночью хорошо. Особенно сидя около кондиционера. На подоконнике. Да, Пьетро просидел тут всю ночь, смотря на звёзды и редко проходящих людей, проезжающих машин под подъездом. Резко включился свет. Старший Максимофф чуть дёрнулся от неожиданности и начал моргать, чтобы глаза привыкли к свету. В дверном проёме стоял растрёпанный Клинт в своей мятой фиолетовой футболке. — Ты чего тут делаешь? — О, одинаково мыслим. Что ты тут делаешь? — Пьетро выделяет предпоследнее слово и спрыгивает с подоконника. — Я проснулся: тебя не было, я и решил посмотреть, а то мало ли что. — Клинт пожимает плечами и садится на ближайший стул. — Что-то случилось? — Да нет, всё в порядке. Пьетро улыбается своей недо-улыбкой, недо-ухмылкой и садится напротив, начиная выводить пальцем какие-то узоры, понятные только ему. Тупые птицы уже проснулись и начали чирикать, как на зло, именно под окном. Солнце медленно поднимается, часы продолжают тихо стучать. — Ты спать-то вообще собираешься, Максимофф? Иди час хотя бы поспи, а то мы завтра вообще-то не отдыхать будем. — Сам иди. А мне нормально. Клинт обречённо вздыхает. За столько лет дружбы он прекрасно понял, что как ни старайся, но если Пьетро чего-то не хочет делать — он не будет. — Тебе хотя бы кофе сварить? — Клинт дожидается уверенного «давай» и встаёт со стула. И с одной стороны Пьетро правда рад, что сейчас, на кухне, рядом с ним именно Клинт, а не Наташа или Ванда. С Бартоном комфортно молчать, слушать все посторонние звуки: шипение чайника, жужжание кондиционера, чириканья глупых птиц. С ним нет такой тяжести тишины, как бывает с другими. И говорить с Клинтом всегда интересно. Ну, когда оба настроены на разговор, а не так, как сейчас. Да и вряд ли кто-то такой же красивый с утра. Да и вообще красивый. Пьетро не романтик, честно, но вот сейчас, когда Бартон стоит около плиты с кофеваркой напротив окна, в которое попадают лучи только поднимающегося солнца, в голову лезет множество эпитетов. И, удивительно, Максимофф соглашается со всеми. Клинт чудесный. Кто бы ещё стоял в четыре утра, варил кофе, хотя мог бы подольше поспать? Клинт прекрасный. Сейчас он стоит в тапках и футболке, постукивая ногой и напевая какую-то мелодию. И Пьетро не может оторвать взгляд. А с другой стороны очень мешает мысль, что он должен рассказать всё. — Держи. — Клинт ставит перед парнем кружку, а вторую берёт себе. Отпивает немного, а потом добавляет: — С молоком, без сахара. — Ого, а у тебя, старик, оказывается память не такая плохая, — говорит Пьетро после смешка и тоже отпивает кофе. Как всегда безупречно. — А… Ты не пойдёшь спать? — Не-а, — Клинт машет головой и делает вид, что не слышал первое предложение, — Если не высыпаться, так почему не вместе? — И улыбается. Пьетро кивает и продолжает молчать. — Слушай, — тихо говорит он уже потом, допивая кофе. — Да? И Максимофф не уверен. Зря он вообще заикнулся. Ещё, правда, есть возможность сказать, что ничего, он просто сказал, не подумав. Но… — Я мог бы поцеловать тебя? Клинт пару секунд думает — переваривает вопрос. А потом улыбается. — Да. И Пьетро уже не думает. Медленно перегибается через небольшой стол и аккуратно прикасаться своими губами к губам лучника. Целует осторожно, мягко, не настаивая. А Клинт отвечает так же. Но всё же столько нежности… Было странно со стороны того, кто постоянно подкалывал Бартона. Столько аккуратности от этого хаотичного, самоуверенного, иногда наглого парня. Может Пьетро заснул на этом подоконнике, а всё это — просто очередной сон? Может привкус горького кофе — не настоящий, никто не перебирает его волосы на затылке, никто не целует его так, что Максимофф забывает дышать. И может никого нет рядом, никто не находится так близко. Клинт целует последний раз и чуть отодвигается. Думает, хочет что-то сказать, а потом смотрит на кружку из под кофе. — Ладно, потом поговорим. И снова целует.