From Europe, With Love/ Из Европы, с любовью

Эмма Свон смотрела на невыносимую позолоченную роскошь куполообразного потолка и вздохнула. Снова. Она поджала губы, наблюдая, как ее давняя подруга беседует с мужчиной в длинном черном одеянии с ярко-алым поясом на талии. Она казалась увлечённой. Конечно, она была такой. Она не переставала сиять с того момента, как они вышли из самолета в Европе во время первой из своих многочисленных остановок. Остановки, которые имели все меньше и меньше смысла для бывшей охотницы за головами. Эмма посмотрела на часы. Неужели они застряли здесь всего час назад? Наконец Реджина Миллс вернулась к ней. - Готова идти, дорогая? - Я была готова с тех пор, как мы приехали, - проворчала Эмма. - Подумать только, ты когда-то утверждала, что любишь приключения. Откуда этот унылый тон? Эмма прищурилась. - Ради всего святого, Реджина, просто скажи мне, почему мы в Ватикане?! - Ты ведь хотела посмотреть мир, не так ли? Или это была другая Эмма Свон, которая поклялась, и я цитирую: "показать тебе все, что ты пропустила, застряв во времени в Сторибруке". Ну, а разве Ватикан не часть мира? - Спорный довод. - Прошу прощения? Эмма нахмурилась и понизила голос до шипения. - Я знаю, что ты не задумывалась об этом, но хочу тебе напомнить, что все в этой комнате и в этом городе вряд ли одобряют то, что мы ночью выделываем с тобой в постели! Реджина пренебрежительно махнула рукой. - Ты преувеличиваешь внимание этих людей к таким вещам. Увидев недоверчивое выражение лица Эммы, она добавила: - И вообще, это вряд ли имеет отношение к нашему делу. - А? Так у нас дело? Какое дело? - Пойдем, дорогая, а то мы пропустим экскурсию. В ту ночь Эмма села на кровать в отеле, с ворчанием сняла ботинки и стянула носки. День был длинный, пугающе утомительный и абсолютно совершенно скучный. Ее совсем не интересовали исторические, теологические или архитектурные изыски, поэтому видеть, как лицо Реджины преображается от восхищения и удивления, было довольно странно. Не говоря уже о том, что все эти их европейские каникулы были вообще странными. Когда Реджина впервые предложила ей осмотреть достопримечательности Европы, Эмма ухватилась за эту идею, стремясь хоть на время отдалиться от вечно воркующих родителей. Они не переставали говорить о своем прекрасном новом сыне, о том, какой он умный, какой продвинутый для своего возраста, ну, в общем, обо всем. Ее брат был чертовски славный. Даже Эмма вынуждена была согласиться, что он был маленьким очаровашкой. Но все же ... Ее родители в своей обычной невежественной манере, ни на минуту не задумывались о том, как их энтузиазм заставляет ее чувствовать себя брошенным первым ребенком. О, конечно, Эмма улыбалась во всех нужных местах, соглашалась с его совершенством во всех отношениях, а затем при первой же возможности сбежала к Реджине, ссылаясь на необходимость чего-нибудь выпить, типа крепкого сидра. До сих пор она не имела ни малейшего понятия, почему тогда выбрала для этого особняк бывшей Злой Королевы города. Реджина, вместо того чтобы рассмеяться ей в лицо или хлопнуть дверью, поняла все еще до того, как Эмма рассказала ей об этом. Мэр только понимающе фыркнула и отступила от двери, указывая на бар с напитками. Оказалось, что Реджина Миллс лучше, чем кто-либо другой, знала, каково это – чувствовать себя отрезанной от семьи. Тогда случилась долгая ночь пьянства, нытья и, наконец, признания с обеих сторон заставили Эмму понять, как много Реджина значила для нее. Её острый ум и особенное остроумие, обычно хорошо скрываемые, проявились в эти предрассветные часы. Как и ее злое чувство юмора. Когда взошло солнце и больная, усталая голова Эммы склонилась на плечо Реджины, она решила, что они были двумя разбитыми душами, которые принадлежали друг другу. Так что ее побеги в дом мэра превратились из "никогда" в "раз в месяц", из "два раза в неделю" в "каждый вечер". И вот однажды в пятницу вечером она не пошла домой. Она просто последовала за Реджиной в ее спальню, одарив ее страстным взглядом, ее пальцы дрожали, когда она обхватила щеку женщины. Брюнетка одарила ее легкой, понимающей улыбкой, смешанной с чем-то еще. С чем-то темным и горячим. Эмма прошептала только два слова: "пожалуйста, Реджина", и это было все, что требовалось для обсуждения. Два месяца спустя, без дальнейших разговоров, она просто перевесила свои кожаные куртки рядом с дизайнерскими деловыми костюмами Реджины в гардероб хозяйской спальни. Не то чтобы Реджина все еще официально была мэром после того, как проклятие закончилось, но она сохранила свой гардероб. И, неофициально, она все еще делала свою работу, пытаясь удержать город от падения. Не то чтобы кто-то соизволил заметить или поблагодарить ее. Генри воспринял все это спокойно, когда одним ленивым воскресным утром распахнул дверь спальни Реджины и обнаружил, что обе его матери прижимаются друг к другу. Он просто приподнял бровь, было жутко похожее на знаменитое выражение лица Реджины, и направился вниз, чтобы приготовить себе завтрак. Вот тебе и весь разговор. Прошло почти три месяца, прежде чем родители Эммы заметили, что их дочь полностью съехала. К тому времени все скрытые обиды испарились под теплыми, мягкими руками и любящим языком Реджины Миллс. Она никогда в жизни не чувствовала себя такой желанной. И она знала, что это чувство было взаимным. Это было шесть лет назад. Младшенький, совершенный, восхитительный, блестящий, святой Натаниэль Дэвид Уайт уже начал ходить в школу. Генри сначала съехал от них, а потом и вовсе уехал в колледж в Бостон. Поэтому однажды ночью, когда их разгоряченные тела, отдыхали на смятых простынях, Реджина небрежно убрала непокорную прядь светлых волос с глаз Эммы и предложила им прокатиться в Европу. Эмма сразу поняла, что это было просто необходимое отвлечение, в котором она нуждалась. Уехать от обыденной рутины маленького городка, подозрительных косых взглядов, все еще бросаемых на Реджину, от идеальных счастливых семей, прогуливающиеся по улицам, частью которых она никогда полностью не будет. И вот теперь они были здесь, в Европе, и это было, по меньшей мере, странно. Когда Реджина в первый раз попросила ее составить маршрут для них, Эмма согласилась. - Не волнуйся, дорогая, - сказала она ей, - я внесу в нашу жизнь максимум разнообразия. Как тебе дюжина стран? И это звучало просто прекрасно. Но теперь она поняла, что ей, вероятно, следовало попросить Реджину уточнить маршрут. Потому что их безумно зигзагообразный географический путь, казалось, не имел никакого смысла. Сначала была Андорра, но Реджина, как ни странно, почти ничего не говорила о ней, кроме того, что ей не нравится делиться. По крайней мере, Эмма приобрела отличную кружку для кофе в Андорре. Затем они отправились в Бельгию, где Реджина заявила, что у этой страны "есть потенциал, особенно в свете их послевоенного послужного списка, который является исключительным". Эмма смотрела на нее в замешательстве, но Реджина без дальнейших объяснений просто поцеловала ее в губы. Из Бельгии Эмма вынесла страстное пристрастие к восхитительному темному шоколаду. И еще более нежные поцелуи Реджины. Скандинавия последовала по маршруту Реджины без всякой логики. Там она вдумчиво погрузилась в историю и культуру Норвегии и Швеции, с жадным интересом поглощала их популярные средства массовой информации. Но слишком скоро ей, казалось, не терпелось двинуться дальше, прежде чем надутая Эмма успела получить свой первый урок катания на лыжах. Тем не менее, Эмма приобрела там самые великолепные кожаные перчатки с меховой подкладкой для Реджины (которая с тех пор носила их повсюду) и дурацкую вязаную шапочку с ушками для себя. Реджина запретила ей надевать это в ее присутствии, под страхом отправиться ночевать на гостиничный диван, пока они не приедут в Данию. У Реджины загорелись глаза, когда она увидела королеву Дании, их экскурсия как раз проходила по фешенебельному району Копенгагена. Королева Маргрета II была хорошо видна сквозь стеклянные окна на открытии престижной художественной выставки. Оказалось, это работы ее величества. У Реджины от удивления отвисла челюсть. Верно, она еще и художница, сказала она себе, остановившись на полушаге. Эмма, которая едва не врезалась ей в спину, в замешательстве покосилась на подругу. - Мы должны войти, - заявила Реджина, - потому что мы с тобой преданные ценители искусства. - Вот как? Реджина проигнорировала ее и нетерпеливо шагнула вперед, её модное черное платье выглядело вполне уместным на этом модном мероприятии. Эмма, с другой стороны... Двое молчаливых охранников у входа в сверкающую галерею уставились на Эмму, а затем указали на вывеску. Эмма не могла разобрать ни слова по-датски, но она поняла: частная вечеринка, двигайтесь прочь с незваными туристами. Эмма толкнула локтем свою подругу. - Для нас сюда "вход воспрещен", Реджина. - Она кивнула на вывеску. - О, пожалуйста, это не относится к приезжим представителям власти, - легкомысленно отмахнулась Реджина. Она задумчиво посмотрела на охранников. - Но давай найдем заднюю дверь. - Хм, представители власти? - Начала Эмма, следуя за ней. - Разве для этого не нужен населенный пункт, в котором больше 1200 человек, чтобы стать одним из «представителей власти»? И ты даже больше не являешься официальным мэром. - Семантика, дорогая, - отмахнулась Реджина, направляясь за здание. Эмма последовала за ней в полном замешательстве, все еще сжимая пакеты с покупками, которые накопились, так как Реджина настояла на улучшении её гардероба в попытке выйти за пределы "винтажного шика бродяги". Забавно, что задние аллеи за аристократическими домами выглядят почти одинаково во всем мире, размышляла Эмма, когда ее напарница по проникновению указала на фургон доставки, блокирующий большую часть маленькой, узкой улицы. - Спрячься там и надень новое платье от Шанель, - авторитетно заявила Реджина, как будто хорошо разбиралась в искусстве проникать неприглашенной на вечеринки. Может, так оно и было. - Но ты же себе купила эту Шанель. - А теперь я одалживаю платье тебе. Поторопись. Никто не поверит, что тебя пригласили в таком нелепом наряде. Сейчас ты даже не выглядишь "артистически эксцентричной". Эмма окинула взглядом свои джинсы, ботинки и свитер и решила не обижаться. Внутренняя стервозность Реджины всегда выходила наружу, когда женщина была возбуждена или нервничала. Или, в данном случае, и то, и другое. Она быстро сбросила свой наряд и схватила платье, влезая в него с привычной легкостью, в то время как Реджина внимательно следила за ней и их окружением. - Ты уже делала это раньше, - внезапно обвинила брюнетка, скользя руками по ее бедрам. - В смысле, переодевалась в платье за 4000 долларов в глухом переулке, чтобы проникнуть на королевскую художественную выставку? Да, конечно. - Я имела в виду быструю смену одежды, - нахмурилась Реджина и помахала пальцами в ее направлении. - Твои навыки быстрой смены гардероба говорят мне, что либо у тебя либо есть тайная личность супергероя, либо ты много раз проделывала подобные вещи в прошлом. - Ну, в общем, да. Я научилась быстро менять костюмы, когда работала в стрип-клубе борделя. Ничто не теряет ваши чаевые от похотливых мужчин быстрее, чем возможность не вернуться на сцену в течение 30 секунд. Выражение лица Реджины сказало Эмме, что она, вероятно, должна была повременить с рассказом. - Слишком много информации? - невинно спросила она и повернулась, ожидая, пока Реджина застегнет молнию. Эмма почувствовала, как мягкие руки коснулись ее поясницы, а затем довольно жестокий рывок, когда молния рванулась вверх. - Я бы так не сказала, дорогая, - тихо проворчала Реджина. - Но я не хочу делиться тобой с кем-либо. - Эй, я даже не знала тебя тогда, - запротестовала Эмма, наклоняясь вперед, чтобы проверить свое отражение в затемненных окнах фургона. - И все это было сугубо ради дела. Я следила за своей мишенью. - Ммм, - ответила Реджина. - Это хорошо. Эмма почувствовала, как нежные кончики пальцев вытащили ее волосы из-под платья, прежде чем коснуться шеи. - Я не делюсь.- Слова Реджины, произнесенные шепотом, содержали намек на предупреждение и опасную сексуальность, что заставило блондинку невольно вздрогнуть. Эмма спрятала свою реакцию за слабым смешком, когда повернулась и запечатлела целомудренный поцелуй на сжатых губах перед ней. - Ты так хорошо это скрываешь, милая. - Лучше бы ты меня так не называла. - Я знаю, - усмехнулась Эмма и наклонилась надеть свои новые туфли с красной подошвой, которые Реджина заставила купить. Блондинка выпрямилась во весь рост, разгладила потрясающее зеленое платье и посмотрела на Реджину. - Ну и что? Годится для королевской аудиенции? Реджина ничего не ответила. Просто смотрела на нее полуприкрытыми глазами и бессознательно облизывала губы. Затем коротко, слегка неуверенно кивнула. - Тогда ладно,- ухмыльнулась Эмма. - Я приму это за "да". Где ты предлагаешь спрятать наши вещи, пока мы не вернемся за ними? Бывший мэр указала на крепкую, почти новую картонную коробку, втиснутую за огромный мусорный бак. - Это подойдет. Мы все равно там не задержимся. - Да, но что именно мы делаем? Реджина улыбнулась. - Просто хочу полюбоваться искусством. - Угу. - Ну же, дорогая, твой цинизм бросается в глаза. - Реджина взяла Эмму за руку и повела ее к задней двери в здание. Они сразу почувствовали запах работающей кухни галереи, и Эмма услышала шипение Реджины: - Ничего не говори и следуй за мной. Помни: в таких ситуациях медлительность наш враг. С этими словами Реджина царственно подняла голову, отпустила руку Эммы и прошествовала в дверь, как императрица, которая просто свернула не туда через кухню. Эмма поспешила за ней, с удивлением наблюдая, как брюнетка пронеслась мимо кухонного персонала, который едва обратил на них внимание, и прошествовала мимо единственного охранника, охранявшего дверь в конце комнаты. Реджина властно помахала ему и испепеляюще сверкнула глазами, когда он рявкнул ей что-то по-датски. Презрительное выражение лица Реджины преодолело все языковые барьеры, намекая на то, что он был кретином, не знавшим кто она такая. Его неуверенность, его нахмуренные в замешательстве брови, это было все, что нужно Реджине, и она быстро протащила их обеих мимо, крепко прижав руку к пояснице Эммы. Охранник отступил в тень, похожий на побитого щенка. Эмма медленно и громко выдохнула, когда брюнетка повела их по залу под звон бокалов шампанского. - Право, дорогая, - мягко сказала Реджина, и самодовольная улыбка тронула ее губы. - Ты должна научиться расслабляться. - Но этот охранник… - Ему было приказано ни при каких обстоятельствах не выходить за дверь. И помни, надменность – это универсальный язык, которым я свободно владею. А теперь сюда, дорогая, и закрой уже рот. Они завернули за угол и оказались среди изысканной артистической толпы, сплотившейся вокруг королевы в дальнем конце зала. Стены галереи были увешаны произведениями искусства, которые, по признанию Эммы, были одновременно и замысловатыми и насыщенными красками. - Все они подписаны «Ингахильд Гратмер», - задумчиво произнесла Реджина. - Это псевдоним королевы Маргреты. Она великолепная художница. Эмма закатила глаза. - Отлично. И что, теперь мы просто пойдем и вольемся в светскую беседу? - Терпение, дорогая. Она сама придет к нам. - А? Почему так думаешь? - Потому что мы единственные, кто зациклился на ее искусстве, а не на ней. Как и любому художнику, в глубине души ей больше понравится именно такой интерес к ее персоне. Доверься мне. Эмма уставилась на Реджину, пожала плечами, и, отвернувшись к стене, стала рассматривать работы. Она прочла под одной подпись, услужливо продублированную и на английском языке. А? Ее Величество иллюстрировала "Властелина колец"? Что за черт? Реджина, как ни странно, не ошиблась. Довольно скоро художница и правящий монарх Дании грациозно двинулась в их сторону, отмахиваясь от своего окружения, ее лицо выражало любопытство. Эмма благоразумно молчала и позволила двум женщинам оценить друг друга. Реджина буквально излучала всё свое обаяние. Боже. Эмма умирала от желания выпить хорошего холодного пива и с несчастным видом смотрела на проходящие мимо подносы с шампанским и канапе. Кто вообще может пить такое? Она попыталась включиться в разговор, но ни слова не поняла из сюрреалистической дискуссии об искусстве. К её полному изумлению, Реджина прекрасно разбиралась в этой теме. Обе женщины уже приступили к животрепещущему обсуждению способов нанесения мазков кистью и освещению, когда появился личный секретарь королевы и, бросив на Реджину жесткий, холодный взгляд, наклонился к Маргрете, чтобы прошептать ей на ухо: - Они проникли без приглашения. Королева выслушала его, затем снова склонила голову к Реджине и заговорила, приподняв бровь: - Я поняла из слов моего помощника, что вы не были приглашены. Пронзительные голубые глаза остановились на брюнетке, затем перевели взгляд на Эмму и обратно. - Вы не принадлежите, как говорят англичане, к этой группе? - Она махнула рукой в сторону стайки светских львиц и ценителей искусства, которые притихли и наблюдали за происходящим с нескрываемым любопытством. Смысл ее слов был совершенно ясен, хотя и выражен очень вежливо. Эмма сглотнула. Вот дерьмо. У женщины, которую она любила, был один роковой недостаток. Никогда не бросайте вызов ее эго и не заставляйте ее чувствовать себя незначительной. Шериф затаила дыхание. Да, все верно... Через две минуты они снова оказались на улице, а пара охранников рычала на них так, что слова не нуждалась в переводе. - Зачем ты ей это сказала? - Простонала Эмма. - Это было чертовски неловко. Теперь она думает, что мы спятившие американки. Реджина мрачно посмотрела на нее, ее эго явно было сильно задето. Она лишь скрестила руки на груди. - А почему бы и нет? Зато было точно подмечено. Эмма вздохнула, они вернулись в переулок, чтобы забрать свои вещи. Шериф стиснула зубы. Слоняться по Европе с мадам мэр было совсем не то удовольствие, какое планировалось. Из Дании Эмма вывезла потрясающие модные шмотки и пульсирующую головную боль. Плюс несколько датских синонимов к слову "проваливайте". (По крайней мере, она надеялась, что это были синонимы.) Следующей страной была Голландия, которую Реджина решила осмотреть довольно бегло, разве что хмурясь на все двусмысленные тематические намеки Эммы при разглядывании знаменитых каналов. - Клянусь, иногда ты ведешь себя хуже чем ребенок, - наконец отрезала Реджина. Эмма только хихикнула, но пообещала не отпускать глупых шуток, когда они разглядывали всемирно известные шлюзы и дамбы. Реджина выразительно хмыкнула, но промолчала. Эмма, к сожалению, не смогла сдержать обещание. В Нидерландах она научилась понимать пределы чувства юмора Реджины. И полюбить знаменитые слойки с сиропом. Лихтенштейн они посетили следующим, но Реджина прервала поездку, объявив это место "в высшей степени сексистским". Эмма недоуменно нахмурилась, услышав это. - Все люди тут относились к нам исключительно дружелюбно, о чем ты говоришь? - Я не про людей, дорогая. С ними все было в порядке. Я про все остальное. А? В Лихтенштейне Эмма приобрела причудливые полированные деревянные часы с кукушкой. Реджина сначала отшатнулась от них в ужасе, пока блондинка не объяснила, что это подарок для ее родителей. Тогда глаза бывшего мэра загорелись, она одарила блондинку своей лучшей злой улыбкой и пробормотала что-то о "подарке, который будет продолжать быть им каждый час". Далее последовал Люксембург. Эмма едва успела сфотографировать одну знаменитую достопримечательность, как ее подруга отвернулась от растерянных, широко раскрытых глаз местных жителей, которых она о чем-то допрашивала, драматично покачала головой и объявила, что они едут в Монако. На память об этом крошечном герцогстве у Эммы осталась фотография моста Адольфа, на которой был затылок Реджины, которая развернулась, собираясь покинуть это место. А вот Монако Реджина полюбила. Она надела солнцезащитные очки в пол-лица, белый шарф, шелковистую кремовую блузку и широкие черные брюки в стиле сороковых годов и потребовала, чтобы они взяли напрокат кабриолет и отправились кататься. - Мне кажется, я видела этот фильм, Реджина, - заявила Эмма, глядя на свою женщину, превращающуюся в Грейс Келли. - Там все плохо кончается. Осторожнее, когда будешь на серпантине. Реджина фыркнула и бросила Эмме ключи от машины. Однако улыбалась всю дорогу, пока они ехали и любовались потрясающими пейзажами. Шоппинг доставил брюнетке огромное удовольствие, не меньшее местным обитателям. Последовала череда казино, на которые Реджина просто закатила глаза и махнула Эмме, чтобы та не отставала. На следующее утро, жадно поглощая местные газеты, Реджина нахмурилась и подняла глаза, откидывая газетную страницу. - Это налоговый рай, - пробормотала она. - Все это. Все здесь направлено на то, чтобы ограбить свои собственные правительства. - Ты имеешь в виду минимизацию их налогов,- усмехнулась Эмма. - А почему тебя это волнует? Реджина изумленно уставилась на нее. - Красть или скрывать от правительства свои доходы – это государственная измена. Что не так с этими людьми? - Рявкнула она на стопку газет. Затем вытащила из сумочки паспорта и демонстративно шлепнула их на стол. - Собирайся, мы уезжаем. Иногда Эмма забывала, что Реджина управляла собственным королевством. Стыд какой. Эмме понравился Монако. Даже если они довольно щедро поделились деньгами с казино. Из Монако Эмма привезла домой немного финансовой осмотрительности. Следующей остановкой была Испания. Но еще до того, как Эмма покончила со своей первой, безумно вкусной паэльей, Реджина предложила им не задерживаться в этой стране слишком долго, так как Ватикан, очевидно, был для них более подходящим местом. Шериф нахмурилась и в раздражении уронила вилку. Тогда у них и случился первый за поездку спор. Какого черта Эмме покидать этот кулинарный рай, где ее желудок переполнен вкуснейшей едой, и отправляться куда-то. - Нет, - заявила она. - И попробуй паэлью, она чертовски вкусная. - Нет?! - Нет. И вообще, а когда мы поедем в Париж? Все, что я хотела увидеть в Европе – это Эйфелеву башню. Но держу пари, что это даже не входит в твой сумасшедший маршрут, не так ли? - А зачем нам туда ехать? - Озадаченно спросила Реджина. - Алло! А романтика? Город любви? А действительно потрясающие багеты? Реджина фыркнула. - Умоляю, дорогая, не будь смешной. - Что в этом смешного? Это не так смешно, как то, что ты сказала королеве, мать ее, датской. - Мы больше не будем об этом говорить. - Тогда поехали в Париж. - Ватикан, - ответила Реджина, поджав губы. - И это окончательно. - Теперь ее глаза опасно сверкнули. Эмма вздохнула. Недостатком любви к бывшей Злой Королеве является то, что королевы никогда не забывают, как делать свою прежнюю работу. В Испании Эмма приобрела кратковременную, но серьезную любовь к паэлье. Итак, они направились в Ватикан. Эмма, все еще скучающая по паэлье и раздраженная отсутствием представления о том, куда и зачем они едут, дулась всю дорогу и дулась все время пребывания там. Она дулась, пока они лицезрели вопиющую роскошь храмов, дулась, слушая хор очаровательно поющих монахинь, дулась при виде одного кардинала, который бросил на них нахмуренный осуждающий взгляд. И она дулась все время, пока они ехали в комфортабельнейшем поезде "Евростар" до Лондона. Реджина попыталась сгладить ситуацию, но пока она не объяснит самую загадочную в мире экскурсию, Эмма планировала продолжить дуться. - Букингемский дворец? - Ровным голосом спросила блондинка, когда их такси подъехало к последнему пункту назначения. - О, ну да. Реджина отвела взгляд от туристической брошюры и расплатилась с водителем. - Все еще жалуешься, дорогая? Предполагалось, что это один из "пятидесяти обязательных пунктов, где обязан побывать каждый". Неужели ты хочешь умереть, не увидев? - Меня бы это вполне устроило. Они обе молча выбрались из черной машины. Реджина повернулась и пристально посмотрела на нее, когда такси отъехало. - Ты в плохом настроении еще с Испании. - Потому что у нас самый странный в мире отпуск. - Эмма выпятила челюсть. - Я действительно не понимаю, почему ты так думаешь. А теперь пошли, только что пробило одиннадцать. Скоро должна состояться смена караула. Конечно, это было так. Эмма угрюмо стояла рядом и смотрела, как легендарные гвардейцы в своих высоких пушистых шапках и блестящих красных мундирах шагают, разворачиваются и явно устраивают шоу для туристов, ни разу не сбившись с ритма и не потеряв пустого, стоически бесстрастного выражения лица. Когда все закончилось, Эмма саркастически пробормотала: - Вау. Реджина одарила ее своим самым властным взглядом. - Ты бы предпочла вернуться в Сторибрук и слушать, как твои родители рассказывают тебе о совершенном и необычайно чудесном ребенке, которым, по их мнению, является твой брат? Эмма закусила губу и посмотрела на свои туфли. - Справедливое замечание. Реджина несвойственно ей промолчала, Эмма подняла глаза и поняла, что брюнетки рядом с ней больше нет. Она огляделась и заметила, что та пытается завязать разговор с часовым. Вот же дерьмо. Она задумалась, стоит ли сообщить Реджине, что эти ребята известны всему миру как самые бессловесные статуи, но решив, что Реджина нуждается в уроке , она просто засунула кулаки в карман и стала наблюдать за происходящим издалека. Бывшая Злая Королева оживленно заговорила с одним из гвардейцев. Теперь она указывала за ворота. Потом задавала новые вопросы. Королевский гвардеец, как и положено по протоколу, не обратил на нее никакого внимания. Тогда Реджина начинала всерьез раздражаться, если судить по положению ее плеч. Она явно плохо переносила, когда ее игнорировали. Эмма ухмыльнулась, несмотря на свое настроение. Вдруг правая нога гвардейца внезапно громко топнула по бетонной земле, и он громко рявкнул: - Отойди от караула! О, черт. Пора вмешаться. Эмма быстро поспешила к ним, пока и несчастный гвардеец не увидел острую сторону отвратительного характера Реджины. - Я не думаю, что им позволено разговаривать с туристами, Реджина, - успокаивающе прошептала она ей на ухо. - Не принимай это на свой счет. - Но я не просто туристка, - отрезала бывший мэр. - Нет? Тогда кто же ты? - Я представитель своего правительства и ищу информацию, касающуюся главы государства этого идиота! Я слишком много прошу? - Ты… кто? Ты хочешь сделать что?! Реджина вздохнула, поникла и отвернулась. - Ты права, - пробормотала она. - Я – никто. Вообще никто. Давай вернемся в отель. Настроение Реджины словно падало в черную дыру. Эмма закусила губу. То, как она сказала "Я – никто", было слишком душераздирающим. Она знала, как Реджина чувствовала себя с тех пор, как Сторибрук лишил ее звания мэра шесть лет назад, даже если она все еще выполняла большую часть этой работы. Это должно было уязвлять. Но шериф думала, что мэр уже привыкла к этому. Они молча поднялись на лифте в свой номер, и Реджина, сбросив туфли, бесцеремонно плюхнулась на кровать. Это было самое необычное действие, которое Эмма когда-либо видела. Реджина даже не сняла свой красный пиджак. Эмма задумчиво смотрела на нее, пока ее мозг перебирал их странный маршрут, пытаясь теперь увидеть его с точки зрения кого-то, кто чувствовал, что они путешествуют по каким-то "государственным" делам. Она мысленно рассматривала все страны, которые они посетили, одну за другой. Внезапно ее глаза распахнулись, и она все поняла. - Все страны, где мы были – это монархии, - прошептала она. - Да, дорогая, - пробормотала Реджина, не потрудившись возразить. - Даже Ватикан. - Да. - Так что же это была за поездка на самом деле? - Исследования, - пробормотала Реджина. - Я хотела посмотреть, как работают действующие монархии. Работают ли они. Что о них думают люди, какова их практическая сторона. Понять атмосферу. - Так вот почему ты сказала в Андорре, что не любишь делиться. Там есть целых два правящих монарха. Реджина коротко кивнула. - А Лихтенштейн? Ты назвала это сексистским. - У них тип устаревшей монархии, где женщины отстранены от правления, вместо этого выбирается любой наследник мужского пола, независимо от того, насколько низко его род расположен в королевском генеалогическом древе. Мне это совсем не понравилось. - Ну, это вряд ли имеет значение, поскольку ты не монарх Лихтенштейна или любой другой страны. - Не напоминай мне, дорогая. - Я не должна напоминать тебе об этом. Если не будет переворота, то все это просто смешно... Эмма внезапно остановилась. - Вот дерьмо! Реджина, ты планируешь государственный переворот? Реджина фыркнула. - Хотелось бы. Но нет. - Тогда зачем все это? - А помечтать я разве не могу? Или, может быть ... предложить лучший способ управления или что-то в этом роде? Конечно, эта чепуха насчет того, что я псевдо-мэр, не может продолжаться вечно. Я не могу этого вынести, Эмма. Я не получаю никакого уважения и никакой благодарности за свою работу. Никто меня даже терпеть не может. А если бы я была королевой, это не было бы проблемой. - Но...- Эмма заставила слова "ты никогда не станешь королевой" замереть на губах. Тогда она сменила тактику. - А почему же ты назвала Бельгию исключительной? - Они понимают, что люди иногда совершают ошибки, - обиженно вздохнула Реджина. - Знаешь ли ты, что в 1950 году они проголосовали за то, чтобы вернуть своего короля на трон, несмотря на некоторые его, ну, возможно, изменнические действия во время войны? Он все равно остался королем ... - Реджина замолчала и сглотнула. - Они проголосовали "за", Эмма. Блондинка смотрела, как Реджина закрыла глаза, и на ее лице промелькнула боль. Эмма сглотнула и сменила тему. - А чем тебе так понравился Ватикан? Я имею в виду, что там система гораздо более сексистская, чем монархия Лихтенштейна, и чертовски более консервативная. Вряд ли это модель подходит для Сторибрука. - Вот тут ты ошибаешься, - мягко улыбнулась Реджина, и ее глаза широко раскрылись. - Это было прекрасно. Целый город, прославлявший искусство и историю. Такая богатая культура, костюмы, традиции, пышность и церемонии. И если не считать некоторых довольно отсталых и прискорбных взглядов на женщин, сексуальность и так далее, Ватикан самое близкое к моему старому дому, который я помню. - Погоди, так вся эта чепуха и причудливые наряды вызвали у тебя... тоску по дому? - Наверное, - сокрушенно вздохнула Реджина. - Ты хочешь сказать, что я всего лишь обманутая, глупая старая дура? Эмма услышала дрожь в ее голосе. Она забралась на кровать и свернулась калачиком рядом с бывшей королевой, обнимая ее, а затем обхватила рукой ее живот, крепко прижимая к себе. - Нет, никогда, - прошептала Эмма. - Я все поняла. Тоска по родному дому. Тебе не хватает места, где у тебя был статус, реальная ответственность и власть. Я понимаю. И это отстой, что сейчас у тебя столько обязанностей дома и почти никаких прав. Особенно после стольких лет. Неудивительно, что ты мечтаешь об альтернативах и старых путях. Поэтому первым делом, когда мы вернемся, я поговорю об этом с матерью и с советом. Пора тебе вернуть свой титул и честь, которая ему сопутствует. - Людям это не понравится, - пробормотала Реджина. - Они будут сопротивляться изо всех сил. - Знаешь, я так не думаю. Возможно, они все еще немного злятся на тебя, но никто всерьез не верит, что наша мэр Беатрис Уиллоу, госслужащая, действительно является мэром Сторибрука. - Я всегда ненавидела эту женщину, - фыркнула Реджина. - Она едва может найти графу "итого" в таблице городского бюджета. Ради бога, она же была когда-то дикой лесной тварью. Лесные твари не должны контролировать городской бюджет! - Я знаю, милая, она отстой. Ты – рок-звезда. Всё. Конец. Реджина фыркнула в знак согласия. Затем прочистила горло. - Я прошу прощения за то, что была так категорична в своем желании посетить страны Европы именно таким образом. Я полагаю, что мы можем свернуть в Париж по пути домой, и посмотреть на эту твою башню-ловушку для туристов. Эмма просияла. - Ладно, вот это разговор. Но, эй, раз мы уже здесь, что-нибудь еще ты хочешь посетить в Лондоне? - Ну, - Реджина сделала паузу. - Насколько я знаю, королева Елизавета планирует завтра днем устроить вечеринку в саду. Я спрашивала у этого остолопа, как можно получить приглашение, но наглец мне не ответил. Может быть, мы все-таки сумеем прорваться, и я спрошу ее о... - Нет! Черт возьми, Реджина, больше никаких вечеринок у монархов. Они расстреляют тебя и за меньшее! Черт! - Я просто пошутила, дорогая, - брюнетка ухмыльнулась и похлопала Эмму по руке. - Ты слишком легковерная. - Ну, после королевы Маргреты это вполне очевидно. - Опять ты про это? - Тебе действительно не нужно было спрашивать ее, как она справляется с тем, чтобы «терпеть таких раздражающих плебеев рядом с собой» или рассказывать, что когда ты управляла Королевством, твои слуги были "значительно сообразительнее", чем у королевы Дании, - Эмма закатила глаза. - А ты знаешь, что монархи современного мира – это что-то вроде закрытого клуба, и все они знают друг друга? Неудивительно, что бедная женщина смотрела на тебя так, будто у тебя две головы. Учитывая, что прямо перед этим её личный помощник вызвал охрану. - Я была королевой, - фыркнула Реджина. - А ее миньон намекал, что я не принадлежу к их маленькому высокомерному кругу общения. Ради бога, Эмма, когда-то я была самой могущественной женщиной в мире! Когда-то я была великой, несмотря на все свои хорошо известные недостатки. Я была ... кем-то. Не просто какой-то жалкий бывший мэр из проклятого сказочного городка, с которым даже не стоит обсуждать искусство. Она издала обиженный звук. - Я знаю, Реджина, я знаю. - Эмма сжала ее руку. - Но, эй, ты все еще королева для меня. - Она немного помолчала, а потом усмехнулась. - Так как насчет того, чтобы поднять тебя на новую высоту, а? Она наклонилась и многозначительно пошевелила бровями, что выглядело скорее нелепо, чем сексуально, но Реджина рассмеялась против своей воли. - Полагаю, это можно устроить, - царственно согласилась она и перевернула их. Затем подняла голову и повелительно добавила: - Ее Величество желает вас. Вместо ответа Эмма поцеловала ее крепко и нежно. - Боже, да, - пробормотала она.

Эпилог

Изумительный вид с Эйфелевой башни в Париже очень порадовал американских туристок. Но Эмма не смотрела на город внизу. Она смотрела в сверкающие карие глаза своей исключительно сексуальной девушки, стоящей спиной к городскому горизонту и облокотившейся на перила. Реджина слегка улыбнулась и сделала вид, что ей совершенно безразличен этот город любви, и она тут только ради Эммы. Но шериф знала, что она втайне обожала всё в этом месте, начиная от густого и ароматного черного кофе и прекрасно одетых женщин, заканчивая хрустящими свежими круассанами, которые вырывали почти неприличные звуки из чмокающих красных губ Реджины. Глаза Эммы нежно скользнули по ней, полностью игнорируя потрясающий город, расстилающийся внизу, и она решила, что никогда в жизни не видела более прекрасного вида. Она счастливо улыбнулась. Из Франции Эмма увезла домой женщину, которую любила.