Мы друзья, верно?

Зоро сидел на диване в самом углу комнаты и старался не думать. Вообще не думать. Не слушать громкую музыку, стреляющую барабанами и гитарой из динамиков, или пьяные крики и весёлый смех, старался не смотреть слишком долго на соломенную шляпу и переводил взгляд в потолок, пол, на ковер или телефон. В конце концов, ничего стоящего он не нашёл, а потому взял со стола целую бутылку пива и вернулся на своё место. Взял он её, впрочем, совсем бездумно, словно на автомате, но и из друзей это никого не удивило. Зоро ведь всегда такой: холодный и отстранённый, будто в его голове нескончаемый мыслительный процесс. Но Санджи, например, с абсолютной уверенностью в своих словах ответил бы, что всё было как раз наоборот и ни одной мысли в этой голове не было, а только инстинкт и нюх на спиртное. Вот такая он собака особой породы. Комната же и вовсе была маленькой. По крайней мере до тех пор, пока в ней была их веселая компания. А ведь всё всегда начиналось спокойным ужином, на котором Луффи становилось слишком скучно и тогда всё заканчивалось ранним утром, когда плейлист Фрэнки иссякал, а пустые бутылки и гора посуды валялись около кухни, на столе лежала куча карт и каждый раз глаза Нами ярко сверкали от прибыли, что успевала накопиться всего за одну такую веселую ночь. Несколько раз Зоро сетовал, что подобные вечеринки стоило бы проводить не в его маленькой квартирке, а например у Завитушки в особняке или у Луффи в доме, который вечно пустовал. Но Санджи особый случай – он и сам в своём доме не часто появлялся, Луффи же, если и устраивал у себя подобные мероприятия, был не в состоянии скрыть все последствия, а потому за прошлые такие "ужины" хорошо получил по макушке. Нами грозила долгами, Робин спрашивать никто не решался, Фрэнки свой гараж слишком сильно берег, к слову, он в нем и жил, а Усопп терпеть не мог у себя беспорядок. Чоппер и Брук исключались сами по себе, всё же Докторине лучше не знать о том, где пропадает её Чоппер. Зоро оставался таким образом единственным вариантом, его зачастую вовсе и не спрашивали, просто всем было удобно. И Ророноа, конечно же раздражал этот факт, но и поделать ничего не мог. — Зоро, ну пожалуйста, ещё всего один раз. Мы ведь друзья, верно? - Луффи заглядывал своими блестящими глазами в его и Зоро не мог отказать. Да он вообще ничего против сказать не мог уже как полтора года. Луффи ведь не знал границ, обхватывал его своими руками длинными, иногда даже с ногами запрыгивал, и смотрел в глаза нагло. А потом улыбался широко и довольно, хлопал Зоро по голове легко, словно он собачка какая и уносился к остальным. И ему даже согласия не нужно было, он ведь решал всё за двоих, понимал, что Зоро не откажет. Это ведь Зоро. А Ророноа оставалось только хрипеть что-то непонятное в ответ и отводить глаза, потому что смотреть слишком долго было больно. Так же смотрят на солнце, только тогда болели совсем не глаза. Сейчас он совсем уже не пытался скрывать свой взгляд, смотрел вперёд на друга и усмехался в ответ на его улыбки. Он допивал третью бутылку и чувствовал жуткую лёгкость, тем не менее сил у него не было. Он вжался головой в мягкую спинку и, раскинувшись, почти задремал. Лёгкий гул в ушах и белые круги перед глазами. Всё так знакомо, от того ему становится лучше. Да, не думать это хорошо. И совсем не больно. До тех пор, пока его грубо не толкают в живот локтем, слишком знакомо, и тут же наваливаются сверху. Луффи садится прямо на колени, обнимает за шею и смотрит открыто. Зоро не может понять его поведения: тот всё время слишком тактильный, ему словно жизненно необходимо обнять, обвить руками, ногами, вжаться вплотную и не отпускать. И сейчас он прижимается так же, слишком близко, что Зоро хорошо чувствует тепло чужого тела. — Эй, эй, Зоро, ты совсем пьяный! - весело говорят ему прямо в ухо и он окончательно ложится на друга. Спать хочется, уходить – нет, это же его квартира и диван его. Рука опускается на его позвоночник и Зоро почти видит искорки перед глазами, когда второй рукой ему проходятся по шее. Он резко подрывается и Луффи чуть не падает на пол, но успевает спиной завалиться на диван. Зоро слышит громкий смех, тому удается перекрикнуть музыку и смотрит на Луффи, что плывет перед его глазами. Зоро думает, это не алкоголь, он просто хочет тишины и спокойствия. Но и перечить другу на может. Он смотрит по сторонам, а на часах уже пять утра. Взглядом он находит Усоппа и Чоппера, что звёздочкой раскинулись под столом, Нами, что уже уснула скорее всего на его кровати. Робин, наверное, ушла, а вот Поварешка сейчас где-нибудь на кухне спит, в этом он уверен. Луффи тоже уже почти засыпает, шляпа ему на лицо спадает и он мелко вздрагивает пару раз, прежде чем закрыть глаза на ближайшие пару часов. Зоро не понимает, сколько же он дремал, но, видимо, достаточно долго. Небо уже светлеет и приятным розовым переливается перед глазами. Зоро слышит негромкий стук шляпы о пол и поворачивается. Луффи совсем заснул, ногу и руку правую за диван свесил и говорил что-то совсем тихое себе под нос, бурчит и вновь улыбается. Зоро тянет к нему руку, касается щеки, но тот не реагирует, спит крепко и бессовестно в чужой квартире. Но Зоро привык, потому ему хочется быть хоть в половину таким же безрассудным и он обжигает чужой уголок рта. Луффи кривится во сне и переворачивается набок, а Зоро лишь усмехается. Он смотрит ещё чуть-чуть и понимает: болят и правда не глаза, болит сердце. А может это в лёгких какие бабочки с ума сошли. В любом случае, внутри, за ребрами, что-то очень больно бьётся, чешется и ноет, так сильно, что он отворачивается и уходит. Переступает через весь мусор и чьи-то ноги закрывает дверь в ванную, холодной водой плещет себе в лицо и криво усмехается в зеркало. — Дурак. Так оно и есть. Солнце руками не возьмёшь и крутиться вокруг себя не заставишь. Зоро знает прекрасно, а потому оставляет всё как есть. Хуже не будет, думает он. И всё возвращается обратно. Зоро перестаёт думать, он усердно тренируется, чтобы ни одна мысль не лезла в его голову. Он смотрит в стену, в небо, в окно, на злое лицо на Нами или на очередную бутылку и чувствует абсолютное ничего. Так лучше, убеждает он себя. Так оно и оказывается. Когда вокруг сплошное ничего, жить внезапно становится проще. Он всё так же ходит на занятия по кэндо и посещает некоторые пары. Не вникать в слова тоже оказывается просто, ведь буквы – всего лишь замысловатый виток на бумаге, что здесь сложного. Наверное, Луффи замечает внезапную абсолютную отстраненность Зоро, потому ходит с ним по коридорам, когда тот спешит в другую аудиторию, но Ророноа концентрируется на дороге, а точнее на двери прямо перед ним. Все звуки исчезают и он ловко обходит сокурсников так, что Луффи теряется где-то в толпе. Впервые за две недели Зоро сдаётся и переживает, что обидел друга, потому что тот пару раз неодобрительно на него косится и больше не подходит. У Зоро свои загоны, оправдывается Луффи. Он их решит и успокоится. Зоро так и делает. Он не девушка, чтобы от парня бегать. — Мы же друзья, верно? Так, поможешь? Луффи снова перестает ощущать личное пространство, когда просит пойти вместе в библиотеку, попутно залезает на подоконник, а после на спину Зоро. Дело для него исключительно скучное. Для Зоро тоже. Только вот все остальные заняты, а Луффи утверждает, что с точно умрет, пока сам все книги пронумерует. Вчера большой грузовик, Зоро сам видел, приехал прямо под стены университета и рабочие занесли внутрь большие коробки, как позже оказалось с книгами. На них следовало поставить печать заведения и оставить на первой странице каждой соответствующие цифры, что поручили Луффи за его "неподобающее студенту поведение". Робин с этим поделать ничего не могла, лишь сочувствующе потрясла за плечо и предложила помощь, но Луффи отказался, знал прекрасно, у Робин и своей работы достаточно. Вот и приходится Зоро отдуваться. Он и не против помочь другу, потому следует за ним в библиотеку. Здесь он часто бывал, всё благодаря той же Робин, но так и не запомнил что и куда. Луффи не лучше него, но ступает увереннее, когда ключом открывает дверь. Долгожданная за целый день тишина не наступает: Луффи трещит без умолку, болтает о чем попало и жестикулируют совершенно непредсказуемо, что Зоро еле успевает уворачиваться. В больших окнах, от пола и до потолка, виднелось небо, пурпурное, красное, Зоро хотел бы заварить чай, как его учили ещё в раннем детстве и расположится в кресле прямо здесь. Его не сильно интересовали книги, Нами, к примеру, любила читать, Зоро же тратил всё своё время на другие вещи: занятие спортом или лекции, ссоры с Завитушкой или исполнение прихотей Луффи. А Луффи требовал многого. И Зоро уже перестал удивляться тому, как легко он это всё в итоге получал. Видимо, он действительно умел общаться с людьми. А вот Зоро не умел, потому и держался с такими, как Луффи, чтобы сохранять баланс и не становиться предметом сплетен или тому подобного. Может, так было раньше, но с Луффи было приятно общаться, даже если он становился капризным и непослушным ребенком. Как свежий глоток воздуха. — Зоро! Я тут, не отставай! Зоро крепко хватают за руку и ведут в сторону книжных шкафов. Ведут почти долго, обходят несколько раз, Зоро думает, они потерялись. Но Луффи, кажется, так не считает, только смеётся как-то заговорчески. Ророноа хочет возразить, ведь у них полно работы, но и сказать ничего не может нравится ему, когда теплая рука держит его собственную, сжимает и не отпускает. Зоро решил просто наслаждаться мгновением. Но мгновение длится слишком долго и парень всё ведёт его дальше, второй рукой махая в воздухе и ему приходится пару раз ловить летящие вниз, прямо в голову Луффи, книги. Порывается его схватить крепче , думает, как было бы приятно прижать его к тем самым полкам и обнять сильно, крепко, прямо к себе. Мог ли он когда-нибудь подумать, что столь сильная эмоциональная привязанность перерастет в буквально физическое желание. Зоро мог бы ненавидеть себя за это, или хотя бы поругать в голове, но и это он не может. "Прямой как рельсы!" - как-то сказала ему Нами. Вскоре они выходят в зал, не тот, что при входе, но Ророноа так и не понимает, зачем они для начала обошли все помещения. Перед ними предстаёт большой круглый стол и множество коробок. Он считает, но останавливается на восьми, когда руку отпускают. Книги, все тёмно-синие, оказались учебными пособиями, справочниками и разного вида энциклопедиями. Луффи восхищался, ведь: «Робин так понравится!» И Зоро был с ним согласен. Монки был не только открытыми и простым, ещё и очень искренним и честным, потому если думал что, то говорил сразу и понятно. Зоро тоже, потому они и сдружились. Умалчивать, ведь не врать? Зоро вздыхает и берется за первую стопку. Так они сидят до семи вечера и Ророноа уже считает, что учителя и вправду бывают демонами, иначе как объяснить такое количество работы. Но Луффи и не переживает об этом: берется за новые и новые экземпляры и улыбается Зоро, только ему и оттого становится так тепло и совсем чуть-чуть колет где-то слева. Но он предпочитает не замечать. Через полчаса, когда совсем темнеет, они выходят на улицу. Дует прохладный ветер и Зоро считает нужным предложить Луффи что-нибудь теплее красной рубашки, что почти болтается на парне, носит же везде, вот она от времени и растянулась. Нами даже пару раз её зашивала. А небо тучами затянуто, на дождь не похоже, зато ветер пробирает, Луффи только почти не замечает. Зоро не успевает сделать ничего толкового, как Монки ныряет ему под руку и, тихо посмеиваясь, укутывается в большое пальто. Он мешается, идти неудобно и Зоро пару раз пихает его в бок, чтобы тот шел "как человек". Но Луффи смеётся и обхватывает его поперёк торса, за что получает по шее и больше не лезет. Но довольным лицом светит, светит ярче вечерних фонарей. Через неделю, во время их поездки на природу, Санджи всё будто повода искал и нарывался на драку, и зеленоволосому казалось, что даже слишком часто. Так, что Нами даже не пытается их разнять, но осуждающе смотрела. Пудинг тоже смотрела, а потом била своего парня по голове, не терпит она такого шума, и возвращалась к разговору с Нами. Зоро думает, что те, как две бабки-сплетницы, точно так же обсуждали половину их группы. — Ты видела вообще её волосы, да кто так красит? — Да-да, вот и о том же! Розовый сейчас совершенно вышел из моды. Сейчас популярен натуральный. - Нами проводит в этот момент рукой по своим рыжим от природы волосам и Зоро признает, они вправду бесподобны, ей было чем хвастаться. - Санджи, мы ведь правы? — Милым дамам идёт любой цвет волос! А ваш – особенно радует мои глаза! Зоро же на это не обращал внимания, покрасил волосы в зеленый и ходил как панк по коридорам, звенел серёжками. Слышал пару раз о себе, что и подростков избивает, и деньги вымогает. Слухи ему были ни к чему, их он не слушал. А вот взгляды, недобрые, даже злые, ловил на себе и переживал, как бы они на друзей его не перешли. Но и тем, кажется, было всё равно. Может быть, Зоро жалел, что ему пришлось ехать в машине Санджи, вместо пёстрого Минивэна Усоппа. Потому что когда их машины сравнялись, выехав на более широкую дорогу, Луффи невозможно счастливо высунул голову в окно и махал своим друзьям. Зоро смотрел на него и надеялся выхватить хотя бы один единственный взгляд, но тот в упор не замечал друга и вообще смотрел куда-то за машину. Ну конечно, поле подсолнухов было интереснее. Зоро горько усмехнулся, переводя взгляд вперёд. Луффи ведь один, а друзей много. Зоро ведь тоже друг, так что и делить его придется со всеми, ничего не поделаешь. Он ловит взгляд со стороны и долго не хочет отвечать на него. Дорога пуста, но внимательность никогда не мешает. А ссора ему тем более не нужна: он сейчас не в настроении. Однако Санджи продолжает смотреть на него, сверлит взглядом, а болтовня за спиной не прекращается, разве что становится громче. Тогда Зоро не терпит и переводит крайне недовольный взгляд. — Чего тебе? — Ты ведёшь себя странно. - Зоро вскидывает бровь, словно и не понимает о чем тот говорит. Быть честным с самим собой бывает трудно. - Последние два месяца особенно. Голова-трава, не заставляй нас переживать. Если у тебя проблемы... И Зоро думает, что да, у него чёртовы проблемы, потому что он влюблен в своего лучшего друга и дело даже не столько в том, что он парень, сколько в том, что он – Луффи. И он, конечно, невероятный, иначе всего бы этого с Зоро не случилось, но он же почти ребенок и такие серьезные, на взгляд Ророноа вещи, его не волнуют. Он зовёт Зоро, потому что с Зоро удобно, он молчит и слушает, поможет, если сможет. И Зоро злится, ему это не нравится. Как бы хорошо он не относился к человеку, но принципы заставляли его стоять гордо и прямо, даже, если это кто-то вроде Луффи и особенно, если это сам Луффи. Ророноа был уверен, не будь он таким, Монки и в жизни с ним не заговорил. Они приезжают на свою поляну, за лесом, где из года в год ставят палатки прямо недалеко от реки и цветущего поля. Это совсем недалеко, в десяти минутах езды от ближайшей деревни. В этот раз всё происходит как и всегда. Нами, Пудинг и Робин спешат к прохладной реке , чтобы помочить ноги, тем временем все остальные ставят палатки. Чоппер только учится и Усопп громко объясняет, как читает с инструкции. Всё равно ничего не выходит и тогда Чоппер решает пройтись за ветками для костра. Палатки ставят в круг, в центре – костёр. Одна для девушек, одна для Усоппа, Фрэнки и Чоппера, третья, большая палатка сложной конструкции и с двумя "комнатами" осталась для Санджи, Зоро, Луффи и Брука. Зоро укладывает карематы, себе и Луффи, потом закидывает некоторые вещи: рюкзаки, бутылки с водой и спальные мешки. Выходит, когда уже горит костер. С самого утра они в дороге, так что Зоро даёт себе возможность отдохнуть и садится возле огня. Он приятно греет щёки и те слегка краснеют, под вечер самое то. Зоро думает, вот бы ещё сюда бутылку чего крепче, чем чай и всё же решает, что в такой атмосфере это было бы лишним. Нами веселится под музыку из радио, нечто на подобии инди, а Чоппер играет с Усоппом. Санджи всё не отходил от рабочего места, Пудинг ему помогала. Фрэнки скрылся в машине. Зоро не видел Брука и Луффи, но первый уже через пару минут появился из палатки с фразой: "Доброе утро! Ой, не утро, йо-хо-хо-хо!". Второго же нигде не было. — Эй, тупое Маримо, пойди найди Луффи, нечего фигнёй страдать! Зоро лишь косо глянул на него, но встал с места и отправился на поиски, что было достаточно абстрактным понятием. Здесь лес, там поле, дальше можно и речку пересечь. Мест полно, а Зоро один, но с топографическим кретинизмом. Шагать бесконечно можно и искать тоже. Только Зоро сразу идёт в поле цветов, где на холме всегда прятался Луффи, как традиция. Монки, такой неумелый и неряшливый, в прошлом году сплёл ему венок из одуванчиков и ромашек, ещё и на голову ему нацепил. Ну точно "Голова-трава". Зоро поднимался выше, уже видя впереди соломенную шляпу и знакомую спину. Он садится рядом, потому что хочется, он так чувствует. Быть честным с собой и окружающими то, чему всегда поучало поведение Луффи. Этот человек восхищал, Зоро думал, всё закономерно. — Здесь красиво. Луффи держал в руках маленький букетик из травы и редких цветов, мелких, белых и жёлтых. Ророноа знал и такого Луффи, спокойного и мечтательного, всё ещё недостижимого. И ему это нравилось больше вечно кричащего и разрушительного Монки. — Красиво. Он смотрит на облака, потом на верхушки деревьев, спускается взглядом к линии горизонта, недалеко видны горящие окна домиков. Взгляд находит профиль парня. И Ророноа смотрит, долго и пронзительно, а Луффи внезапно начинает смеяться. Зоро срывает рядом с собой ярко оранжевый цветок, он такой же короткий как и остальные, но в итоге крепко держится у уха Луффи. Тот вдруг замирает, перестает болтать и медленно переводит взгляд на Зоро. А Зоро думает: «Дурак». И это слово бьётся в его голове подобно сердцу, потому что он не должен делать такие вещи, не должен так смотреть на него и птица в грудной клетке не должна так биться рядом с ним. Но Зоро не собирается сбегать или отступать, перевести в дружескую шутку – да, возможно. Монки всё так же не двигается, будто его гвоздем к месту прибили и смотрит на Зоро долго, цветка не касается, склоняет голову в бок и глаза щурит, не от солнца же, от ощущений. Странных и непривычных. Он сжимает руку, пачкается в земле и порывается встать, но вдруг останавливается. Но Зоро взгляд не отрывает, держит. Быть честным, то чего от него требовал Луффи, требовали и все остальные. И он обещал быть честным, знает Монки, он его не кинет, когда откажет. Он помнил Хэнкок и её печальный опыт. Тем не менее Луффи с ней общался и они хорошие друзья, пусть Боа всё ещё пытается воплотить свою мечту в жизнь и возраст её, видимо, совершенно не останавливал. Впрочем, для Луффи это условности. Может ли для него быть такой же условностью "парень"? Луффи возможно воспринимает всё слишком по-своему, вновь смеётся и улыбается ярче уходящего солнца. Зоро не может ему лгать, потому что лгать кому-то дорогому слишком больно. Луффи вот, совсем не больно. Он не понимает ни чужих больших ладоней на своих щеках, ни теплых губ на своих собственных. Ему не противно, ни в коем случае, это ведь Зоро, но что делать он не знает. Монки всё так же сидит перед другом и хлопает большими тёмными глазами, когда тот отрывается и смотрит куда угодно, кроме парня. — Мы друзья, верно? - спрашивает Зоро и надеется хоть на эту крупицу. Но Луффи молчит, он не уверен. В его голове уйма вопросов появляется и исчезает, не успевая дожить до захода солнца. А Ророноа терпеливо ждёт. Вглядывается в такое сложное лицо, где почти детские черты лица переплетались с серьезными размышлениями. Монки многое понимал в человеческих отношениях и, на удивление, даже таких. Но сейчас, всё было намного сложнее. Он вроде не воспринимал Зоро так, только как лучшего друга, брата, семью. Кем угодно, только не... — Прости. - в итоге обрывает Зоро и встаёт. Луффи цветок из волос не выбрасывает, носит до конца дня, поглядывает в сторону друга и думает, что Зоро в целом ведь хорошо целуется. Ночь тоже проходит слишком странно: Зоро быстро засыпает, как и всегда, а Луффи заснуть не может, ответственность за чужие чувства, так нелепо ложится на его плечи. С Хэнкок было легче, думает он, ведь Хэнкок ему не семья, очень хорошая подруга и надёжный человек, ей он мог довериться и открыться, но с Зоро он прожил всю жизнь и никогда бы не подумал о подобном исходе их отношений. Зоро ведь, это выпивка и сон, кэндо и вечные ссоры с Санджи. Зоро, он не слишком создан для любви, а Луффи слишком открытый и свободный, чтобы связывать себя какими-либо особыми чувствами. Даже осознание сего факта заставляет его хмуриться сильнее, чем когда-либо. Он представляет, что было бы, будь на месте Зоро кто другой, но совсем не получается. Луффи вздыхает ещё раз и переворачивается на бок, засыпает. Вот уж кому он и мог доверить всего себя полностью, так только Зоро. Ни через неделю, ни через две ничего не меняется. Зоро, всё так же молчаливая Голова-трава, ходит по университету, проводит время с друзьями, пропадает на тренировках. Луффи хочется думать, что всё как раньше, но "как раньше" не получается и он смотрит на Зоро силясь понять, что же произошло. Это не неловкость, она отсутствует у него от природы, и не смущение, чему здесь смущаться. Но ясно чувствует, что стоит подождать, доверяет своей интуиции и больше не смотрит на Зоро. — Тупое Маримо, ты уже достал! - налетает на него Санджи, прямо при выходе из университета. — Чего сказал, Завитушка? - он не собирается терпеть подобное отношение, хотя, скорее из привычки ругается. Но вдруг его останавливает ещё одна рука, женская. — Мы хотели с тобой поговорить. - встревает Робин, мило улыбаясь, а Санджи ужом вьётся вокруг. Они идут ещё несколько минут, пока не доходят до излюбленного кафе. Скоро сюда и остальные подтянутся, Зоро только не понимает,что за разговор заставил их прийти на час раньше. Потому он садится за столик, а напротив него Робин и Санджи. И если Санджи по обыкновению смотрит в окно, всё раздумывая о чем-то своем, это вообще было его любимым занятием, как считал Ророноа, то Робин заказала чашечку чая и вернулась к Зоро с весьма непривычным лицом и волнением в глазах, лёгким, но заметным. — Зоро-кун, - начинает она совершенно ласково. - Мы волнуемся, что уже какой месяц ходишь как в воду опущенный. Мы знаем, ты можешь решить все свои проблемы самостоятельно, но предложить помощь никогда не будет лишним. Зоро скрещивает руки на груди и поднимает вверх обе брови. Нет у него проблемы, была, но себя исчерпала. Какая-то часть колола ему сердце, несомненно, но вот проблемы у него как раз больше не было. — У меня нет никаких проблем. — Тогда какого черта с тобой происходит?! - Зоро уж было хотел вспылить и дать отпор, но его вновь останавливают. — Мы хотели узнать, связано ли твоё поведение с твоими... Долгими взглядами на Луффи-куна. — Ты в нём, тупое Маримо, скоро дырку прожжешь! Зоро мгновенно умолкает, не знает даже, рад он тому, что его друзья настолько внимательные или нет. Ему нечего прятать, но и отвечать нет смысла, даже в глазах Завитушки он видит понимание, может это было сочувствие, лишь поворачивает голову в сторону. Он не тот, кто будет говорить на такие темы, даже с наилучшими друзьями. — Луффи-кун сильно беспокоился на счёт тебя. Поэтому тебе стоит объяснить ему, что всё в порядке. Робин совсем хитро улыбается, самым краешком рта, и отпивает чай. Санджи всё время проводит рядом, то на него смотрит, то в телефон, то в окне друзей высматривает. Но Зоро согласен: ситуацию следует прояснить и сказать, что всё как раньше, только подожди ещё месяц-два и всё будет как всегда. Ророноа сам не уверен в правде этих слов, но уверен, что когда-нибудь всё вновь будет как прежде. Смотрит на счастливых, вечно счастливых, друзей, которых никакие проблемы не страшат и надеется, что может так же, просто наслаждаться моментом. Дни проходят быстро, экзамены начинаются как-то совершенно неожиданно и Зоро всё время ворчит на это, а потом и заканчиваются, когда он не понимает, что вообще произошло и стоит ли ему переживать. Всё-таки, переживать это не про Зоро, он же снова не думает, смотрит на небо из своей маленькой гостиной. Серое небо, скоро дождь пойдёт, Ророноа сырость разводить не будет, но бутылку взять пойдет. Зонт не берет, к чему ему он, если от круглосуточного всего пара шагов. Идёт, чувствуя, как по плечам уже стучат маленькие холодные капли. Определенно, надевать обычную футболку было ошибкой, теперь мокрая, неприятно липнет к телу. Зоро её всё одергивает и спешит к сверкающему в темноте магазину. Людей почти нет, в одиннадцатом часу здесь только кассир и пару иностранцев. Ророноа быстро хватает знакомую бутылку и, оплачивая, выходит. Ему бы не стоило столько пить по многим причинам, да и его друзья иногда указывали ему на проблему. Зоро таковой не считал. А на улице уже ливень. Он думает, здесь всего дорогу перебежать, и уже собирается выйти из-под навеса, как кто-то резко хватает его за плечо, становится холодно, чужая рука совсем ледяная. Он разворачивается и видит мягкую улыбку и веселые глаза, от макушки и до пят мокрого Луффи. Что он здесь делал, задаваться вопросом не хотелось его дом был примерно в километре отсюда. — Я заходил к Траффи. - Луффи словно читает этот вопрос в голове Зоро. - Но тут так внезапно начался дождь! — Купи себе зонт, не верю, что у тебя ни копейки нет. Зоро говорит ровно и четко, так же, как и всегда. А вот Луффи что-то там для себя решил, потому улыбается хитро, Зоро такого ещё не видел, и усиливает хватку на плече. Монки глазками хлопает и пар изо рта выдыхает прямо в шею Зоро и все смотрит прямо в душу. А он и бороться не пытается, мышцы только напрягает и Луффи это чувствует, руку опускает и шагает вперёд. И дождь его как-то уже не волнует. — Так что ты у Траффи забыл? Спрашивает Зоро только для того, чтобы не подниматься по тускло освещённому подъезду в тишине. Обычно здесь была толпа из их друзей, всё что-то говорили и соседи часто их за это ругали, иногда даже полицию вызывали. А Зоро с этим смирился и уже даже знал одного – Смокера. Он ему каждый раз бумагу выписывал, выдыхал дым из сигареты и ворчал, мол, надо уметь друзей выбирать. Зоро считал, что он как раз умел это делать. Дверь не закрыта, парень часто оставляет её так. Потому Луффи легко открывает её и почти падает от неожиданности в темноту квартиры, в последний момент ухватывается за стену, а Зоро включает лампу, затем и весь свет. Луффи здесь нравится, потому что не так тоскливо, есть он, есть Зоро, часто ещё и их друзья. Дома скучно и неинтересно, только что с лестниц съезжать ему нравилось или на чердак лазить, чтобы потом на крышу вылезать. Пару раз он приглашал на эту крышу Зоро. Луффи чувствовал себя тогда чудесно, чистое небо, теплый воздух и друг рядом. Много тем для обсуждений и несколько часов впереди, пока Зоро не позвонит опекун, лишний раз спросить, как его дела. Луффи дома мало времени проводил, всегда у Зоро или Трафальгара, что зависит в основном от настроения последнего. Он даже подумывал съехать в общежитие, на худой конец, просто уйти из дома, только вот Гарп запрещал. — Да я вещи некоторые хотел забрать. Оказалось, их там и не было. Луффи тяжко вздохнул и прошел в гостиную, где проводил больше всего времени. Если спать, то на диване, если есть, то на полу, если веселиться, то за общим столом. Монки смотрит в окно, дождь всё так же льёт, а Зоро приносит ему полотенце, кидает прямо тому на голову. Луффи молчит, пытается волосы свои высушить, те только вихрями поднимаются и не слушаются. Монки поворачивается, чтобы полотенце отдать, тут уже оно не поможет, но натыкается только на голую спину и уставшего друга. Футболка липнет и снимать её не удобно. Он замечает новый шрам возле поясницы, где-то сбоку ещё свежий порез. Зоро себя совсем не жалеет, думает Луффи и аккуратно тянет палец к красной линии. — Что ты..?! А тот весь на дыбы встаёт, вздрагивает и чуть не кричит. Нет, не больно, просто слишком неожиданно. Будь это кто другой, он бы концентрировался на человеке, даже спиной не повернулся бы. Но Луффи что, ему доверять можно, можно и спиной повернутся и не следить совсем. Он способен парню хорошую драку устроить и при особом желании даже победителем выйти, и Зоро продолжает верить, потому что у каждого есть какая-нибудь мелкая слабость. Монки всё водит пальцем по порезу, проводит выше и словно рисует какой-то узор. Спина у Зоро вся чистая, мокрая только, но приятная, Луффи нравится обводить мышцы проступающие и под лопаткой ладонь положить. Луффи вот всё равно, наверное, а у Зоро всё дыхание перехватило. Стоит себе и терпит. Сложно, но старается не двигаться лишний раз, чтобы тот не прекращал. Потом вторая рука ложится на спину, чуть ниже плеча. Спина высыхает от человеческого тепла и ладони тоже. Стоит признать, что Луффи и сделал, ему нравилось ощущение чужой кожи под руками. Обнять, обхватить, прижать, всё это для него почти как еда. Вот Зоро и рычит тихо, когда рука проходится от плеч к запястьям и возвращается к шее. Мышцы покалывает совершенно приятно, всё тело разом будто опускается в мягкую перину. Стоит телу почувствовать холод, как Зоро тут же хватается за ускользающую мысль. Он хочет знать зачем. Зачем Луффи всегда так слишком близко, на грани, чтобы сотворить что-то абсолютно дикое, а потом посмеяться и уйти. Зачем строить невинные глаза, когда его целуют, чтобы после совсем откровенно к нему прикасаться. У Зоро голова шла кругом от этих контрастов, он думает, так нельзя, это неправильно. Ещё он не любил, когда его использовали, но в голове не укладывается, Луффи не мог пользоваться чувствам других, особенно дорогих ему людей. Так что же творилось в его чернявой голове? Ророноа хотел бы знать ответ. Луффи совсем не больно бьётся затылком о стену, когда Зоро резко хватает за руку и перетягивает на себя, хочет видеть его глаза и лицо, только так понять, что происходило с этим вечно весёлым парнем. Он губами не улыбается, смотрит ясно, совсем не переживает, словно такие ситуации нормальные, словно так он делает каждый день. Зоро знает, тому скорее любопытно, каждую его эмоцию уже выучил. Он решает, что такие болезненные отношения им ни к чему. А то, что изводит обоих, должно исчезнуть, и быть по-другому не могло. — Ответь мне всего на один вопрос. Четко, чтобы я понимал, на что рассчитывать. - Зоро находит заинтересованный взгляд напротив, и он будто уже наперед знает все вопросы. - Мы всё ещё друзья? Луффи молчит, снова хлопает глазами большими и Зоро прямо внутрь смотрит, потом усмехается и глаза прикрывает. Нравиться ему что-ли Зоро такой измученный, уставший, чуть не в стену бьющий. А ведь ударить может, рука его прямо у уха Луффи. Тот вдруг резко приближается, сокращает расстояние почти сразу, касается кончиком носа чужого и руки за спину уводит. — Конечно друзья. И целует его сухими губами, рукой правой проводит по щеке, второй за плечо держится и даже в поцелуй улыбается. Зоро кажется, он с ума сходит и пьянеет сразу, пусть и не пил. Хочется ему, но не друга хочется, друзей у него полно и ценит он каждого. А Луффи вот особенно ценит, что терпит все его причуды. И стоило ему слегка оттолкнуть младшего, как он сам отрывается. — Самые лучшие друзья. - говорит он, и оставляет поцелуй на скуле. - Незаменимые. - продолжает парень и по второй щеке мажет. — Луффи... - Зоро рычит, готов пихать друга в бок, лишь бы отделаться от него. От слов ведь больно, дико режет под сердцем, водит где-то рядом, лучше уж сразу и напрямую, но Луффи долго не договаривает. — Больше, чем друзья. - продолжает он, и Ророноа застывает на месте, совершенно не понимая, чего ему ожидать. - Какие-то неправильные, влюбленные друзья. Луффи кивает себе и ногой вновь на Зоро лезет, словно всегда только для этого и тренировался. Целует шею и плечо, по ключице приходится. Зоро не верит, а если верит, то не понимает. Признание это у него такое или какие-то новые, очень странные игры. Но слова звучали слишком конкретно, "влюбленные друзья" было трудно не понять. Ведь для Луффи все были друзьями. Кто-то весьма необычными. Зоро его под ногу хватает, так же и вторую, и тот на нём виснет, как на дереве, довольный и улыбчивый, посмеивается тихонько. И прижимается всем телом очень плотно, так, что своим телом чужое тяжёлое биение сердца чувствует. Зоро втягивает его в долгий поцелуй, спиной к стене прикладывает и рубашку его легко снимает, пуговицы так и просятся. Шляпа тоже мешается, но аккуратно, Ророноа сам её на стол кладет, знает как Луффи она нравится. Монки и продохнуть не успевает, да и не хочется. Зоро требовательный, хочет всего и сразу, но везде не успевает, сжимает его резко и сильно, что Луффи чуть не давится. — Люблю. - шепчет он тому на ухо, и тот краснеет ещё сильнее, почти багровым становится. - Тебя. Монки на слова больше никак не реагирует, только дышит немного загнанно, неровно, почти обрывками. Носом Зоро в шею утыкается и сказать боится, хочет всё правильно сделать, чтобы точно понял. Такого признания, слишком открытого, он не ожидал и Зоро его тем сильно удивляет. А он ждёт, волнуется даже, потому что не скажи ему эти слова он дальше не пойдет, ошибку совершать не будет. — И я.