Покажу тебе Питер

      Свет медленно покидает улицы культурной столицы. Количество машин на дорогах резко увеличивается, а пробраться сквозь толпы на тротуарах в центре становится чем-то вроде испытания. Забавно наблюдать, как город со знаменитыми по всему миру белыми ночами, начинает медленно заполняться людьми именно в тёмное время суток. Коренных жителей сейчас мало чем можно удивить — виды давно уже приелись до такой степени, что аж тошнит, а вот туристы всегда будут рады забраться на какую-нибудь платную крышу в центре, чтобы сделать хотя бы парочку фотографий на память.       Чангюна знатно подзаебала эта тенденция с фотографиями на фоне города. Но пока бизнес этот приносит неплохие деньги, он готов раскрывать двери местной рухляди на Невском каждому, кто готов заплатить. Самого его уже просто неимоверно бесит весь этот открывающийся вид на центр, будь он под закатным солнцем или на рассвете, или же вообще с горящими по периметру тротуара фонарями. Ничего нового не увидеть даже по истечению двадцати лет, что уж говорить о двух годах и менее. Но знакомые лица здесь Иму попадаются достаточно часто. И все эти люди абсолютно разные, на фоне однотипных фонарей снизу. И писатели, и художники, да даже горе-косплееры. Чангюн видел уже, кажется, всех. Фотографов конечно он видел больше всего и чаще, поэтому заурядный парень с дорогим аппаратом на шее, стоящий рядом, его совсем не удивил.       Чангюн тяжко вдыхает и отпирает замок, что висит на двери с выходом на крышу и пропускает парня вперёд себя, сразу же удаляясь в самый дальний угол, устраивается у ржавых перил и бросает взгляд в противоположную от центра сторону.       Очень интересно получается, что эта самая крыша будто является линией пересечения двух разных миров. Мира фонарей, тонких тротуаров и искусства, и мира грязных подворотен, наркоманов и солнца, что будто бы светит холоднее. Смотришь в одну сторону — думаешь о том, как велик этот город, как много возможностей он даёт, но смотришь в другую и кажется, будто нет тут ничего необычного, будто это и не столица вовсе, а простой провинциальный городок с криминальной историей. Чангюн взъерошивает волосы на затылке одной рукой и цыкает языком.       Только один раз за время нахождения наверху он отрывается от раздумий и смотрит, чем же занимается его «гость». Парень ничего не произнёс за всё то время, что они находятся наедине. Всё время только недовольно смотрит то в объектив, то на открывающийся вид спереди. Погоду конечно он выбрал не совсем благоприятную. Слишком мрачно — солнце в последние дни вообще не появляется. Не повезло некоторым посетить город именно в это время. Чангюн отворачивается обратно и выпадает из реальности в очередной раз, по привычке уже закуривая сигарету, и продолжает стоять.       Слышится звук затвора фотоаппарата где-то совсем близко. Чангюн распахивает глаза от неожиданности и чуть ли не роняет сигарету на бетон, но вовремя сжимает губы. Он слегка оборачивается дезориентированный и ловит всё тот же недовольный взгляд, направленный в экран фотоаппарата. Парень напротив только спустя секунд тридцать обращает внимания на озадаченного Чангюна и неловко улыбается. — Наверное… — парень неловко топчется на месте своими потрёпанными конверсами. Чангюн машинально переводит взгляд на свои старые вансы и шаркает грязным носком по бетону. — Мне стоило сначала спросить разрешения…       Чангюн хмыкает и тушит сигарету о бетонную стенку, что находится рядом с ним. Отряхивает руки, будто он трогал что-то пыльное, несколько секунд смотрит в сторону пригорода и поворачивается на сто восемьдесят градусов, прислоняясь поясницей к металлическим периллам. — Стоило бы, но насколько я понимаю, ты немного опоздал, — Чангюн, как ему кажется, говорит совершенно беззлобно, но парень напротив почему-то слегка ёжится, будто от холодного ветра и делает небольшой шаг в сторону, опуская голову к земле. — Да, ты прав, — Им почти не может уловить отдельные слова, потому что парень вдруг почти полностью переходит на шёпот. — Я лучше их удалю.       Пухлые пальцы уже тянутся к кнопкам на фотоаппарате, но Чангюн успевает перехватить чужую руку, слегка стягивая объёмный кардиган с хрупкого плеча. Парень смотрит напуганными глазами на Чангюна и открывает рот, не произнося ни звука. Чангюн слегка одёргивает себя и убирает крепкую хватку с руки. — Прости. Получилось как-то слишком резко, — он чувствует себя каким-то школьником. Настолько атмосфера неловкости пропитывает достаточно свежий воздух вокруг. — Не то чтобы я против. — Просто ты говорил так, будто… — парень поправляет кардиган на плече. — Будто не очень любишь фотографироваться, скажем так. — Ох, я не то чтобы не люблю. Просто никогда не получался на фото. — Но здесь ты выглядишь просто замечательно! — Кихён пихает фотоаппарат в руки Чангюна и тот сразу обращает внимание на исполнение композиции. Этот парень явно знает своё дело. Им не отрицает — на этой фотографии он выглядит более, чем сносно. — Правда ракурс вышел не совсем удачным, — Чангюн отрывается от созерцания себя на фоне города и наблюдает, как собеседник неловко мнёт пальцы — скорее всего ему всё ещё немного страшно. — Хм… — Чангюн возвращает фотоаппарат владельцу. — Как тебя зовут? — Кихён, — парень чуть ли не роняет технику, когда пытается перехватить её, не касаясь чужих пальцев. — Если хочешь, то можешь сделать ещё одну фотографию, Кихён, — парень обворожительно улыбается, покачиваясь с носков на пятки. Приятным подарком оказывается наимилейшая реакция — Кихён прячет свою улыбку в рукаве кардигана, но глаза его выдают с потрохами, превращаясь в узкие щёлочки за одну секунду. Почему-то он очень счастлив. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Тогда, можешь, пожалуйста, поменять свою позу? — Кихён встаёт на своё прежнее место, слегка подальше. Но действительно, меняет положение и наклон фотоаппарата. — Без проблем, — Чангюн вздыхает и ступает обратно к перилам, убирая оставленную там пачку с сигаретами. — Нет-нет-нет, оставь, — Кихён машет рукой, Чангюн тут же останавливается. — Можешь прикурить одну?       Чангюн усмехается, но ничего не говорит, просто достаёт сигарету и новенькую дорогую зажигалку. Кихён же возвращается к созерцанию мира сквозь экран. — Зажигалка. Металлическая. Красивое сочетание твоей бледной кожи, металла, хмурого неба и тёмной олимпийки, — поясняет парень, крутя указательным пальцем правой руки по кругу, а Чангюн и может только стоять с зажатой между губами сигаретой и думать о том, как много разных факторов может сочетать в себе нынешняя «эстетика». Но не перечит, а просто подносит зажигалку к губам. Слышится несколько щелчков затвора. — Идеально, — Кихён тут же пролистывает несколько фотографий. Чангюн уже готов отойти от своего места позирования, как его лёгким толчком в грудь возвращают на место. — Постой ещё, пожалуйста, только повернись спиной и смотри вдаль, как ты смотрел до этого.       Чангюн не спорит, просто делает то, что делал ранее. Даже особо не стараясь менять эмоции на своём лице. Об этом сказано ничего не было — значит и не нужно уделять этому лишнего внимания. — Я сам не особо люблю фотографироваться, — доносится из-за спины сосредоточенным голосом. — Но очень сильно люблю фотографировать других, — щелчки звучат то ближе, то чуть дальше. — Это люди, которых я просто встречаю на улице, или мои друзья. В основном это вещи, — Кихён замолкает на некоторое время, слышатся шаркающие шаги по бетону и снова щелчок. — Которые мне нравятся, и которые я считаю красивыми.       Чангюн ничего не отвечает, только погружается куда-то ещё глубже в себя, Кихён же делает ещё пару фотографий и спустя несколько минут подходит со спины, чего не ожидает ещё раз задумавшийся Чангюн. Кихён без слов вручает ему фотоаппарат, а сам возвращается к созерцанию дворов, обшарпанных четырёхэтажек. Им листает все кадры до тех, что уже видел и удивляется по новой. Уже с себя.       Его взгляд не без эмоциональный, как он до этого считал, нет. Кихён как-то смог сделать его даже не просто задумчивым, а тоскливым. Этот взгляд будто передаёт скорбь по прошлому, а грязные дворы такого нарядного Петербурга, только усиливают этот эффект. Чангюн восхищен. Это невозможно описать словами, но он чувствует слишком много эмоций от одной только этой картинки. — Я почти на сто процентов уверен, — внезапно начинает Кихён, который уже успел сложить руки на периллах и устроится на них головой, кидая взгляд то влево, то вправо — рассматривая город получше, вероятно. — Что за всё время, что ты открываешь эту крышу для туристов, ещё никто не предложил сфотографироваться тебе. Вероятно, потому что считаю для тебя это некоторой обыденностью. Или просто не замечают того, что смог увидеть я. — В основном меня просят сфотографировать только большие компании друзей, — Им посмеивается и продолжает листать фото. — Я об этом и говорю. Фотографии должны что-то передавать. Мой самый любимый вид фотографий — это фотографии, передающие историю, смекаешь? — Кихён поворачивает голову и смотрит, на Чангюна, который замирает, пытаясь понять, о чём именно тот говорит. — Ты и твоя крыша за всё это время уже стали успеть хоть небольшой, но историей.       Чангюна будто прошибает током. Он не находит, что ответить на эту необычайно глубокую мысль для этого места. Переводит взгляд на фото, открытое на экране, а по пальцам проходит некоторое покалывание, потому что перед глазами будто бы действительно проносится целая история. Все те года, что он стоит на этой крыше и курит, курит, курит. Меняется только одежда, возраст и марка сигарет — чем старше он становится, тем меньше денег тратит на их покупку. Он не предавал этому никакого значения, всё то время, что он живёт здесь и работает. Ни одного раза, он не задумывался о таких вещах. Когда смотрел первые фотографии, он, как и сказал Кихён — посчитал всё это той самой серой обыденностью. А ведь и вправду, он и эта тесная, грязная крыша, уже считай, маленькая история такого большого и величественного Петербурга. Чангюн неимоверно окрылён, но до сих пор не знает, что сказать. Поэтому молчит, наблюдая за тем, как губы Кихёна изгибаются в нежной улыбке, когда он видит стаю воробушков, что садится на соседнюю крышу перепрыгивая с места на место. Чангюн непроизвольно поднимает руки с камерой и делает несколько фотографий. Кихён же, услышав это пугается, одёргивается от перил и непонимающе хлопает длинными ресницами, пока Чангюн медленно расплывается в улыбке, глядя на не свойственно удачную для него фотографию. — Хочешь я покажу тебе все красивые места Питера в ближайшее время? — Кихён подходит поближе, смотрит на фотографию и посмеиваясь, тихо произносит. — Если тебе будет не сложно. Я буду не против записать для себя ещё немного историй, связанных с тобой.