Клеймо

Колеса поезда отбивают всем знакомый ритм, маленькие солнечные зайчики бегают по моему купе. Все пассажиры спят, ведь сейчас около четырёх утра, а я тихонько напеваю мотивы любимой песни, которая играет у меня в наушниках. Обычно я еще не ложусь в такое время, я переслушиваю все возможные рок-н-ролльные песни 60-х годов, рисую незамысловатые узоры, а иногда и продуманные портреты. Думаю о жизни и общаюсь с воображаемыми друзьями, так как реальных нет. На замену реальным друзьям пришли виртуальные ребята, которые почти год ждут меня в другом конце страны. Я давно хотел отдохнуть, но не от работы или чего-то на подобии. Я хотел отдохнуть от самого себя, от своих привычек, слабостей и чересчур удручающей меланхолии.  Локомотив мчится к моим друзьям, они находятся в городе, в котором я так давно не был, а вагоны за ним, словно стереотипное и не рационально мыслящее стадо. Под это описание подходит мой город и моё окружение. С этим "прекрасным" местом можно найти множество схожеств с коровьей лепехой.  В этом месте обитают самые противные личности. Они всячески лицемерят, пьют до беспамятства, творят безумия. Хотел бы я поскорее покинуть эту гниль и переехать к людям, которым я нужен. *** А вот и моя остановка. давно я не чувствовал аромат исполняющегося желания. Я схожу с уже ненавистного мною поезда, ведь из-за тряски мой желудок никак не хотел держать мой завтрак, и иду по заданному маршруту. Мы с моими друзьями договорились встретиться возле клумбы, которая находилась совсем недалеко от железнодорожных путей. Неспешным шагом шаркаю ногами о плитку, дабы растянуть столь приятное ощущение ожидания. Я так долго этого хотел, так долго, что возможно даже не помню, когда не испытывать чувство. Вот. Вот они, они машут мне руками. У меня перехватывает дыхание и я, теряя только-только обретенный контроль, срываюсь и лечу к ним в объятия.  Вжимаясь в мятую, рваную и всячески истерзанную, но тем не менее родную курточку, сердце екает от нахлынувших эмоций. Я буквально чуть ли не ломаю ребра своим товарищам. После бесконечного заточения в одиночестве, без права на живое общение, безвылазной печали и уныния, чувствуется что ты по-настоящему нужен кому-то кроме мамы-папы. Это чувство дурманит мне голову.Теплое и мягкое чувство, что ты не один, что люди на этой планете такие же, они тоже могут ржать как кони, тоже смотрят фильмы и слушают дэт-метал. Я не один, я здесь, среди людей. Они меня любят, а я люблю их. Что-то говорят о том, как рады меня видеть, но я их не слушаю, настолько сильно мне хорошо. Аромат вещей, надетых на моих знакомых и друзей совершенно по другому пахнет. Они пахнут счастьем и смехом, пахнут сигаретным дымом, который мы вместе выплевывали, смеясь над очередной глупой и незамысловатой шуткой, а особенно тем, чем никогда и ничто не пахло.. Ощущением свободы и беззаботности. Тем, что мне так не хватает всю мою поганую жизнь. Вжимаясь в мятую куртку, я чувствую, как обладатель этой же курточки дружески похлопывает меня по спине и расслабленно хихикает. Из моих одурманенных счастьем уст рвется крик "Я рад". Черт возьми, я готов продать душу дьяволу, лишь бы только испытывать подобное почаще. Оказывается, обниматься не так уж и противно. За всю осознанную жизнь я плакал единожды, на похоронах моего дяди. Но сейчас это совершенно другие слезы. Эти слезы счастья одна за одной впитывается в одежду, навсегда запечатывая след и воспоминание о моменте. О моменте, когда все чувствовали себя так же, как в детстве, беззаботно. Когда как и в детстве можно подойти к ребенку, гуляющего недалеко от тебя и сказать "привет, давай дружить", а тебе с яркой улыбкой тараторят "конечно! как тебя зовут?". От радости и нервов начинаю заливаться хохотом, зная что это наконец происходит со мной. я обнимаю друга, а затем подругу, а потом еще одну.. и все настолько рады меня видеть, что сдавливают мое тело так, что мне сложно дышать. Возможно, дышать сложно не от сильных рук, а от важности момента. Теперь я уверен , что черная полоса жизни закончилась. Все хорошо Вытирая последнюю слезу я сажусь на скамейку, чтобы насладиться долгожданным общением ни о чем. Я задумался, смотря в пустоту, – Эй, все в порядке? – мой собеседник обеспокоенно щелкает пальцами. Я пару секунд засматриваюсь в пустоту. Меня резко настигает смех. Мне так смешно, что сгибаюсь пополам, а потом разгибаюсь, почти ложась на спину.  От смеха начинают наворачиваться слезы, А причиной истерики стало осознание, что это лишь сон, лишь чертово воображение. Такому не бывать, я не заслужил реальных друзей, я продолжу строить иллюзии о своей нужности обществу и воображать друзей. Мне так смешно от всего. Я продолжу жить в своем мире, где есть только музыка, сигареты и бесконечная тоска. Бесконечное заточение. Все слишком жалко. Я медленно успокаиваюсь и смотрю на собеседника, что так же смотрит в пустоту. Он понял, что я осознал свою ничтожность, моим снам очень нравится насмехаться надо мной. Я проснулся так же неожиданно, как и заснул. Глухо вскрикнул и вскочил с кровати. Моя спина ужасно болит, видимо, я спал в неправильной позе. Хрустящая кисть, что была полностью бледной из-за оттока крови, видимо, всю ночь я лежал на ней, тянется за телефоном. Почти падая с кровати я не замечаю ничего нового. Как всегда, сообщение от телефонного оператора. Надо будет попросить родителей пополнить мне баланс на счету. Моя стопа касается уже остывшей воды; я забыл, что с вечера налил ванную. В детстве я очень любил нырять на долгое время. Мне казалось, что я космонавт, ведь уши и ноздри закладывало, как в настоящем космосе. А космонавты такие же одинокие..   Пока мои волосы сохнут, я просматриваю социальные сети. Интересно, что я хочу там нового увидеть? Как всегда счастливые подростки веселились, гуляя вместе. Ох, как же долго моя кожа не ощущала дружеских объятий. А я, вообще то.. скучаю за людьми. Скучаю за объятьями, поцелуями в щечку, дружескими подкалываниями и осознаванием, что все хорошо. *** 2020 год. Пандемия С приходом пандемии я начал бояться вирусов, законопослушно сидел дома, носил тканевую маску,  которая вскоре превратилась в маску веселья и счастья на лице грустного уебка, требоющего к себе внимание. Сейчас все это вошло в привычку. Сижу дома, потому что привык. "Ты хотел быть один, это быстро прошло, Ты хотел быть один, но не смог быть один, Твоя ноша легка, но немеет рука, И ты встречаешь рассвет за игрой в дурака." И ведь действительно, я мечтал о спокойствии, но стадные инстинкты животного дали о себе знать. Я отвык жить как прежде, отвык гулять держась за руки, отвык общаться, потягивая дешевое пиво. После введения лок-дауна мое существование  изменилось в обратную сторону. Я все чаще вижу уродливых тварей, они пытаются наладить контакт со мной. Они пытаются достучаться, но я не имею права им отвечать. Я отвык отвечать даже им.  Их продолговатые тела, которые очень часто упираются в потолок, отдаленно напоминают анорексичного работника завода. Их глаза часто выпадают из орбит, они поднимают их с пола, протирают о мятую кожу и возвращают обратно. Губы разъезжаются в некрасивой дуге. Гнилые зубы видно через щеки. Я стал другом для этих существ, ибо между собой они н могут найти общий язык. Они доверяют мне свои секреты про смерть бабушек в онкоцентрах. Они все знают. Они знают когда и под какой звездой ты родился, знают когда и при каких обстоятельствах ты будешь лежать в гробу, тихонько посапывая в крышку. От этого глаза и выпадают. Они точно так же боятся, как и мы. Они боятся видеть все, для чего созданы. Я познакомился с ними, когда совершенно случайно попал в необычное место. Закрывая глаза ночью, я сразу же проваливаюсь в сон, потому что не сплю сутками. Не сплю, потому что читаю и слушаю голоса в голове. Каждая секунда проходит в самокопании. Мне стало противно видеть весёлых ребят в интернете, неприятно слышать смех из паршивых динамиков. Говорю же, я изменился. Вместо тёмного экрана на протяжении восьми часов, я увидел дом. Это что, сон? Окончательно открыв глаза, взгляд скользнул по объектам окружающей среды. Тусклый свет солнца пробивается сквозь темно-фиолетовые небеса, освещая тихое обшарпанное здание . Его мутные стекла не показывает внутренности, а козырьки держались на божьем слове, если бог вообще есть. Вокруг него выстроились кривые деревья, которые вот-вот согнуться пополам. Кажется, это тополя. Я шагнул и тут же округлил глаза, ноги увязли в густой грязи. С трудом поднимая ноги, я направился к этому дому как в дешёвых фильмах ужасов. Ничему жизнь не учит. Наконец дотронувшись подошвой порога, я струсил все что налипло на ботинки. Застыл. Впервые за несколько месяцев я действительно испугался как маленький ребёнок. Что там? Как реагировать на то, что внутри? Я дотронуться до двери, несильно дёрнул. Дверь не поддалась. Дёрнул сильнее, я случайно сорвал щепку, которая служила затвором. Щепка отлетела вниз, а дверца отворилась, показывая все свои секреты. Внутри было не все так мрачно, как снаружи. Пастельные чистые стены окружают одинокий стул и запачканный жиром деревянный стол. Я шагнул внутрь, запнувшись через порог, роняю какой-то булыжник. Зажмурился и скривил лицо, в ожидании чего-то страшного. Ничего. Ступая дальше, оглядываюсь по сторонам. Чуть дальше комнату продолжает коридор, а по углам я разглядел небольшую паутину. Я хотел было позвать кого-нибудь, но вовремя инстинкт самосохранения меня остановил. Я присел на стул, о чем вскоре пожалел. Он невероятно скрипел. Я провоцирую слишком много звуков. Опасно. Из-за угла послышался непонятный гул. Сердце ушло в пятки от страха. В дверном проеме показалась продолговатая рука. Я хотел убежать, скрыться, пригнуться, стать невидимым, но тело настолько оцепенело, что я е мог даже моргнуть или отвести взгляд. Вот он полностью предстал передо мной. Сгорбившись, он улыбнулся и протянул дырявую серую руку. Я все еще не могу двинуть и пальцем. Он что-то буркнул на своем, скривил лицо в гримасе злости. – Извините, прошу – у меня наконец-то прорезался голос – я не могу пошевелиться. Оно почти по-людски цокнуло языком и наклонившись, подняло меня на руки и понесло за угол. Обычно, когда меня поднимали на руки люди, я чувствовал черствость их костей и плоти. Их тела впивались в мое и доставляли мне дискомфорт, но тут совершенно все иначе. Я утонул в руках этого жуткого создания, его руки совершенно не чувствовались, казалось, что я просто летаю. Настолько мягко мне не было даже в кровати с ортопедическим матрасом. Ощущались только очень фактурные дыры на теле. Оно несло меня в далекую комнату, мы шли долго, каждый шаг отдавался зудом и неприятным шипением в голове. Каждая комната была похожа на предыдущую, стены все так же пастельного цвета, потолок усыпан мошками и огромными мухами, пол слегка поскрипывал под весом этого трехметрового создания. Оно периодически поглядывало на меня как на своего ребенка, в голову ударила дежавю, связанное с мамой. - Куда Вы меня  несете? - я набрался смелости и зажмурил глаза. Оно опять буркнуло что то под несуществующий нос и поставил меня на землю. Ламинат скрипнул, я все же легче этого создания, но сомневаюсь что моя жизненная ноша может быть меньше его. В чем-то мы явно схожи. Я наконец могу двигаться, но почему-то желание убежать совершенно пропало. Мне стало необъяснимо комфортно. Настолько комфортно, что я не испытывал такое никогда в жизни. Вдруг, вокруг меня очутились около пяти таких жутких тварей. Они все еще не имеют формы тела, их облик полупрозрачный. Они начали издавать звуки, похожие на те, которые издавал тот милый чудик. Я их не понимаю, не понимаю их несуществующий язык, но понимаю язык их эмоций. Они явно рады знакомству со мной, это я понял по их относительно радостному урчанию. Неужели это то самое чувство? Не хватает только мятой куртки и ментоловых сигарет. Я потерял чувство времени, сколько я тут нахожусь? час , два. а может и вовсе целый день, Не важно. важно лишь то что мы сидим в кругу и общаемся. Молчим, но общаемся. Это намного больше, чем человеческое взаимодействие, заключающееся лишь в бессмысленных разговорах о никому не нужной ерунде. Они лишь кажутся злыми и огромными, на деле они беззащитные создания, которые переживают по каждому поводу. Они все знают, я уже говорил. Однажды я решил спросить о том, как же они узнают про всё. Мы переместились в ту комнату, в которой все началось. Меня усадили за стол. Им же сидеть не нужно – они могут сидеть где захотят и на чем захотят, даже на пылинке. Они действительно всемогущие, могут превратиться в кого захотят, могут общаться с кем пожелают. Почему же они такие страшные? Они страшные лишь для нашего восприятия. Чтобы меня не пугать, они периодически заживляют свою кожу, но я отучаю и от этого. Они – уже не они без этих ужасных дыр, из которых течет непонятная субстанция. Я привык, мне это свойственно. – Разрешите разговаривать на моем родном – встал и слегка пригнулся в знак уважения. Иронично, но про мнимое уважение здесь знаю только я, – Дорогие мои, вы настолько величественые, что не могу не поинтересоваться.. Кто же вы? – Я оглядываюсь по сторонам; на меня направлены сотни прогнивших глаз. Чьи-то висят на мышцах, чьи-то ещё на месте, ну а от кое-чьих не осталось и следа – вытекли.