Колыбелька в отделении полиции

      Было это в семидесятых, а если быть точнее, в 1971 году. В то время страна ещё не полностью восстановилась после Второй Мировой. По-прежнему царило неравноправие, люди делились на богатых и бедных, последних было особенно много. Цены продолжали расти, зарплаты – уменьшаться, увеличилось количество безработных, поэтому сказать, что мне не повезло – ничего не сказать.       Тогда мне не было и года, а может и был, я не помню, но с точностью могу сказать, что был я очень юн, настолько, что не в силах сказать и слова, кроме "агу". Даже слова "мама" я не знал, не знал и не понимал, что оно значит. Откуда я родом, кто мои родители, я также не имел понятия. У меня были предположения, что их убили, ведь в этой, черт побери, Америке, криминализм процветал, правда, хорошей новостью это не было. Были мысли и о том, что моя семья была слишком бедна и не смогла справиться с ребёнком. А может, у меня были и братья или сестры? Кто знает... Но, размышляя, я чаще всего приходил ко второму варианту, ведь каким образом тогда я мог оказаться на пороге здания полиции? Ха-ха, логично, что пришел не сам. На тот момент я был безымянным, брошенным ребёнком. Характер мой, очень уж неспокойный, – мое проклятие и спасение. Тетя говорила, что даже издалека услышала мой плач.       Так вот... Однажды ранним утром идя на работу, женщина услышала громкий детский плач. И не ошиблась. На пороге полицейской базы, кстати, её место работы, лежал запеленатый ребенок. Подбежав к нему, женщина ласково погладила его по щеке, начав тихо что-то напевать. Даже объятия её были нежные, я помню, а голос сладким и умиротворяющим, правда, когда она смеялась, смех ее был похож на звонкий радостный колокольчик. Когда я заснул, меня уложили в самое необычное место: я спал в ящике стола той самой женщины. До сих пор вдохновляюсь её изобретательностью.       Тетя Лилия была доброй душой, она приютила меня, не смотря на все трудности. У нее была дочь – Розали. Она была красивой и вечно застенчивой девушкой, но я знал, что за кожным покровом скрывается нечто большее и таинственное. Розали приглянулась мне сразу, как только я её увидел. Её опрятные русые волосы, заплетённые в косу, болтающейся чуть ли не до бёдер (однажды я даже попытался отрезать её, так как вдруг мои мысли зашли о том, насколько тяжело девочке было носить столь огромную шевелюру), глаза светло-карие, оттеняющие на солнце янтарем, которые постоянно глядели на меня искоса. Но этот янтарный блеск! Он был восхитителен: я чувствовал нотку игривости в нём, нотки заинтересованности и нотки симпатии. Когда она смотрела на меня, я был счастлив. Наверное, я неправильно сказал. Даже сейчас я счастлив лишь от её взгляда, я счастлив, что она со мной. Спустя столько лет мы вступили в брак и живём вот уже больше двадцати лет. Ей досталась привычка от её матушки – привычка передразнивать меня. Как вспомню... тетя Лилия, когда мы ссорились с Розой, постоянно говорила с её фирменным прицокиванием языком: Эндрю, Эндрю! Как тебе не стыдно кусать гордые цветы! На что я постоянно обижался и шел в сад за домом, где росло много цветов, в том числе и роз. Скорее всего, именно из-за этих цветов Розали и получила имя. Моей жене и подруге детства досталось много чего от тети Лилии: её смех, такие же нежные руки...       Я могу много чего о ней рассказать, но всё же, главной моей героиней и спасительницей была её мать – Лилия, о которой я много упоминал выше. Эта женщина была стройной и высокой, у нее были постоянно кудрявые темно-каштановые волосы, собранные в хвостик. Глаза были зеленоватого цвета и излучали спокойствие. Тетя Лилия казалась надёжной и оправдывала это: она никогда не оставляла своих друзей и знакомых в беде, если и брала в долг, то обязательно отдавала всё вовремя. Я бы даже не нашел изъяна в ней, но он был. Она пила, очень сильно пила, но не так, чтобы каждый день, а именно в памятные дни, связанные с её погибшим мужем. Его убили очень жестоко и, причем, ни за что. Однажды он лишь шел со своим другом домой, но оказался предан им, и тот ввязал его в передрягу, из которой сам выбрался живым. Тетя проклинала его, ведь муж был интересным и безобидным человеком, он увлекался скульптурой из дерева и создавал не менее увлекательные и красивые шедевры. Мы собрались в один день: я с Розали и тетя, она расплакалась тогда. Эта женщина была такой же чувствительной, как и я. Причиной ее слез была радость и некая тоска за потерянным временем, проведенным с ним.       Тетя Лилия была самым близким и самым родным человеком в моей жизни. Я безмерно благодарен ей. Она стала моей матерью, научила всему и даже подарила мне чудесную жену. В этом жестоком мире есть люди, у которых огромная душа, готовая принять весь мир, но их, увы, так мало...