Cognosce te ipsum

Вот чего Маска не ожидал, так это того, что ему вдруг выдадут носителя. Он довольно смотрит на только что приобретенные руки. Могли бы выбрать класс D и получше, но это хоть что-то. Двое охранников надели на него наручники и вывели из комнаты. – Может, господа скажут мне, куда мы направляемся? – конечно, он всегда мог прочитать их мысли, но это было не интересно. С другой стороны, ему уже давно не представлялась возможности пообщаться с людьми. – Скоро узнаешь, – резко ответил охранник, кажется, абсолютно не расположенный к разговору. Его завели в комнату и усадили за стол. Обычно в этот же момент заводили сотрудника класса D, но в этот раз было пусто и Маске пришлось ждать несколько минут. Он задумчиво оглядывал помещение, параллельно пытаясь найти кого-нибудь, кому можно было бы залезть в голову. Не найдя "жертвы", он ушел в себя, задумчиво разглядывая руки носителя. Наконец, дверь с неприятным звуком открылась. Вошедшая была одета не в рыжую одежду класса D, как ожидалось, а в халат научного сотрудника. Комик с любопытством её разглядывал. Женщина была гораздо более живой, чем другие сотрудники. Она пристально смотрела на тридцать пятого, он прекрасно чувствовал её любопытство и азарт. Кажется, сегодня допрос может стать чуть более интересным, чем обычно. – Ох, какая приятная неожиданность! Обычно со мной общаются сотрудники класса D, почему же сегодня меня удостоили такой чести? – Потому что я хочу пообщаться с чем-нибудь, что не является человеком, а ты вполне подходишь, – безапелляционно заявила сотрудница. – Так вы доктор Абигол Янг? – О, ты уже узнал моё имя? Прекрасно, не придется тратить время на знакомство, жутко не люблю все эти официальности. – Обычно люди против когда я узнаю о них информацию используя свои способности. – Какое знакомое чувство, прекрасно тебя понимаю! – И что же за вопросы вы собираетесь задать мне на этот раз? – Ммм... Давай поиграем. Ты не читаешь мои мысли, но вопросы задаём друг другу мы оба, по очереди. – Ну... Это не совсем выгодные для меня условия. – Да ладно, не притворяйся. Ты азартен и не чужд подобных игр. – Хорошо, будем считать, я согласен. Можешь даже начать первой. Абигол довольно улыбается и кидает перед Маской лист бумаги с ручку. – О, это мне? Аби, ты ведь понимаешь, что я буду делать с этой бумажкой то же самое, что делал бы обычный человек? – Аби? Что за идиотское сокращение? А, впрочем, пусть будет, мне как-то пофиг. Да делай что хочешь, мне всё равно интересно. Так, мой вопрос. Зависит ли как-то твое поведение от носителя? Там, его манеры и походка, голос? – Я мог бы сказать, что это очень скучный вопрос, но после всего того, на что я отвечал до этого, лучше промолчу. Нет, от носителя у меня – ну разве что доступ к его памяти. Я полностью отключаю разум человека от его тела, так что на моё поведение и движения это не влияет. Ну, разве что, я могу использовать все возможности тела, но, всё же, не более, так что я предпочитаю управлять телами сильных и здоровых людей, нежели слабых, это даёт мне большую свободу действий. Надеюсь, этот ответ был достаточным? – Вполне. Думаю, в случае чего я смогу у тебя что-то уточнить. – Конечно. Что ж, теперь моя очередь. Ты, кажется, очень неплохой для человека психолог. Уверен, ты могла найти сколь угодно пристижную работу, но сейчас находишься в фонде. Полагаю, тут условия не самые лучшие, попасть сложно и приходится работать с существами, которые пугают людей. Немного странно, не находишь? Зачем оно тебе? – Если уж кого-то и пугают, то не меня. Можно сказать, ради этого я сюда и пришла. Ну и ещё, люди зачастую слишком просты и однообразны, я хорошо их понимаю. Скажем так, мне было скучно. – А мы действительно очень похожи, доктор Янг. – Сочту за комплимент. Теперь мой вопрос. Уверена, у тебя когда-нибудь был носитель, ну, если не постоянный, то как минимум более долговечный чем этот. Кем он был и как тебе больше нравится? – А что если я скажу, что такого не было? – Э нет, на вопросы надо отвечать честно, иначе в чем смысл игры? – Хорошо-хорошо, как скажете, леди. Что ж, у меня действительно был такой носитель. Надо сказать, я не слишком понимаю, почему он не разлагался от коррозии. А так он почти ничем не отличался от нормального человека. Это было необычно. Он находился в сознании, однако не мог управлять своим телом. Пожалуй, это удобнее, чем постоянно менять носителей. – И это всё, что ты хочешь сказать? – Абигол растянула губы в ухмылке, – Строго говоря, ты, конечно, выполнил все правила: ответил на вопрос ни разу не соврав. Вот только твой ответ не был полным. Ну, хорошо, чего-то такого от тебя и можно было ожидать. Теперь твоя очередь. – Отлично. Я явно не единственный с кем ты тут работаешь. С какими ещё объектами ты взаимодействуешь? – Сегодня только мой первый день работы, да и вряд ли я буду работать больше чем с тремя, так что до тебя я сегодня общалась только с одним. Его номер ноль сорок девять. Надо сказать, он гораздо больше похож на человека, чем ты, причем как внешне, так и психологически, хотя тоже весьма необычен и интересен. – А я смотрю, ты тоже не брезгуешь давать неполные ответы, – хмыкнул Маска, откидываясь на спинку стула. Абигол повела плечами. – Оба игрока должны быть в одинаковых условиях. – О, а можно тогда снять с меня эти наручники? Ужасно мешают! – Да не то чтобы я очень сильно против, но это запрещено правилами фонда, менять их я не могу. Скажи спасибо, что тебе вообще выдали носителя. – Спасибо, – голос Комика сквозил сарказмом, – но, полагаю, дальше я опять буду заточен в стеклянной коробке на неопределенный срок? Это так скучно, ты даже не представляешь! – Строго говоря, мне вообще сложно представить, какого это – быть куском фарфора. – Эй! Это было обидно, – наигранно грустным голосом воскликнул Маска, становясь трагиком. Абигол тихо засмеялась. – Ну, прости, прости. Хотя сказанное мной ведь действительно правда! Ладно. Скажи мне, ты знаком с кем-нибудь из разумных SCP объектов? – Возможно. В смысле, я абсолютно без понятия, кого из моих знакомых могли заточить здесь, сочтя их поведение недостаточно нормальным! – Если я не ошибаюсь, ты уже нарушал условия содержания. Хочешь сказать, что действительно не встретил никого из объектов в это время? – Ох, ну... Я видел ноль девяносто шестого. Не уверен, можно ли его вообще считать разумным, но интересным собеседником Скромника точно не назвать. О, точно! Ещё я пересёкся с этой железякой. Ноль семьдесят девятый, кажется? Весьма интересное существо, я хотел бы пообщаться с ним побольше, но, к сожалению, нас лишили этой возможности. Кстати, а в этом фонде нет опции общения с кем-то из объектов, раз уж ты их упомянула? Было бы интересно познакомиться с ними! – Не думаю, что подобное будет приветствоваться, но, с другой стороны, запретов на подобное я не получала, – Абигол ненадолго замолчала, записывая что-то в своем блокноте. – Кстати, ты когда-нибудь играл в театре? – Ну надо же, хоть кто-то здесь задал мне, казалось бы, столь очевидный вопрос! О да, конечно же я играл в театре, более того, сделал вполне неплохую карьеру! Меня приглашали в самые известные театры мира, так что я вполне заслуженно считаю себя гениальным актером. – В целом, чего и следовало ожидать. Какие были твои любимые пьесы? – Мне сложно выбрать несколько. Определенно, среди моих любимых был Гамлет и другие произведения Шекспира, а также древнегреческие произведения. Пожалуй, я действительно не знал ни одного автора лучше, чем Софокл, Эсхил и ещё несколько их сородичей! – Маска активно жестикулировал, радуясь возможности поговорить на одну из излюбленных тем. – Не смотря на то, что я не большой фанат театра... Думаю, было бы интересно посмотреть, как ты играешь. Но, к сожалению, на этом нам с тобой придется попрощаться. Мне надо успеть до конца рабочего дня сделать ещё несколько вещей в Фонде. Полагаю, в скором мы ещё увидимся. – Звучит прекрасно, буду ждать, леди! – Маска встал и наигранно поклонился перед тем, как сложить и отдать Абигол бумажку и ручку. Сотрудница хмыкнула, кивнула и вышла из камеры, а через пару минут вывели Комика. *** Прохладный вечерний ветер уносил в небо дым от сигареты. Абигол стояла прислонившись спиной к стене и докуривала сигарету, задумчиво смотря на темный асфальт. Работа в Фонде однозначно была даже лучше, чем она себе представляла. Только в первый день она уже нашла что-то интригующее. Больше всего волновал пока Доктор с этими его потерянными воспоминаниями, хотя Янг не была уверена, что это именно они, но учитывая, что она теперь работает с аномалиями, пора привыкать к тому, что, строго говоря, возможно вообще всё что угодно. Окурок летит в ближайшую урну, а Абигол толкает тяжёлую дверь большого и достаточно старого здания. За дверью её встречает огромное полутемное помещение с каменной лестницей посередине. Звук шагов в тишине звучит гулко, отзываясь эхом из дальних углов. Женщина быстро поднимается по лестнице и дёргает тяжелую дверь, заходя в освященное мягким светом теплое помещение. Везде стоят огромные шкафы с книгами, образуя своеобразный лабиринт. – Прошу прощения, мы уже закрыты... А, Абигол, это ты. Пожалуйста, проходи, – из-за шкафа вышел молодой мужчина со стопкой бумаг в руках. – Ты опять приходишь после закрытия и без предупреждения, – слегка укоризненно заявляет он. – Сегодня у меня даже есть оправдание: я ушла с работы поздно, так что добраться до тебя раньше не смогла, уж прости. Собственно, у меня есть всего одна просьба, – Янг достает из большого кармана куртки блокнот и открывает на одной из первых страниц. После допроса Чумного она зарисовала обложку лучше всего сохранившейся пьесы. Не то чтобы информация и том, какая книга была у Доктора была ей так важна, однако любопытство как всегда брало вверх. Абигол была из тех людей, которые могут долго и упорно искать информацию по какому-то вопросу всеми доступными способами, даже если ответ, в сущности, не даст абсолютно никакой полезной информации. Мужчина аккуратно взял блокнот из рук Янг, заинтересованно рассматривая рисунок. – Это фрагмент обложки какой-то пьесы. Не то чтобы я ожидаю, что ты сразу скажешь мне от какой книги эта обложка, всё же, изображение не точное, а вариантов слишком много, но вдруг. Мне пригодится любая информация, ты знаешь. – Я, наверное, должен был сказать, что ты переоцениваешь меня и знать обложки всех пьес я никак не могу, но, слушай, конкретно эту я действительно видел, причем совсем недавно. Но почему ты вообще этим интересуешься? В смысле, я абсолютно не представляю, где ты могла это увидеть. Абигол покачала головой. – К сожалению, не могу тебе этого сказать. Ну так что это за книга? – Сборник трагедий Софокла, причем ещё средневековый. Думаю, их осталось всего пара на весь мир и охраняют их очень качественно. Собственно, ты же знаешь, я специализируюсь на рукописях и недавно начал работать над пьесами. Около месяца назад мне попался один из экземпляров книги, которую ты показала. Абигол удовлетворённо кивнула. – Спасибо, знал бы ты, какую прекрасную информацию ты мне сейчас сообщил. Мне правда жалко, что я не могу рассказать, что у меня происходит. На этом, к сожалению, я вынуждена попрощаться. – Пока! – человек весело улыбнулся и махнул рукой, проводив посетительницу до двери. Абигол стоит на мосту, оперевшись спиной на перила и зажигая очередную сигарету. Последнее время она курит слишком много, но сегодня можно. Мысли яркими огнями мечутся в голове, спасает только прохладный воздух и простор ночного города. Голову не покидает одна теория. Янг никогда не доверялась ничему, кроме достоверной информации и подавляла все попытки мозга составить картину не имея фактов. Однако в этот раз мысли были слишком назойливыми. Она запрокидывает голову, выдыхая дым, и глядит на серое небо. Могло ли быть такое, чтобы Чумной и Комик были знакомы ранее? Этому не было ни одного доказательства, только пара совпавших фактов, да интуиция, на которую она полагаться не привыкла. Однако идея дать двум объектам пообщаться казалась все более и более заманчивой.