Европейские и Скандинавские истории

Воскресное утро встретило экспедицию туманом, окутавшим зеленую равнину бело-прозрачной дымкой, и моросящим дождем, что накрапывал всю ночь, бесшумно падая на сырую землю. Вдали виднелись силуэты гор, поражая своим величественным спокойствием. Для завершения картины не хватало призрачных рыцарей из древних легенд, безмолвно идущих, как в годы своей жизни, неведомыми тропами. Вокруг торжествовала атмосфера лени, оттого люди пробуждались неохотно, словно это был понедельник. Помощники экспедитора разносили завтрак, оставляя возле каждой палатки по три бутерброда с сыром и чай Коннемара. И, в свою очередь, путешественники, приведя себя в порядок после глубокого сна, усаживались возле ночлега и принимались за завтрак. А тем временем голубой пейзаж с немногочисленными облаками сменил серость неба - дождь прекратился. А туман открыл вид чарующего ландшафта изумрудного острова. Томас, как и большинство, сидел в одиночестве и уминал свой полуостывший бутерброд, запивая бодрящим зеленым чаем. Он впервые участвовал в путешествии по равнинам Ноклискрана и побережьям Куилти и Дафмора. В свои семнадцать лет он представлял странствие куда ярче, чем было на самом деле. Но природа взяла верх над неоправданными ожиданиями и сгладила все острые углы в сознании Томаса. - Доброе утро, - неожиданно поприветствовал его старик, присев рядом с юношей. - Доброе, - отозвался Томас, только-только допивший чай. - Я вижу ты здесь новичок, если вопросы какие будут - обращайся. Кому как ни нам, умудренным опытом, молодым помогать. Да, забыл - Уалтар Фоули. Можно просто Уалтар, - добродушно произнес старик. - Томас Флэнаган, - представился парень и продолжил. - Да тут все просто: идем-идем, отдыхаем, перекусываем, спим. Любой разберется. - И все? - вкрадчиво спросил утренний собеседник ирландца. - Не совсем, - буркнул Томас, - новые впечатления, да и развеется будет на пользу. Правда, нужно приложить усилия - тут иначе, чем дома. - Усилия? я так понимаю, ты не про тяжесть походного рюкзака, - с легкой улыбкой произнес Уалтар Фоули. - Твое сопротивление новому и неизведанному всегда отягощало, как бы сказали поэты, твое сердце. Потомки кельтов с рождения наделены железной волей; в случае, когда она уместна, ее называют настойчивостью, а в иных ситуациях, не разумного применения, - упрямством. У тебя скрытое, внутреннее упрямство. Уж я-то знаю - сам нес мешок тягучих мыслей и болезнетворных принципов в своей голове. Как вспомню, аж плеваться хочется, сколько времени потрачено. - И как вы справились с ними? - Ну как, тут целесообразнее оставлять, а не справляться, ведь борьба только их усилит. Они как гидра: отрубил одну голову - выросло две, отрубил две - выросло четыре, и так до бесконечности. Потому напролом с ними нельзя - сожрут! И вот однажды мне надоело ходить раненным страдальцем, и я спросил себя: "Уалтар Фоули, либо ты остаешься бараном до окончания своих дней, либо посылаешь к черту на рога всякую чушь, застрявшую в извилинах твоего мозга ". Я мог бы и тебе сказать: "Не будь дуроломом" - и все были бы счастливы, но дело не в этом. Тут главное принять решение: окончательное, взвешенное и неоспоримое. Слова, услышанные Томасом, были просты, но целительны, подобно соку Алоэ, что попадая на рану, стягивает ее до полного заживления. В искусстве вести беседу равных Уалтару Фоули не было, потому даже закоренелые скептики с согласием его принимали. О чем бы он ни говорил - все слушали и замирали, поскольку его речь несла успокоение. Так и юный ирландец - сидел и слушал, и лишь печалил тот факт, что скоро в дорогу. И, каким-то, неуловимым образом, мысли стали явью, старик резко, но к месту, закруглил свою речь. Кивнув, он поднялся и отправился в сторону дальних палаток, намекая, что "Крейсер Варяг скоро отчаливает от пристани". Путники уже толпились возле условного места сбора; юноша, собрав свой походный рюкзак, спеша устроился с краю, страждущих зеленого сигнала. И, к их радости, Джон Маккинзи - ведущий группы - сделал долгожданный жест рукой и повел всех дальше. Вот он - неотредактированный человеком мир; где все естественно, где каждый цветок растет именно там - на своем уникальном месте, где зеленый ковер из трав напоминает загадочное море. И хотя Томас родился в Миллтаунпассе, - в деревне, - что находится в графстве Уэстмит, все-таки, и там по работала рука человека. Разве что остались нетронуты Миллтаунпасские высокородные болота, вызывавшие интерес только у экологов и у натуралистов смежных сфер. Второй день выдался труднее, поскольку ближе к обеду начался ливень, да такой, что даже дождевики еле-еле защищали от капель, смахивающие на стрелы Тлалока, любившего насылать климатические невзгоды. Вот и сегодня он дал жару, Что же до старика Фоули, то Томас его за весь день ни встретил ни разу, будто его и не было вовсе. К семи часам вечера, Джон Маккинзи остановил изрядно уставшую группу и дал поручение своим помощникам - Делме Нильсон и, её брату, Гьёрду Нильсону, - : расположить лагерь, провести инструктаж и начать подготовку к ужину. В приготовлении участвовали, как правило, один из помощников и трое из группы, которых выбирал жребий: шляпа с листочками внутри, с тремя нарисованными символами поварского ремесла на трёх бумажонках из двадцати пяти. Совсем как лотерея, только наоборот. Тянули все, надеясь на удачу, подозрительно обходившую стороной. Юноша вытащил скрученный в трубочку листик и развернул - вилка. "Что ж, все бывает в первый раз"-подумал он, и, вместе с двумя счастливчиками, пошел на самодельную полевую кухню, где их ожидала Делма Нильсон, чем-то похожая на очеловеченную эльфийку. Томаса, как неискушенного повара, Делма попросила разлить чай по кружкам и, в конце, помочь разнести ужин по палаткам. А двух остальных молодых людей, чья удача во время жребия решила вздремнуть : развести огонь, сварить макароны и гречку, разложить по тарелкам. Делма Нильсон, несмотря на молодой возраст - ей было 25,- была профессионалом и с легкостью руководила коллективом, каким бы разношёрстным он ни был. Её, солнцем отмеченная, макушка постоянно мелькала в разных концах лагеря, но сейчас она стояла возле котелков и наблюдала за варкой макарон. Управившись с ужином раньше положенного, кухонная четвёрка, по традиции, осталась трапезничать у костра. - Как вам поход под дождем? - нарушила тишину вопросом Делма. - Весело, - ответил Вильям Адамс, тридцатиоднолетний валиец.- Я в такой дождь даже собаку не выгуливаю. - А какой породы? - поинтересовалась девушка. - Корги, - гордо произнес Вильям. - Вилл, - так называл Вильяма Адамса его друг и, случайным образом, коллега по кухне Вестлей Бароу, - Корги, это та, что снималась в фильме "Хатико"? Он его ждал, ждал... - Да нет. Во-первых, в этом фильме другая порода. Японская или корейская - с тех мест. А во-вторых, мой балбес не будет столько ждать. Скорее я поверю, что мир держится на трёх китах или в пришельцев из космоса. - Вот если бы этот пёс был как твой, ни таким верным, было бы намного лучше. Излишняя верность, как по мне, перебор. - проговорил Вестлей доедая гречку с хлебом. - Ага, - пробурчал в нос Вильям, пережевывая пищу. - Вестлей, - включилась Делма Нильсон, - а как ты представляешь себе нормальную, то есть не излишнюю верность? - Скажу так, быть верным тому, кого уже нет - глупо. Или если чувствуешь, что начинает мешать и выбивать почву из-под ног. А это, как по мне, самовредительство какое-то. Никто не будет верен заплесневелому хлебу. Делма Нильсон промолчала, поскольку она, как и многие другие девушки, была не сильна в лабиринтоподобных рассуждениях. У неё была красота, воля, энергия, да почти все, и, пожалуй, такие беседы раскрывали её личность полнее, так как срывали покров идеальности. Унаследованный ею характер северных гор выражался в сдержанности и любви к порядку. Витиеватый микс качеств шведки заметили работодатели одной североирландской фирмы, чья деятельность состояла в организации экспедиций, и после собеседования предложили ей работу - работу её мечты. Вильям и Вестлей, доделав свою часть работы, отправились в палаточный лагерь. А Томас и Делма остались мыть тарелки и столовые приборы, позвянькивая походной утварью. - Мне кажется, - внезапно начал Томас, - вы с Вестлей говорили о разном. Он вел речь о верности всем подряд, а вы о тех, кто вам по-настоящему дорог. - Я тоже так думаю, - согласилась Делма.- А так, у нас сражения и битвы мнений случаются частенько. В театр не надо ходить - все под рукой. Случай был, как миссис Галан и мистер Макди дискутировали, как у нас водится, о всем и ни о чем. Сначала все шло спокойно и ничто не предвещало ссоры, потом как началось, хоть разнимай. А все из-за чего? - из-за атомной станции. Конечно, мистер Макди утверждал, что атомная станция - великое изобретение, новейшие технологии и все в таком духе. А мисс Галан считала, что люди, ввиду своей криворукости, не могут гарантировать безопасность, а играть со смертью, лишний раз, без надобности. Далее интересней, в самый разгар спора пришел мистер Хэнд за добавкой, и неприминул подкинуть дров сказав, что с атомной станцией или без нее - мы все и так умрем. И единственное о чем стоит побеспокоиться, так это о том, что ему систематически недокладывают еду в тарелку, а регулярное недоедание, по его мнению, враг номер один. - И не поспоришь, - сделал вывод Томас. - Почему? Было бы желание, и не такие вещи опровергали у нас, - улыбнувшись сказала Делма. - Вы не знаете Уалтара Фоули? - спросил юноша. - Он в нашей группе должен быть. - Не припомню, может ты перепутал имя или фамилию? - Точно говорю, по крайней мере, он так представился. Ему на вид семьдесят, где-то так. - Хорошо что ты уточнил возраст. У нас в группе нет людей старше пятидесяти, - отчеканила Делма. Её ответ привел Томаса в замешательство, но он не подал виду. - Ну все, теперь можно и отдыхать, спокойной ночи, Томас. - Угу, - промычал юный ирландец и побрел к своей палатке, чуть споткнувшись о корягу, разочарованно глядящей ему в след. В годы Томаса многое списывалось на переходный возраст, когда внутренний мир преломляется через призму обстоятельств, и все что было раньше обретало новые формы. Шаткие соломенные конструкции преображаются в каменные стены убеждений, а, иногда, в гибкий, легкий и вечнозеленый бамбук, - в Азии его называют гигантской травой, - позволяющему строить универсальные дома, ломая дизайнерские штампы и стереотипы. Так же подумала Делма Нильсон, когда Томас спросил про Уалтара Фоули, - " Это у него подростковое - пройдет". Стемнело. Зажженные свечки в мини-домиках постепенно угасали, сквозь тряпочные стены. Вечерняя прохлада, балансирующая на грани легкого морозца, играла в игру -"Если можешь - усни". После часа съёживания, трений ногой об ногу и гимнастики пальцев ног и рук, проигравшие надевали шерстяные носки, а кое-кто и ботинки, и медленно погружались в сон, под пение башенного стрижа. В голове ирландца царил беспорядок, созданный таинственным стариком, а быть может и им самим. Для помутнения рассудка он был еще молод, да и еда, и чай не могли вызвать галлюцинаторное видение, так как ели все, а Фоули видел он один. Хаотические измышления юноши, о причине случившегося, остановились на словах старика, акцентируя внимание на то, что он сказал воскресным утром: "Если будут вопросы - обращайся". "Да-а"- подумал Томас, включив внутренний диалог, -"Как обращаться к тому, кого не видишь?". - Белиберда, - произнес он вслух. - А вот и не белиберда! - входя в палатку возразил Фоули. - Не все можно объяснить на основе имеющихся знаний. Старик казался запыхавшимся, раздраженным и усталым; одетый не по погоде: в осеннюю тёмно-зелёную куртку, в тёплые влагонепроницаемые штаны поверх болотных сапогов, более уместных на непроходимой топи, чем на равнине и окологорной местности. Волнение гостя миновало ирландца, поскольку измотанный за весь день организм юноши отказывался напрягаться, как физически, так и ментально. - Мистер Фоули, вас же...- начал было Томас. - Да-да, - перебил его старик. - У нас мало времени. На все про все около пятнадцати минут. Слушай и запоминай, что я тебе скажу. А главное - не делай поспешных выводов, даже если мои слова покажутся вымыслом сумасшедшего. Юноша озадаченно посмотрел вверх и, возвратив взгляд на гостя, кивнул. - Томас, - после небольшой паузы он продолжил, - первое, что тебе нужно знать - Я это ты Ты в будущем. - Я все понимаю, но то, что вы говорите звучит странно. - ожидательно выдавил он, тщательно подбирая слова. - Мне по нраву твоя тактичность, и все же, если перевести сказанную тобой мысль, ты думаешь я нафантазировал. - А вы, окажись на моем месте, как решили бы? - Ха, если бы я знал то, что знаешь ты - несомненно подумал, что у старика крыша едет, оттого несет околесицу, - признал Уалтар Фоули.- И твой ответ заранее был мне известен. Ожидать, с моей стороны, другого было бы по-детски наивно, а потому я кое-что приволок с собой. Сейчас ты в этом убедишься, - произнес он, задувая догорающую свечу. Но перед тем как задуть единственный источник света, он достал из внутреннего кармана куртки шкатулку, с размером в ладонь, и открыл её, в момент угасания огонька. Очевидно - нечто находящиеся в миниатюрном ларце, служило подтверждением слов убеленного сединами визитёра. И Фоули не прогадал. Из деревянного вместилища, тоненькой линией, медленно возносилась вереница самосветящихся песчинок и, коснувшись тряпичного потолка, начала обволакивать палатку изнутри, освещая её. - Ну как? - спокойно спросил старик. - Теперь ты мне веришь? - Еще как, я не знаю во что верить. Что это такое?! - Атомные светлячки с нулевой радиацией. Они живые, как я и ты. Безобидные создания, при условии, что их не заряжали ядерной энергией. Но в руках безумца, наделенного властью, они могут стать смертельным оружием. Достаточно их выпустить из шкатулки, а дальше ты сам видел. Сначала их использовали на Новый год в качестве гирлянд, потом светлые умы торговых корпораций расширили сферу их применения, а затем и военные ими заинтересовались. Правда у них есть один минус - нужно кормить. Стоит признать, что по части кормёжки лампа удобнее, я - бы сказал идеальна, но в светляках есть что-то душевно-умиротворяющее. - Интересно, и все же зачем вы тут? Даже если предположить, что вы это я в будущем - к чему такие риски? - вернулся в реальность, чуть было не утянутый историей Фоули, Томас. - Мы, то есть я в прошлом и ты в будущем, совершим катастрофическую ошибку, построив машину времени... - Про перемещение во времени уже догадался, иначе как бы вы тут оказались, - вставил свои пять копеек ирландец. - Да, верно. Так вот: разработка, чертежи и техническое описание устройства были засекречены. Но, через некоторое время, произошла утечка данных в мировую сеть. Информация стала доступна абсолютно всем. И пошло-поехало: мастера, технари-самоучки, и простаки, чьё любопытство, подогретое прессой, стало безграничным, пробовали повторить наш фурор. Самые рукастые обогатились, поскольку желающим иметь домашнюю машину времени не было конца. Как ты понял - каждый третий обзавелся нашим изобретением. Дальнейшие развитие событий привело меня к скорбному обобщению, что люди порочны ровно настолько, насколько трава зелена. Веками копившееся обида, месть, гнев, зависть находили свой выход. Многие возвращались в прошлое и учиняли справедливость на свой лад. Безумие овладело рассудком тех, кто еще вчера, с пеной у рта, отстаивал мораль, свободу и равенство. Брат мстил брату, дети отыгрывались на родителях, а бизнесмены и политики сводили счеты с конкурентами ради богатства и власти. Безусловно, находились и те, кто возвращался в прошлое для встречи с рано ушедшими родственниками и друзьями, но их было меньшинство. - А зачем вы ее создали? - Во-первых, не я, а мы. И во-вторых, когда учёный изобретает что-либо грандиозное, то все мысли устремлены не на то, к чему приведет его творение, а на сам процесс, и, скажу по секрету, даже если и придаются раздумию по сему поводу, то охватывают лишь позитивную сторону вопроса. Я же, в состояние душевного подъема, полагал как изменится наш мир, сколько можно сделать новых открытий, используя нашу машину, и даже верил, что нам удастся узнать появление всего живого на земле. Последняя идея не мне одному пришла в голову, и некоторые отправились в прошлое за ответом. - И как? Узнали? - спросил заинтригованный ирландец. - Нет, они больше ничего не сказали. Попросту не вернулись, хотя таймер возвращения задавался, как и полагается, до отправки в прошлое. Тёмная история. Удивительно, но данный способ, в ряде государств, был избран как высшая мера наказания для преступников. А если кто-то из них вернётся, то, в обмен на информацию, им сократят срок. Такие пироги, - заключил Уалтар Фоули. - И вы пришли ко мне чтобы рассказать с чем мне придётся встретиться? - И да, и нет. Я тут для того, дабы предупредить тебя - к чему привела наша разработка. Надеюсь, ты откажешься от карьеры учёного или хотя бы смастеришь что-то менее...- старик взял паузу, подбирая слова. - Менее катастрофическое, - помог юноша подобрать дипломатичное слово - Да, можно и так сказать, - принял дополнение гость. Нужда во сне схлестнулась с неутомимым любопытством, и Томас, подобно ребенку слушающего сказку, находился одной ногой в краях дремоты, приближаясь к первосонию. Хваленая ирландская стойкость неумолимо таяла майским снегом, а перед тем, как окончательно отключиться, потомок кельтов улицезрел переход Уалтара Фоули из "его прошлого" в "его настоящее". Со стороны переход напоминал плавное исчезновение, будто тело старика, состоящее из пикселей, стиралось ластиком, потихоньку становясь все прозрачнее и прозрачнее. Гость сидел спокойно - не двигаясь, и, закрыв глаза, погрузился в себя. Но медитативность в лике Уалтара длилась недолго. Перед заключительной фазой скачка во времени, он постучал по шкатулке, словно приросшей к его ладони за время нахождения у Томаса, и светляки, той же вереницей, устремились обратно, откуда и вышли. Свет в палатке и серо-зеленых глазах юного путника погас до утра. Третий день прошел скромно, по сравнению с двумя первыми. Группа, по совещавшись, решила свернуть к озеру Донелл и разложить там лагерь. Для разгрузки и восстановления сил лучшего места и не придумаешь. Само озеро, по мнению Вестлей Бароу, напоминало призрак столетней старухи с крючковатым носом, тогда как его коллегам по шествию, водоём ассоциировался с чудаковатым и зигзагообразным медведем, рычащим в сторону Клонедрама...