Hide ur teeth

– Почему ты не можешь мне отсосать? Бакуго не любил церемониться, поэтому всегда задавал волнующие его вопросы прямо. Киришима до сих пор не знал, как ему к этому относиться – пытаться отшутиться в подобной ситуации точно не вариант, уж слишком серьёзно его парень выглядел, и смотрел ещё так пожирающе, с искорками жгучей обиды во взгляде. Будто в ответ на серьёзный мыслительный процесс, отразившийся на лице Киришимы озадаченной гримасой, он натянул тонкое одеяло до самого подбородка и посмотрел уже враждебно. У Эйджиро от подобной перемены всё в горле поднялось и застряло, вызывая смущённый кашель. Несколько секунд назад они вроде как собирались переспать, и его горячий бойфренд, в пару мгновений лишив обоих одежды, приглашающим жестом раздвинул мощные бёдра. Киришима от приглашения не отказался, устраиваясь между, но тут ладонь Бакуго как-то уж слишком подозрительно вплелась в ярко-красные не уложенные волосы и недвусмысленно надавила на макушку, будто заставляя спуститься поцелуями ниже шеи. Вот тогда-то Киришима всё понял и проебался. – Послушай, – раздражённо начал Бакуго, все ещё меря его хмурым взглядом, – меня пиздецки бесит, когда ты вот так молчишь. Скажи, что не так? Дело в моём члене? Киришима нелепо моргнул глазами, открыл рот, пытаясь что-то сказать, но тут же его захлопнул. Нет, конечно, дело было не в члене. Член Бакуго был аккуратным и достаточно большим, и так бархатно ложился в ладонь, что хотелось стонать от одного только тактильного ощущения. До определённого момента ему казалось, что Бакуго всё понимает, поэтому и не задаёт лишних вопросов, а в итоге ситуация повернулась боком. И сейчас он сидит и откровенно дуется. Нет, это мило, конечно, но всё же… – С чего ты взял? Я… О боже, ну неужели ты думаешь, что мне действительно может не нравиться… – Он судорожно сглотнул вставший в горле ком.– …твой член? Конечно мне нравится! Он такой… такой?.. – А в чём тогда дело?! –Ну… мои… зубы?... Они слишком острые, и я боюсь, что могу тебя поцарапать… там. – Киришима глупо уставился на Бакуго, не зная, что добавить, и от открывшегося выражения его лица ему сделалось ещё хуже. Бакуго раздражённо цокнул языком, и его верхняя губа дёрнулась. Киришима знал – это опасный знак, и сейчас ему придётся либо уворачиваться от кулаков, либо позорно сбегать в закат, прикрываясь простынкой. Ни того, ни другого, к удивлению, не последовало. Бакуго фыркнул и резво развернулся к нему спиной, утягивая за собой оставшееся одеяло. Киришима всё ещё сидел, поджав под себя ноги, и печально поглядывал то на своего разозлившегося парня, то на свой полувставший член. – Хуйня и ебаные отговорки! – наконец пробубнил Бакуго, целиком скрытый под ворохом белоснежной ткани. – Но это реально так! Я же за тебя беспокоюсь! – Вали спать и не беси меня. Киришиме в одно мгновение стало безумно обидно, словно ему целый год во всех красках расписывали предназначенный ему подарок, но в последний момент отказались его дарить. Лёгкие обожгло горячим и сухим воздухом. Он действительно беспокоился за Бакуго, и даже в моменты, когда тот исступлённо просил быть с ним немного грубее, Киришима старался контролировать себя. Настолько, насколько это возможно, когда под тобой лежит самый горячий парень во вселенной и с соблазнительно покрасневшим от возбуждения лицом рычит тебе в ухо пошлости. А тут на тебе! Бакуго не то, что не поверил в искренность его мотивов, так ещё и пресёк любые попытки оправдаться. Киришима тяжело вздохнул и пристроился рядом, понимая, что разговаривать с Бакуго сейчас более чем бесполезно. Попытался его обнять, но Бакуго холодно скинул его руку и будто бы в молчаливом отрицании ещё сильнее закутался в одеяло. Поджав губы, Киришима перевернулся на спину и уставился в потолок. И какого чёрта у него такие острые зубы? Но самое главное – что же ему теперь делать с обиженным Бакуго?

***

Ответ нашёлся сам собой спустя какое-то время, когда Киришима в очередной раз наведался в аптеку за комплексом витаминов и прихватил по дороге к кассе внушительную пачку резинок по скидке. Он был более чем уверен, что Бакуго на протяжении недели со всей серьёзностью грузился по поводу своего члена, поэтому весь их физический контакт сводился разве что к объятиям поздно ночью и редким поцелуям. Бакуго мог обижаться ужасно долго, особенно на почве дел любовных, и неделя, конечно же, не была пределом, но в этот раз Киришима почему-то отчётливо ощутил уничтожающее чувство вины. Бакуго был менее резок и более молчалив, чем обычно. Киришима прекрасно знал, как болезненно Бакуго воспринимал вещи, в которых, по мнению других, не был совершенен. Даже если дело касалось его члена. Даже если это априори было не так. Переубедить Бакуго равнялось тому, чтобы драться со стенкой. Киришима несколько раз пытался поднять эту тему, но Бакуго ожидаемо отмахивался от него или рычал в ответ что-то невнятное, хмуря тонкие брови. Целую неделю он ломал голову в попытках понять, как исправить эту наиглупейшую ситуацию. Но тут, пока он стоял в очереди в аптеке, разглядывая рекламные плакаты лекарств и косметических средств, судьба предоставила ему недюжинный шанс. Матушка Фортуна снизошла до него и настойчиво ткнула в темечко, заставляя вцепиться взглядом в голубой баннер совсем рядом с кассой. В тот момент от ударившей в голову идеи он испытал столь явственное облегчение, что у него чуть не подкосились ноги. «Анти-бруксизм» – гордо гласили выведенные строгим шрифтом иссиня-чёрные буквы. Киришима поводил языком по острым клыкам и медленно подошёл к стенду, разглядывая вылизанную фотошопом картинку двух полупрозрачных пластин, надетых на ослепительно белые зубы. Фармацевт, стоявшая за кассой, терпеливо сложила руки перед собой и чуть наклонилась вперёд, ожидая, когда он выложит на стол упаковку презервативов и два комплекса витаминов для укрепления костей. Киришима застыл на месте, и шестерёнки в его голове медленно заскрипели. Знать бы ещё, что такое бруксизм… – Скрипите зубами во сне? – вежливо предположила девушка, опираясь ладонью о стойку. – А? – Киришима моментально вышел из мыслительного транса и метнулся к ней взглядом, расплываясь в острозубой неловкой улыбке. – Что, простите? – Капы, предотвращающие ночной бруксизм. – Девушка ещё раз кивнула на стройные ряды маленьких голубых упаковок, которые так внимательно рассматривал Киришима. – На основе медицинского силикона, мягкие и удобные. Вас интересует? Киришима заметил, как она поглядывает на содержимое его рук, и стремительно выложил всё, что успел набрать. Девушка мягко ему улыбнулась, ожидая ответа. Он бросил смущённый взгляд назад и отметил, что очередь за ним только растёт. – А что, это… действительно удобно? – быстро пробормотал он, беря со стэнда маленькую картонную коробочку и быстро ворочая её в руках. – Можете верить мне на слово, они хорошо продаются. Материал полупрозрачен, они легко разогреваются и достаточно хорошо держатся на зубах. Плюс капы для верхних и для нижних зубов не соединены между собой, и вы можете, например, надевать их на верхний или нижний ряд выборочно. Если вы действительно скрипите зубами во сне, то ваши проблемы решатся моментально – и головные боли пропадут, и эмаль перестанет стираться. Киришиме отчего-то не понравилось, как она произнесла это «действительно», будто за каких-то пару секунд разговора смогла выудить в его интересе ложь. Он прикинул, взвесив коробочку в ладони, и опасливо глянул на девушку ещё раз. Та до сих пор стояла в той же позе, вся из себя очарование и мисс дежурная улыбка. Очередь позади становилась всё больше. Если у Киришимы действительно выйдет надеть их на свои зубы, то их с Бакуго общая проблема решится на раз – тот перестанет ставить под сомнение восхищение его членом и им самим в совокупности, а Киришима наконец сможет сделать своему парню действительно приятно. Последнее особенно соблазняло. Он даже почувствовал, как засосало под ложечкой от предвкушения. – И они подойдут и к моим зубам? – Они подойдут к любым зубам. Главное перед использованием почистите зубы и нагрейте капы при температуре 70-80 градусов, пока они не станут мягкими. После этих слов Киришиме больше не требовалось долгих раздумий. Он обезоруживающе ей улыбнулся и положил маленькую квадратную упаковку на стойку, доставая кошелёк. – Беру.

***

Домой он заявился в приподнятом настроении. Бакуго сегодня патрулировал один из центральных районов Токио, поэтому переживать о его раннем появлении не было смысла. Киришима буднично расставил покупки из продуктового и аптеки по своим законным местам и уселся за кухонный стол, снова вертя в руках миниатюрную голубую коробочку. Надо же, какие дельные мысли иногда приходят в его светлую голову. Он разглядывал её ещё пару секунд, прежде чем вскрыть ногтём приклеенное намертво ребро и высыпать содержимое на стол – две упакованные в пластик дугообразные формы и длинную инструкцию по эксплуатации с переченью противопоказаний. Тело пробила едва заметная дрожь предвкушения, которой он даже не пытался сопротивляться. Неизвестно, как Бакуго оценит подобные всплески идейного энтузиазма, однако то, что ждёт его дальше, точно его порадует. Первым делом он, конечно же, разорвал зиплок и нетерпеливо вытащил оттуда капы – твёрдые, полупрозрачные и с трудом поддающиеся на сгиб. Подобное заставило его усомниться в том, что эти непонятные херовины каким-либо образом влезут на его зубы, поэтому он тут же полез изучать инструкцию. Вытащить, почистить, разогреть – казалось, дело плёвое, главное не ошибиться со временем, когда Бакуго заявится на пороге. Киришима победоносно откинулся на спинку стула и заломил назад руки, расслабленно потягиваясь. День медленно клонился к вечеру.

***

Киришима был уже наготове, когда замок входной двери щёлкнул и поддался ключу. Минут двадцать назад он закипятил чайник и налил воду в стакан, поставив у прикроватной тумбочки. Туда же отправилась и его спонтанная идейная покупка. Он как раз закончил с чисткой зубов, когда уставший и раздражённый Бакуго возник на пороге, скидывая с рук переливающиеся зелёным наручи и неаккуратно разбрасывая экипировку по коридору. Киришима осторожно выглянул из ванной, и его с ног до головы окатило волнением. Да, он готовился к этому целый день, и морально, и с какой-то стороны физически, прокручивал в разных вариациях всё, что произойдёт после возвращения Бакуго, однако сейчас, стоило ему столкнуться с нахмуренным взглядом, его поймал клин. Бакуго раздевался прямо в коридоре, неотрывно наблюдая за Киришимой, который, словно призрак Людовика I, крайне медленно выплыл из ванной и застыл в паре метров от своего парня. Бакуго это даже удивило немного, и Эйджиро заметил это по его прояснившемуся на пару секунд лицу, но затем он с таким же непринуждённым видом выдернул из волос свои мега-крутые заколки и швырнул их куда-то в сторону, заставив Киришиму напрячься. Собирая свою разломанную уверенность по кусочкам, Киришима ласково ему улыбнулся и сделал пару шагов в его сторону. – Как патруль? – Пиздец. – Лаконично заключил Бакуго, потирая уставшую шею. – Целый день выхватывал мелких из-под колёс автомобилей, ебучая школа прямо рядом с главной, мать её, дорогой! Бакуго выглядел уставшим, и это придало Киришиме уверенности. Сейчас-то он точно его не оттолкнёт и сопротивляться не будет. Скорее, наоборот, прижмёт поближе к себе – Бакуго нравилось заниматься ленивым сексом после работы, и на это у него всегда оставались силы. Киришиме, который, в свою очередь, был максимально тактильным, эта его особенность безумно импонировала. Он подошёл к нему и нежно провел мозолистыми пальцами по его шее, отчётливо ощущая, как напряглись под подушечками развитые мышцы. Бакуго кинул на него угрюмый взгляд, но руку не оттолкнул. Всё ещё дуется, обиженка. – Кацуки. – Промурчал Киришима и, преисполнившись недюжинным энтузиазмом, сократил расстояние между ними, прижавшись к крепкой груди. – Хочешь, помогу тебе немного расслабиться? Пальцы заскользили по мощным мышцам на руках, вызывая в теле ответную дрожь. Самые кончики обвели впалую ямку, соединяющую плечевую и бицепс, и Бакуго бесшумно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. Киришима увидел, как мутнеет его взгляд, и в ярко-красном мареве плещутся опасные искры, и одна только открывшаяся картинка пустила по позвоночнику дрожь. Какой же он сексуальный, когда уставший. Да и когда нет тоже. Да и когда всегда. – Попробуй. – В голосе пробивается рычащая хрипотца. Следующее мгновение происходит будто бы по щелчку – они одновременно сталкиваются губами, в жадном исступлении притягивая друг друга к себе. Ловкие пальцы Бакуго скользят по спине Киришимы, вырывая из его груди придушенный хрип. Губы, пока что сухие и горячие, напористо мажут по подбородку. Дразнят, издеваются, испытывают. Бакуго всегда целовал его именно так – жадно, исступлённо, на последнем дыхании, словно их могли разлучить в любую секунду. У Киришимы от подобного напора подкашивались ноги. Во время прелюдий он позволял себе быть слабее, чем должен, чтобы непосредственно в процессе с лихвой забрать всё обратно. Это заводило их обоих. Заставляло жаться друг к другу до ощутимой боли. Они проделывают безумно длинный по ощущениям путь до спальни, жадно целуясь и едва успевая дышать. Одежда разлетается в разные стороны – Бакуго откидывает свой ремень с ручными гранатами, и он с грохотом катится по полу в направлении кухни. Верх комбинезона, расстёгнутого впопыхах, повисает спереди. Его поджарое тело пышет огнём, и в носу застревает сладковатый запах нитроглицерина. Киришима жмурится, слишком увлечённо вылизывая его шею – на язык оседает вкус жжёного сахара, и вена на шее Бакуго отдаёт пульсацией в каждый нерв. Они застревают на самом пороге, пока Кацуки отрывисто исследует тело своего парня горячими ладонями, прижимая его спиной к дверному косяку. В этот момент у Киришимы исчезают абсолютно все мысли, и волнение испаряется вместе с растущим узлом, плотно и влажно завязывающимся в самом низу живота. Его ведёт от каждого прикосновения. Сказывается, наверное, недельное отсутствие секса, да и Кацуки, кажется, уже порядком устал играть из себя недотрогу – он более податливый, чем обычно, и его тело отзывается на каждое невесомое поглаживание. Эйджиро размазывает по деревянной панели у входа в спальню. Рваное дыхание Бакуго набатом звенит в ушах. Эйджиро ловит его губами, и он готов отдать всё за момент, когда Бакуго вклинивает колено между его ног, надавливая на пах. Перед глазами рассыпаются звёзды. Руки находят шлёвки комбинезона и с силой дёргают на себя, вдавливая бедро в приподнявшийся над тканью бугорок. – Что, за неделю сперматоксикоз в башку ударил, а, Кири? – Ты на себя посмотри, весь дрожишь, как сучка. Рычание Бакуго вновь липко отдаётся внизу живота. В спортивках до ужаса тесно, и Киришима отдал бы всё, лишь бы поскорее избавиться от остатков одежды и ощутить уже родные руки на собственном члене. Но в момент, когда Эйджиро по-хозяйски толкает Бакуго на кровать, к нему возвращается ошеломляющее осознание. Расфокусированный взгляд цепляет запотевшие от горячей воды края стакана. Блять, точно, и как это могло за секунду вылететь у него из головы? Он стопорится, замечая, что Бакуго внимательно на него смотрит, опираясь локтями о мягкий матрас. На его лице – абсолютно нечитаемое выражение. Эйджиро назвал бы его «убить или выебать», если бы не был настолько взволнован. – Ну и чего ты застыл? – В голосе мелькает явное недовольство, и Киришима напрягается. – Слушай, я это… Сейчас?.. Бакуго наблюдает за тем, как его парень подскакивает к прикроватной тумбочке и дрожащими пальцами хватается за силиконовые пластинки. Брови Кацуки ползут вверх, скрываясь за рваной блондинистой чёлкой. – Это что, вставная челюсть? – цедит он, с явным интересом разглядывая действия своего бойфренда, который с усердием пихает капы в стакан, едва не обжигая пальцы. – Твой билет в светлое будущее. – Язвит Киришима, закусывая кончик языка. – Я не понял, ты что задумал? – Увидишь, только подожди немного. В этом доме раздражённое цоканье языком уже стало самым привычным звуком – Бакуго откидывает назад голову и мерит взглядом потолок, пока Киришима прощупывает свой гениальный план на практическую готовность. Силикон становится мягким и податливым под воздействием температуры, и Эйджиро наконец пристраивается между ног своего бойфренда, осторожно держа капы в руках. Бакуго опускает на него горящий, вожделеющий взгляд, и Киришима, повинуясь ему, ласково трётся щекой о его член сквозь ткань комбинезона. Томный выдох резонирует от стен, и грубые пальцы удивительно нежно вплетаются в его волосы. – Серьёзно, Кири? Капы начинают остывать – он буквально чувствует, как они снова твердеют у него в ладонях, и без лишних объяснений обнажает острые зубы, пытаясь прикрепить верхнюю. Бакуго издаёт короткий смешок. Капа, вроде как, закрепляется даже, но ровно до того момента, пока Киришима не перестаёт придерживать её пальцами. Нагретая пластинка падает в его ладони. – Ничего тупее в жизни не видел, серьёзно. Как у тебя мозгов хватило? – Боже мой, да помолчи ты! Бакуго сверкает глазами, но просьбу выполняет. Нижняя капа закрепляется без особых проблем, и Киришима водит по ней зубами, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Во рту от присутствия чего-то инородного стремительно скапливается слюна. Приходится сглотнуть, ловя на себе нетерпеливый взгляд. И почему он не подумал о практической части, в которой сам процесс надевания выглядит максимально кринжово? С верхней капой он возится дольше – та никак не хочет закрепляться, и отлетает от острых зубов, с каждой секундой становясь всё холоднее. Сверху раздаётся раздражённое рычание, и сильные пальцы, вплетённые в волосы, натягивают красные пряди, дёргая на себя. – Кири, блять, сколько можно?! – Подожди, она не крепится… – У меня просто каменный, сука, стояк, и если ты сейчас же не сделаешь что-нибудь, я тебя нахер прикончу. – В доказательство ладонь стискивает волосы ещё крепче и с недюжинной силой вжимает лицо Эйджиро в пах. Мускусный запах возбуждения и пота вбивается в ноздри. Сердце подскакивает в горле и колотится под тонкой кожей, грозясь прорваться наружу. Киришима невольно стискивает зубы, и верхняя капа в его рту издаёт странный, лопающийся звук. Ему кажется, она сломалась. Он елозит языком по силиконовым пластинам в попытке найти надлом, но они цельные, без единой трещины, и мало того… Верхняя перестаёт сдвигаться. Прикрепляется намертво. Из груди вырывается победный выдох. Эйджиро кое-как отстраняется, упершись в матрас по бокам от подрагивающих бёдер. Поднимает голову, глядя на Кацуки снизу-вверх, и он уверен, в его глазах пляшут огненные черти, сметая на своём пути всё живое. Крепкая обнажённая грудь судорожно вздымается. Бакуго водит языком по губам. Рот продолжает наполняться слюной, и с уголка губ срывается вязкая прозрачная капля, прочерчивая линию по подбородку. Бакуго подхватывает её подушечкой большого пальца и с нажимом размазывает по коже. У него в глазах блядские искры. У Эйджиро так стоит от самой только ситуации, что низ живота судорожно сводит. – И что дальше, идиот? – рычит Кацуки, и его пальцы болезненно сжимаются на линии челюсти. – Что ты сделаешь? Разговаривать с этими штуковинами на зубах практически невозможно, поэтому Эйджиро решает отвечать действиями. Пальцы цепляют края комбинезона и дёргают вниз – Бакуго едва успевает поднять бёдра, чтобы не порвать ткань. Штанина повисает на голени. Эйджиро прижимается губами к подрагивающему животу и покрывает его поцелуями вдоль резинки боксёров, чувствуя, как кожа отзывается на влажные прикосновения. Бакуго сипло выдыхает сквозь плотно сжатые зубы. Его ладонь неожиданно ласково гладит его по щеке и пропадает в красных волосах на затылке, прижимая ближе. – Так вот что… – хрипло начинает он, но Киришима не даёт договорить – кончик языка скользит по члену сквозь ткань. Бёдра Бакуго дёргаются вверх и вздрагивают. По позвоночнику проходит судорожная волна. Осознавать, насколько сильно Бакуго этого хочет, дразнить его влажными прикосновениями, вжиматься лицом в его стояк, настолько приятно, что идея прикупить капы от этого блядского бруксизма снова не кажется столь уж хреновой. Он целует подрагивающую головку, проступившую капелькой смазки сквозь ткань, и сжимает колени. Как же чертовски хочется вжать его в простынь всем телом и трахать быстро и глубоко до тихого скулежа в приоткрытые губы, пока они оба не упадут на кровать, обессиленные, но безумно довольные, однако Киришима поставил перед собой цель ещё утром. И ему хочется выполнить её превосходно. Бакуго, кажется, совсем не против. Его взгляд покрывается мутной блестящей плёнкой. Приоткрытые губы влажно блестят, когда по ним в очередной раз пробегается острый язык. Это так… Так… Он больше не может терпеть, и боксёры отправляются следом за комбинезоном, оставаясь висеть на щиколотке. Реакция Бакуго более чем удовлетворительна, но не крышесносна – Киришиме хочется выкрутить его голос на максимум, чтобы заметная хрипотца отражалась от стен в непроизвольно громких стонах и сбитом дыхании на грани гипервентиляции. Скопившаяся во рту слюна течёт по подбородку. Боже блять, и когда это он в последний раз так хотел кому-либо отсосать? Собственный член ноет под тканью. Киришима невесомо пробегается пальцами по жару бёдер и прикасается наконец к горячей бархатной головке, стирая пальцами предэякулят и размазывая по всей длине. Член слишком правильно ложится в ладонь – твёрдый, обжигающий, весь в переплетении пульсирующих под пальцами вен. Сердце болезненно колотится в глотке. Он наклоняется, и длинный, мокрый от слюны язык мажет по мошонке, цепляя вену и с нажимом проводя до уздечки. Солоноватый вкус бьёт под дых. Сдавленный полустон Бакуго застревает в барабанных перепонках навязчивым повторением. –Блять, Эйджиро, ты заебал! – снова этот недовольный рык, но на грани задушенного стона. – Возьми его уже… Киришима знает, Бакуго это нравится. Нравится, несмотря на его недовольное лицо и нахмуренные в исступлении брови. Нравится, несмотря на сжавшуюся в волосах Киришимы ладонь. Он дразнит его языком, вылизывая каждую вену, проникая кончиком в уретру, чтобы слизать выступившую смазку. Бакуго сжимает вокруг него сильные бёдра, и Эйджиро подхватывает его ногу под колено, закидывая себе на плечо. Ведёт пальцами по нежной коже, смазывая капельки пота, и плотно обхватывает губами головку. Бакуго падает на спину и выгибается в попытках прижаться ближе. – О боже, блять… Он выглядит как произведение искусства в неровном свете вечерних фонарей, пробивающихся сквозь занавески. Киришима смаргивает марево перед глазами и втягивает щёки, медленно беря член всё глубже, и бархат головки нежно ложится на язык. Из горла вырывается вибрирующий стон. Бакуго снова подбрасывает на кровати. Блять, как же хорошо… Блять… Ему кажется, он может кончить только от этого. Он опускается почти до самого основания, чувствуя бешеную пульсацию в собственном рту. Слюна ниточками стекает по стволу вниз, к лобку, и стоит только Эйджиро двинуть головой, как по помещению разносится пошлый хлюпающий звук. Силиконовые рёбра кап скользят по члену, даря дополнительную стимуляцию. Бакуго сдавленно скулит и подбрасывает бёдра, и его нога, закинутая на плечо Эйджиро, напористо врезается пяткой под рёбра. Он почти давится, но своих действий не останавливает, заглатывая глубже. Головка упирается в заднюю стенку горла, и с кончиков ресниц срываются слёзы. Блять, он задыхается. Задыхается, не в силах вдохнуть, но какого чёрта это так блядскипиздецкакахуенно? Он добавляет руку, плотно обхватывая член у самого основания. Двигает круговым движением ладони в мучительно-медленных поступательных, пока Бакуго извивается на кровати, сбивая простыни. Пульсация лишь усиливается. Силикон цепляет края головки и непроизвольно надавливает на уздечку при очередном движении головы. – Сука! – шипит Бакуго, снова приподнимаясь на локтях, и Эйджиро поднимает на него влажный взгляд со слезами в уголках глаз. – Какого хуя… ты так ахуенно… сосёшь? Боже блять, ты бы знал, как ты сейчас выглядишь… Как блядская шлюха… Дрожащая ладонь тянется к его лицу, убирает упавшие на лоб влажные пряди волос, и бёдра Бакуго двигаются навстречу. Эйджиро инстинктивно упирается рукой в матрас, пытаясь отстраниться, но головка члена вбивается в горло, вызывая череду придушенных хриплых стонов. Он пытается расслабить горло, пока Бакуго трахает его рот, крепко сжимая в ладони алые пряди. Перед глазами всё расплывается. Адреналин бьёт в мозг и распространяется по венам. – Вот так… Потерпи немного… Блять! Недостаток воздуха обжигает горло. Зубы сжимаются чуть крепче, чем нужно, и давление силиконовых кап на основании члена усиливается. Бакуго судорожно рычит, откидывая назад голову, и его нога давит на спину Киришимы, вжимая его ключицами в край матраса и заставляя принять член до конца. Пульсация на языке отдаётся в низу живота, и влажное, горячее, вязкое выливается в его горло, оставляя после себя солоноватый вкус. Киришиме кажется, он сейчас потеряет сознание. Бакуго отдёргивает его за волосы и рывком тянет вверх, к себе, заваливая на нагретые телом простыни. Седлает его бёдра, плотно вжимаясь ягодицами в болезненный стояк, трётся, елозит и врывается языком в его рот, жадно вылизывая смешавшуюся со слюной сперму. Киришима задыхается. Он едва успевает отвечать на поцелуй. Острый язык пробегается по капам, и Бакуго гортанно стонет в поцелуй, жмурясь, как сытый кот. Всё его тело дрожит. Киришима кончиками пальцев чувствует, как напряжена его мускулистая спина. Боже блять, боже. Бёдра, обтянутые тканью спортивок, плотно вжимаются в ягодицы. Ему хватает нескольких движений Бакуго, чтобы кончить без прямой стимуляции, до хруста костей выгнувшись в позвоночнике. Кацуки ухмыляется в его губы и лижет напоследок приоткрытый рот, заваливаясь рядом. –Ахуеть, Эйджиро, ну ты и придурок. –Ну фто? Тепе ве понвавилось? Бакуго хрипло смеётся и прижимает своего парня к себе, укладывая руку поперёк его груди и закидывая на его судорожно сокращающийся живот бедро. В штанах липко и мокро, настолько, что в определённый момент становится неуютно. Надо бы сходить в душ… Бакуго прикрывает глаза. Эйджиро цепляет пальцами скользкие от слюны капы и пытается снять их, подцепив за плотно прижавшееся к зубам основание. Спустя пять минут бесполезной возни он смотрит на своего почти отключившегося бойфренда и поверженно шепчет: –Пакуго… – Чего тебе? – Они не фнимаются…