Под персиковым закатом

Мы самые красивые, мы родственные души, Мы искры, мы динамиты, Мы — счастливый конец каждой известной тебе истории. Мы — я и ты. И нет слогана красивее, Сильнее, мы с тобой. И нет более великой любви, Чем у нас с тобой.

      Они пьяны и влюблены. «Innamorato e ubriaco» — как говорят итальянцы. Пьяны от вина, абрикосового солнца, персиковых закатов, клубничных рассветов и любви друг к другу. Влюблены в Средиземное море, зеленые парки, высокие волны и высоградусные коктейли, влюблены друг в друга. Между ними неземное притяжение, хоть пара и на Земле, живой и прекрасной планете, а их разум затуманен счастьем.       Персиковый закат становится ярко-малиновым, луна бледным кругом выплывает из-за облаков и приносит за собой звездную ночь, наполненную сладкими поцелуями и жаркими танцами.       — У нас медовый месяц, мы можем отрываться по полной, — Хигучи поправляет желтое платье и обнимает Рюноске, который улыбается от прикосновений и достает из фруктовой тарелки нежно-розовый цветок, аккуратно заправляет его между блондинистыми прядями.       — Ты похожа на цветки лимона. Такая же нежная и манящая, — Акутагава целует девушку и ведет кончиками пальцев по ее талии, — хрупкая и неземная. Ты такая светлая, что мне кажется, будто бы около тебя я похож на грозовую тучу.       Хигучи смеется и берет Рюноске за руку, подводит к зеркалу и указывает на цветную рубашку, которая с пальмами и морем, такая же яркая как Италия, как его Хигучи и палящее солнце. Пестрая одежда смотрится немного нелепо на бледноватой коже, парень совершенно не загорает, хотя ходит за Ичие на пляж и на все многочисленные экскурсии под открытым небом. Девушке идет легкий загар, когда та в платье цвета одуванчика и с белыми цветами в волосах.       Влюбленные не перестают улыбаться, смотря друг на друга, а солнце садится за горизонт, играет с оттенками окружающего мира. Кажется, что стало еще теплей и уютней, чем днем. Яркие бутоны цветков закрываются, садоводы собирают сочные фрукты, чтобы утром продать их на местном рынке, Акутагава знает, что они пойдут и купят персики и абрикосы, чтобы после кормить ими друг друга под зонтиком у лазурного моря.       — Нам пора идти, если хочешь, чтобы нас пустили на вечеринку, — девушка касается губ парня и сразу же отстраняется, чтобы они не задержались еще больше. — Погуляем потом у моря? — Рюноске кивает.

☀☀☀

Ты сияешь ярче солнца, Ты слаще спелой клубники, Твое тело такое же, как персиковый закат, Ты — моя невозможность

      Громкая музыка с романтичными напевами разносилась по улице, зазывая людей раствориться в любви и страсти прекрасной Италии. Жаркой, безудержной, днем ленивой, а ночью сумасшедшей, пьяной, горячей и.       Они пьяны и влюблены, целуются под луной и звездами, пока за спиной раздаются тяжелые биты и голоса других людей. Но весь мир пропадает, уходит на второй план, когда рядом любимый человек, его касания и голос, который заглушает остальные звуки.       Они пьяны и влюблены, потому что потерялись друг в друге с первой встречи, сами не поняли, как начали встречаться, вскружили головы и полюбили на целую бесконечность. Между ними с самого начала было что-то особенное, незримое, будто бы красные нити, которые связывали сердца Рюноске и Хигучи, они натягивались, путались, но не рвались, оставались завязаны в крепкие узлы и переплетены в созвездия.       Между ними огонь страсти и нежности, который смешивается с приторным медом долгих поцелуев и ночей, прогулок под бледным шаром луны и огненным солнцем. Они будто бы в детской сказке, где все смотрят на мир через розовые очки, но парню и девушке нравится находиться вне серой реальности, она остается за дверью уютной светлой квартиры в родной стране, остается в аэропорту, когда они прилетают в Италию, чтобы насладиться уединением в съемном домике у самого берега моря на окраине города. Им до ближайшего рынка идти час по цветущим садам, наслаждаясь морским бризом и криками чаек.       — Пойдем в воду, — Рюноске отстраняется от девушки, которая тянется за чужими губами, и тянет ее ко влажному песку.       Прохладная вода приятно лижет босые ноги, а шум волн напоминает, что мир не сократился до двух влюбленных, а лишь замолк на несколько секунд. Хигучи делает шаг в воду и совершенно не думает про свое одуванчиковое платье, потому что ей так хорошо в дали от всех и всего, где есть только абрикосовое солнце, персиковые закаты, клубничные рассветы и Акутагава.       — Была бы моя воля, осталась бы здесь навсегда… Или хотела бы тут провести свою пенсию, чтобы уже мы выращивали эти сладкие фрукты для наших внуков. Ой! — Парень берет ее за руку и уводит от берега в глубину, чтобы всем телом почувствовать этот контраст.       — Персики и абрикосы я беру на себя, а ты выращивай лимоны, солнце мое, — Рюноске ее целует и пробирается под легкое платье руками, оглаживает женское тело и отстраняется под недовольный стон. — А где твои босоножки? Ты же вроде в них была, но до сюда ты шла босиком.       Под ногами песок, а в спину подталкивают небольшие волны, звезды отражаются в воде, становятся мифическими существами, которые скользят по водной глади и путаются в мокрых волосах, прячутся в темноте от звонкого смеха и стыдливо растворяются, когда Акутагава вновь целует Хигучи.       — Кажется, я забыла их, — Ичие смеется и набирает в ладони воду, плескается с парнем и падает в море, поднимая взгляд к звездам. — Теперь тебе придется носить меня на руках.       — Потеряй всю свою обувь, — Рюноске утягивает ее в поцелуй и спускается ниже, оставляет на шее розовые следы. На языке морская соль и вкус персиков, которые влюбленные покупают каждый день. — Ты такая сладкая, так бы и зацеловал, — Акутагава даже не собирается отстраняться от Хигучи, пока та смеется и тихо стонет, впутывая пальцы в темные волосы парня.       — Эй, нас же увидят… Рюноске, — Ичие закрывает глаза и чувствует, как пояс на ее платье пропадает. Шум волн и ночную тишину нарушает звук расстегивающейся молнии.       — Кто увидит нас? — парень искренне недоумевает и оглядывается по сторонам.       — Морские обитатели, — она смеется и выпутывается из объятий, убегая к берегу. — В твоих глазах отражается луна, — тянет это и садится на песок около самого берега.       Акутагава идет за девушкой и чувствует прилив сил от ночной прогулки. Спать не хочется совершенно. Сон остался где-то в уютном съемном домике на окраине города, сон остался в мягкой постели, в светлой кухне, где по утрам пахнет фруктами, выпечкой и кофе.       Уже глубокая ночь, через несколько часов небо окрасится в рассветные краски, станет спелой розовой клубникой с лимонными и яблочными полосами, которые озарят темную гладь и согреют песок, бутоны на цветах распустятся вновь, а фермеры привезут сладкие ягоды на рынок, находящийся за зеленым садом.       Парочка вызывает такси и не перестает целоваться, их останавливает только демонстративное покашливание водителя, у которого, между прочим, таких еще несколько человек. Италия кружит голову каждому.       Хигучи клонит в сон от размеренной езды по пустой дороге, девушка почти лежит на бедрах Рюноске и недовольно морщится, когда ветер из открытого окна касается мокрого платья. Она бы с радостью его сняла, но в машине еще был водитель, так что Ичие приходится терпеть и жмурится от приятных касаний Акутагавы. Он впутывает свои длинные пальцы в светлые волосы и аккуратно проводит между прядями.       Девушка тихо стонет от приятных ощущений и почти засыпает, когда пейзаж за окном сменяется, они выезжают из города, едут по длинной дороге, где с одной стороны горы, с другой море, безграничное и темное. Небо пока что не становится цветным, на нем все еще виднеются светящиеся точки звезд и шар луны. Темнота нагоняет сонливость, Рюноске тоже начинает засыпать.       Не проходит и часа, как влюбленные оказываются в домике, опять целуясь. Хигучи сама расстегивает платье и скидывает его с плеч, наслаждается, когда Акутагава прижимает ее к себе, согревая. Они касаются друг друга, выпутывают из одежды, проводят по линиям загара и оставляют едва заметные следы от губ.       Они пьяны и влюблены, они пьяны и возбуждены. «Ubriaco e arrapato» — как говорят итальянцы. Возбуждены друг от друга, от слов любви, нахлынувшая страсть не оставляет выбора, только сильней манит и заставляет отдаться с головой, нырнуть в темный омут желания и не дышать, глотать раскаленный воздух.       — Нам не будет стыдно за то, что мы сегодня сделаем? — Рюноске устраивается между стройных ног и нежно улыбается.       — В прошлые разы не было, так почему же в этот...? — Хигучи стонет и забывает о том, что хотела сказать, когда тепло растекается по низу живота и сводит ноги. — Думаю, не будет.       И пока ночь уходит, остается легкая сонливость и клубничный рассвет, который перетекает в лазурные полосы и приглашает абрикосовое солнце, фермеры приносят на рынок свежие фрукты, распускаются бутоны на лимонных деревьях, магнолии осыпаются золотистой пыльцой… В уютном домике сладкий медовый месяц для двоих.       — Я люблю тебя.       — Я люблю тебя.