Не смущайте капрала

      Мужчина стискивает зубы, чуть не скрипя от злости и невыплеснутой энергии, и, с вызовом сжимая кулаки, сокрушительно бьет в самое слабое место — прямо в солнечное сплетение. Брюнетка даже не успевает дать нормальной сдачи: её всю ведет куда-то в сторону, а неслабый, хорошо поставленный удар противника заставляет глаза блеснуть маниакальным азартом.              Тренировка давно прервана их поединком — вроде просто показательным, на деле же…              Леви со свистом выдыхает, постепенно восстанавливаясь. Он не хотел применять на этой девчонке свое коронное, но Аккерман его реально вынудила. Выбесила, спровоцировала на ответные действия.              Нехрен защищать Йегера. Снова, мать твою. И в который раз?              Он привычно показывал на нем основные удары. И что же — эта спасительница, прервав свой бой и оставив положенное место, попросту напала на него со спины!              «Чертово отродье».              Первым делом вывела его из строя мощной атакой в затылок, а потом, закрывая собой ублюдка Йегера, вдарила не ожидающему подобной подлости мужчине аж в печень, возмещая, как она наивно предполагала, за все унижения сводного братика.              Только с Леви такое не прокатывает.              — Микаса, ты как? — о, Очкастая подключилась. Ясно зачем: лечить будет. После серьезной драки Аккерман, даже со своевременным оказанием медицинской помощи, не будет в строю минимум пять дней. Обычным солдатам вообще понадобилось бы все семь, но ведь…              …это — Аккерман. Она ни в какую не станет отсиживаться, когда её товарищи по команде вовсю тренируются, получая необходимые навыки.              Но, кажется, у этой сучки только один навык, и Леви даже не сомневается, какой — опекать и ревностно оберегать, а еще холить и лелеять Эрена Йегера. Будто он сам не справится со своей «непосильной ношей» в виде Атакующего.              Вместо адекватного и нужного в данной ситуации «Всё в порядке» Микаса сверлит мужчину немигающим взглядом, предпочитая молчать. Ну, не хочет говорить — ему же лучше.              Меньше будет глаза мозолить.              И Леви, с презрением сплевывая себе под ноги — как раз туда, где сейчас валяется побитая Аккерман, — оставляет ту врать всем и вся о своем «отличном» самочувствии.

***

             Она заявляется в его кабинет с банальной фразой: «Еще». Но он, вместо того чтобы выбить из нее всю дурь раз и навсегда, тихо говорит, от усталости зарываясь пальцами в волосы:              — Не вылечилась и лезешь?              И Микаса краснеет. Микаса — и краснеет, твою ж мать. Он даже пытливо вглядывается в её лицо, надеясь на обратное. Но нет.              Наверное, поэтому не сразу замечает ровный ряд расстегнутых пуговиц на рубашке. Горло вдруг пересыхает, и Леви, не выдерживая сексуального давления со стороны известной представительницы женского пола, вынужден отвести взгляд — хоть куда-нибудь, лишь бы не смотреть, не пялиться на нее так открыто, вызывающе, прямо.              А Микаса хмыкает удовлетворенно и кривит губы в усмешке:              — Штаны не жмут, сэ-эр?              Вот и что он должен ответить?              Прокашляться — и всё равно хрипло возмутиться её расхристанным видом. Да, так будет лучше. Для всех.              — Что за разврат, Аккерман? — недостаточно зло. Вообще всё недовольство куда-то улетучивается, оставляя после себя странный извращенный осадок.              Не-ет. Он же не настолько помешан на ней, правда?              — Надеялась, вы оцените, — смешок и — о черт — она самостоятельно расстегивает пуговички своими цепкими пальцами, скользя вниз по ткани.              — Говори, что нужно. И уходи. Пожалуйста, — он и сам не верит, что почти умоляет её. Бред же.              А Микаса продолжает притворяться глухой — и слепой, потому что предпочитает не замечать пронзительного взгляда глаз, утопающих в черноте зрачков.              — Я же уже говорила. Еще.              Куда уж яснее.              И Леви встает, покоряясь воле этой непоколебимой девчонки, ощущая, как твердеет долбанный член, а всё тело стремится сжать Микасу в объятиях. И застегнуть уже эту дурацкую рубашку.              Только вот вместо негласно обещанной тренировки он склоняется к уху замершей рядом девушки и, скользя языком внутрь ушной раковины, добивается шумного дыхания и… сдавленного, судорожного всхлипа.              Микаса Аккерман, кажется, не догадывается, что у такого банального слова «еще» есть несколько значений. И одно из них Леви уже ловит губами.