Две чашки чая

Шэнь Цинцю пребывал в глубоком шоке. Хотя даже это мало описывало то, что творилось у него в голове. Нервно обмахиваясь веером, он всерьез рассматривал возможность накидаться лучшим вином из мира смертных, которое он по большому секрету попросил достать братца Самолета и спрятал подальше от глаз Лю Цингэ — тот не одобрял употребление алкоголя. Хотя, кажется, это будет меньшей его проблемой по сравнению с тем, что Шэнь Цинцю собирался ему рассказать. Успокоительные с пика Цяньцао заклинатель отмел сразу же — они толком не действовали ни на него, ни на Лю Цингэ. Отвлечь тоже не было вариантом. Лю Цингэ всегда чувствовал, когда с Цинцю было что-то не так, и не поддавался на провокации. Больше идей у него не оставалось. Цинцю вздрогнул, когда услышал шаги, которые не перепутал бы ни с чьими другими. Сердце билось где-то в горле.

***

Тремя часами ранее. Шэнь Цинцю стоял, смотря на вернувшегося из Бездны ученика загнанным зверем. Однако, похоже, Бинхэ не собирался похищать его прямо сейчас и незамедлительно отрезать конечности. Это немного успокаивало. Где-то на полпроцента. Ло Бинхэ сидел, по-хозяйски развалившись на простом стуле, будто бы это был трон королевского дворца, и смотрел на своего учителя, едва заметно улыбаясь. Цинцю пытался разглядеть за этой улыбкой жажду кровавой расправы. Он считал себя достаточно сведущим в понимании своего ученика, также известного как Главного Героя, От Руки Которого Ему Суждено Умереть. Сами понимаете, чем лучше ты знаешь своего будущего убийцу, тем эффективнее ты сможешь ему противостоять. Поэтому Цинцю очень старался. И вот теперь, на два года раньше положенного срока («Его что, ненависть ко мне так гнала совершенствоваться?!» — в ужасе подумал Шэнь Цинцю), он стоял и разглядывал своего бывшего ученика, подмечая чертовски хорошо сложенную фигуру (которая совершенно не будоражила его воображение, он взрослый мужчина и заклинатель без суицидальных наклонностей, спасибо большое), по-прежнему невероятно красивые черты лица (как осознанный и свободный от предрассудков заклинатель, он мог теперь трезво оценить мужскую красоту), в которых, однако, не закралось ни тени угрозы. Ло Бинхэ встал, и Цинцю понял, что за это время он вымахал выше него самого на полголовы. Цинцю стало жарко, он сглотнул и приготовился защищаться (или убегать, но этого мы никогда не узнаем).

***

— Цинцю, на тебе лица нет, что случилось? — взволнованно проговорил Лю Цингэ, садясь напротив и беря того за свободную от веера руку. Шэнь Цинцю тупо уставился на нее и прочистил горло. — Лю-шиди, этот муж должен тебе кое-что рассказать, но ты должен пообещать, что не сделаешь ничего… Необдуманного.

***

Ло Бинхэ подошел к нему вплотную и взял Цинцю за руку с нежностью, от которой у того задергался глаз. — Этот ученик так давно не видел учителя. «Ну, все, теперь мне точно конец, я же не смогу ни победить главного героя, ни вырваться, раз он уже вот прямо тут передо мной стоит». — Этот учитель рад, что с Бинхэ все в порядке, — внутренне холодея, но мастерски сохраняя лицо, ответил Цинцю. Ло Бинхэ широко улыбнулся, и Цинцю мысленно взмолился всем богам этого мира выпустить его из круга перерождений хотя бы человеком. — Этот ученик смог пройти все испытания Бездны и стать тем, кем стал, только благодаря учителю. «Еще бы, — подумал Цинцю, — наверняка ты настолько кипел ненавистью и жаждой мести, что даже смог завершить эту сюжетную арку за три года вместо пяти!» — Этот ученик все время думал только о своем учителе. Цинцю был бессмертным заклинателем, по крайней мере, на физическом уровне, и это единственное, что позволило ему трястись от страха только внутренне. — Этот ученик многое понял и принял решение, которое хотел бы озвучить сейчас учителю. «Да чтоб тебя, не тяни уже! Может, раз я вел себя с ним добрее, он не захочет меня пытать, а убьет быстро?» — Шэнь Цинцю невероятным усилием воли подавил желание зажмуриться и посмотрел прямо в глаза своему бывшему ученику. — Этот учитель слушает. Ло Бинхэ внезапно поднял их руки к лицу и прижался губами к кончикам пальцев Шэнь Цинцю. — Этот ученик хочет каждое утро приносить чашку любимого чая учителю в постель. Что? Из головы Шэнь Цинцю разом испарились все страхи и ужасы, которые он себе напредставлял за последние полчаса, и он озвучил самую, по его мнению, большую проблему, которая мешала его ученику это сделать, от неожиданности перейдя от формального обращения к обычному: — Я замужем. Ло Бинхэ лучезарно улыбнулся. — Две чашки чая.