Ноябрьский холод

— Ты не говорил, что разработал новую формулу ядовитого газа. — Конечно… Не люблю поспешных выводов. Но иприт куда жёстче хлора, Док.Чего стоит только Марна… — Осовец не уступает. — Иприт был первым. — Заметил учёный. Док замолк.

***

Глухие шаги приближалась в темноте, шаркая обувью, все ближе, сопровождаемые краткими вспышками света в длинном коридоре. Электричество надо было экономить, потому свет был «умным», и зажигался только заметив движение. Ещё ближе, уже виден высокий силуэт мужчины в белом халате. Уверенной походкой он сокращал расстояние к нужному месту. На лице, которое давно не скрывает леденящая душу тень, была заметна грусть. Он почти дошёл, вот уже показалась знакомая дверь камеры. Чувства этот человек, как привык с детства, подавлял в себе, точно рядом с тобой стоит, казалось бы, бесчувственный манекен, робот… К которому всегда хочется прикоснуться рукой, к его фарфоровой маске, скрывающей тонны боли и отчаяния. Дотронуться и растопить этот лёд. «Том, что же ты с собой делаешь… Ты не можешь быть таким. Я же помню тебя милым, хоть и холодным… Но всегда таким манящим горячим Скорпионом. Не уходи, Том… » Он стиснулся внутри от режущего душу голоса из воспоминаний. Положил руку на ручку двери и замер, дожимая и топя в себе последние возгласы совести. Скоро и этот голос утихнет — он верил в это уже несколько лет. С губы скатилась слюна, кажется, стоит он уже немало времени; обведённые тёмными кругами серые глаза застыли, глядя в серое пятно. Что же могло так ударить в голову? Он открыл дверь, совсем нерешительно. Он и сам не знал, чего хочет. Из темноты на него смотрели чьи-то голубые глаза. Почему именно он. Один? Так, надо пересчитать: Красный — мёртв; нет, не так: Клоны с революции мертвы. Да, сектор В зачищен, С, D, F — проверено. Остался один. Что ж, ну и бог с ним. Память подводила чаще и подлее. Том почесал пальцами лоб и глаз, бессмысленный поток мыслей прервался, когда в помещении зажёгся свет, и под стеной резко и испуганно поднялся на ноги клон в голубой жилетке. Он тут же разочарованно опустил руки в пол, как и взгляд. Он, похоже, знал, чего ждать, поэтому не торопился никуда. Том застыл. Застыло время. Он не понимал, откуда такие поведенческие схемы у того, кто не таков. Впрочем, это уже совсем другой вопрос. Том не сказал ни слова, как полагало Диктору, но прошёл в помещение аккуратно и совсем не по-своему. Как будто подменили. Дверь захлопнулась, и остался он там уже надолго.

***

Точно таким же разбитым его нашёл Док в коридоре в соседнем корпусе завода. Не дошёл, куда шёл. Халат его был местами в крови, а рядом с ногами валялся использованный противогаз. Один только он знал, что случилось с клоном. — Том, с тобой все в порядке?.. — Почти нормально спросил Док, придерживая друга. Он уже привык месяц назад к неожиданным желаниям друга мучить подопытных. Том все время ловко отмахивался от подозрений и вопросов, впрочем, как и в этот раз: — Да…все хорошо. Там надо убрать в камере. Я к себе. — Отозвался он тихим голосом. Страшными были его глаза, некогда горящие энтузиазмом и идеями. Глаза, как правило, зеркало души; что же могут излучать очи человека, убившего самыми разными способами много жизней? — Ну ладно, босс. Я просто волнуюсь, ведь ты уже давно не говоришь ни с кем, даже со мной… — Док проводил взглядом кривую походку учёного.

***

Весь последний день был как нарезка моментов из очень странного фильма не менее странного режиссёра. Томас уже сидел у себя в кабинете, желавший покоя этим вечером. Он не курил, не пил, лишь думал. В воздухе стоял запах родных духов, атмосфера напрягалась с каждой минутой, даже тягостная скрипка, витающая в воздухе, не помогала расслабиться. На полу у стола рассыпались осколки бутыли с виски, разлетелись по полу листы с документами, среди которых была перепись имущества завода на кого-то там. Зло из души просится наружу, он начинает в гневе разрушать все вокруг, когда внутри уже не остаётся ничего. Но чтобы этого не происходило, существует множество способов исправить положение. Живший с недоверием к психологии и психотерапии, Том не стал рассматривать такие варианты. Никакого сочувствия. Из притворённого окна дул холодный ветер, шторы развевались под его потоками, нежно шевелились взъерошенные волосы учёного; где-то на фоне до него доносился шелест деревьев. Он закинул руки за голову и опустился на поверхность стола, прикрыв глаза. Пальцами он массировал себе виски. Фальшивое, все фальшиво-настоящее. Почему каждый пытается помочь, посоветовать, указать?.. Почему, когда все решено, приходит осознание и отрицание своих планов? Никакой стабильности. Сколько вопросов, и некому их задать — Том задавал их пустоте, без надежды получить ответ. Он поднял голову, откинулся на спинку кресла и продолжил размышлять, осматривая стены кабинета и закинув ногу на ногу. — Почему Раки так наивно любят Скорпионов? Вторые слишком жестоки для этих милых созданий...я слишком холоден… Нет, об этом можно сделать целое исследование. Но она любила меня, хотя я ничего не сделал для этого. Абсолютно. Сколько лет назад… Нет, я не могу позволить себе жить. Достаточно натворил за тридцать лет… Если бы я остановился и подумал головой, но ум трезв только, если душа в порядке… Бред какой. — Он прервал мысли, сидя в кресле, послушал музыку. — Опять убил клона, хотя дал себе клятву не убивать больше, и на что я гожусь вообще? Из перевернутой бутылки тихо капал алкоголь на ковёр. Сколько пустых бутылок прятал шкаф? На столе лежал железный пистолет. Том посмотрел не него. Худая рука потянулась к нему, поднесла дуло к виску. С щек медленно текли две струи слез, выталкиваемые бесконечной болью из глубин души, но чем-то последним Томас чувствовал облегчение, выдавала его ироничная улыбка, для которой не было ни одной причины. - Ты сам себя убил, Том... Ну, хоть виски у тебя есть, - Произнёс голос в помещении. У небольшого столика у стены стоял Оригинал, как и раньше, ласково смотрел на своего старого друга, готового спустить курок. Но тот уже не видел его. Кажется, Роберт заскочил выпивки ради, которую наливал себе в бокал. Он улыбнулся, не дрогнув от выстрела, и выпил залпом алкоголь, после чего подошёл к телу учёного, посмотрел какое-то время и исчез, не оставив и следа.

***

Скрипка утихала, одиноко опускала ноты. На холодных досках, среди бумаг и прочего, ещё растекалась лужица крови, когда Док прибежал впопыхах на звук.