teen love.

      Я сижу на своём супер древнем скейте, обклеенным разными наклейками и вырезками из журналов. Ты стоишь на самом краю крыши. Твои волосы развевает ветер, а на лицо падают последние уходящие лучи солнца. Глаза светятся, на щеках выступает лёгкий румянец.       Ты та, кому постоянно попадается по две наклейки в упаковке читос, но вместо того, чтобы их припрятать, ты делишься одной со своей подругой. Ты та, кого постоянно хвалят учителя за хорошую успеваемость. Ты та, с которой захочет дружить каждый второй подросток. Ты — самая спокойная и терпеливая. Но я чувствую ветер внутри тебя. Он наполняет твои лёгкие и ты делаешь глоток свободы. В твоих глазах черти, готовые творить всё, что взбредёт в голову. Рядом со мной ты меняешься. Твоя мама говорит, что я плохо на тебя влияю. Это потому что я другая? Потому что на уроках мой сосед по парте недовольно толкает меня в бок и просит сделать музыку в наушниках потише? Потому что я лечу со скейта коленями в асфальт, но встаю и продолжаю ехать дальше? Потому что меня часто вызывают к директору из-за очередной драки? А может, потому что я слишком часто смотрю на тебя? Всё это — полная чушь. Ведь сейчас, ты стоишь на этой чёртовой крыше, а я сижу на доске с колёсиками. И между нами нет ничего, кроме чувства свободы, лёгкости и моей совершенно глупой влюблённости к тебе.

***

      Ночь меняет людей. Именно поэтому я люблю это время суток, когда снимаются все фальшивые маски, и ты узнаёшь человека с такой стороны, с какой никогда не смог бы его увидеть. Я лежу в своей комнате на неудобном и огромном диване, больше напоминающий обычный матрас. Как обычно расслабляюсь, слушая песни из своего плей-листа, который создала в спешке, на повторе.       Слышу одинокое уведомление, легонько вздрагиваю, экран смартфона загорается, и я вижу сообщение. Оно от тебя. Я немного медлю и думаю, не сделать ли вид, что я заснула? Но сразу откидываю эту мысль подальше и ввожу пароль на своём телефоне. Яркий свет бьёт мне в глаза, я жмурюсь. Твоё сообщение отмечается как «прочитанное», и я быстро набираю ответ. Ты время вообще видела? Мы болтаем около двух часов, пока тебе не становится скучно. Ночью ты не совсем такая, какая при дневном свете. Ты более мечтательна, более раскрепощена и расслаблена. А может, ты такая только со мной? Вдруг, лишь одна я видела тебя именно в таком обличии, без какой-либо лжи? А что, если я особенная? От одной мысли об этом, мои глаза загораются, а в груди что-то трепещет. Так не должно быть. Пытаюсь откинуть все свои мысли, слушая твои бесконечные голосовые о том, как, наверное, здорово было бы жить в невесомости, трогая звёзды руками. Да, здорово. Вот только я думаю не о звёздах. Я думаю о твоих сахарных, от сладкой вишнёвой помады, губах.

***

      Сегодня особенный день. Я, в кое-то веки, набралась смелости и позвала тебя гулять. Помню, ты говорила, что очень любишь коньки. И вот, мы стоим в очереди и ждём, когда сможем взять парочку туфель с острыми лезвиями, чтобы покататься. Знала бы ты, как сильно светилась в тот вечер, когда долгожданные коньки, наконец, попали к тебе в руки. А я просто ненавижу фигурное катание.       Ты встаёшь на лёд очень уверено, и я вижу, как твои щёки покрываются румянцем. Ты заправляешь прядь волос за ухо и подзываешь меня к себе. Я ставлю ногу на застывшую воду и хватаюсь за бортик. Я не умею кататься, а ты уже набираешь скорость и плавно едешь по кругу катка, останавливаясь рядом со мной. Ты улыбаешься так нежно, моя тревожность ненадолго уходит, но это, как я уже сказала, ненадолго. Усмехаясь, ты поворачиваешься и едешь спиной, не отрывая от меня взгляда. Я вспоминаю то, как упала на катке и сломала левую ногу. Многие оборачиваются и смотрят на тебя, ты смотришь в ответ, как можно вообще не смотреть на такую девушку, как ты? Мне становится неловко. Ведь я не хочу, чтобы ты переводила взгляд и смотрела на других людей с такой же неизменной улыбкой. Я хочу, чтобы ты дарила эту улыбку, которая так беспощадно растопила моё сердце, только мне.

***

      Лежу на полу в своей комнате. Многие говорят, что я странная. Мои руки стёрты в кровь из-за очередных неудачных катаний на скейте, я не ношу юбок, не закалываю волосы заколками или невидимками, не наношу на своё лицо тонну косметики. Отчасти, я правда странная, но разве не это и делает нас индивидуальными?       Я слышу чёткий стук в окно. Всё же, со мной она поменялась очень сильно. Оценки стали хуже, ненужных мыслей в голове стало больше. Кто бы мог подумать? Открываю ставни и стою перед тобой в пижамных штанах. Она смотрит на меня так, будто готова прямо сейчас спрыгнуть с крыши и пробежать кросс на два километра без передышки. Она может. Понимаю тебя без слов, беру со стола свой кулон и попутно натягиваю на себя джинсовую куртку, перелезая через подоконник. Мокрая трава щекочет мои босые ноги, я надеваю обувь, стоящую возле крыльца, и мы безмолвно усаживаемся на велосипеды, крутя педали наперегонки. Ты быстро выходишь вперёд, и я вдыхаю ранний утренний воздух.       Мы приезжаем на дамбу. Аккуратно кладя свой велосипед на землю, ты перепрыгиваешь небольшую ограду и спускаешься ближе к воде. Я же, бросаю свою скрипучую развалюху, и иду вслед за тобой. Ты задираешь свои штаны до колен и опускаешь ноги в воду, сидя на огромном булыжнике. Я пинаю маленький камешек перед собой носком ботинка. Стою здесь. В этих глупых пижамных штанах с лягушками и совершенно огромной отцовской джинсовке на плечах, которую он оставил мне перед своим уходом. Ты наблюдаешь за, постепенно поднимающимся, солнцем. Твоя мама наверняка будет волноваться, и на твоём телефоне, как всегда, останется куча пропущенных звонков. Но ты никуда не торопишься. Может это начало маленькой истории? Нашей истории.

***

      Звонок звенит громко и протяжно. Я сижу на своём привычном месте и смотрю на входящих людей. Мест за партами постепенно становится меньше. Все обходят мой стол и я безразлично хмыкаю, но моментально вспоминаю о том, что у нас объединённый урок с другим классом. С классом, в котором учится она.       Проходит пару минут, а на доске уже куча всяких схем, которые наверняка пригодятся людям, сдающим биологию, но мне всё равно. Я рисую звёздочки на полях тетради и опускаю голову на парту. Со стороны двери раздаётся грохот и ты влетаешь в класс. Ты немного растрёпанна и улыбка невольно расползается по моему лицу. Извиняешься перед бедным учителем биологии и садишься рядом со мной. Я делаю комплимент твоим розоватым румянам на щеках, но ты просто толкаешь меня в бок и тихонько смеёшься. Думаю о том, что румяна тебе вовсе и не нужны, ведь ты и так слишком часто краснеешь из-за всего вокруг.       Ни тебя, ни меня не интересует биология. Ты любишь астрономию и географию. Тебе нравится смотреть на звёзды, ища в них смысл и отмечать всё новые и новые места, которые бы ты хотела посетить на карте мира, висящей в твоей комнате. Я видела её. Она изрисована различными маршрутами и путями, которые понятны лишь тебе. Я же, люблю более спокойные предметы. Например, литературу. Так же, меня привлекает музыка. Я пыталась писать песни как-то раз. Листки с текстами все еще валяются в моей тумбочке, но даже в них есть слова о тебе. Ты отвлекаешь меня и что-то шепчешь на ухо. Я закатываю глаза от твоей очередной глупой шутки и улыбаюсь. Ты говоришь, что я зануда. Посмотрела бы ты на себя пару месяцев назад. Кто из нас ещё зануда? Я снова отворачиваюсь в тетрадь, выводя поднадоевшие звёзды левой рукой. Получается криво. Настроение близится к нулю, даже не смотря на то, что ты прямо сейчас сидишь со мной за одной партой. Правая рука расслаблена, но я чувствую небольшое тепло. Я чувствую, как ты, почти по собственнически, накрыла мою руку своей сверху. Я вопросительно смотрю на тебя, и ты отводишь взгляд, краснея, но продолжая держать мою ладонь. Ты осталась такой же, какой и была. Застенчивой, аккуратной и отчасти глупенькой.

***

      Крики. Я уже привыкла к этому, но… каждое слово отголоском остаётся в моей памяти и въедается в подкорку мозга. Эгоистичная, неблагодарная и безразличная ко всему. Такая уж я есть. Я так сильно благодарна своей матери за всё, что она делает для меня и каждый раз, видя её разъярённой, видя то, как она сжимает руки в кулаки и стискивает зубы, пытаясь не зареветь, боль во мне лишь усиливается. Наверное, я заслужила хорошей пощёчины, но она не сможет меня ударить. Иногда, я хочу ударить сама себя. Я делаю всё возможное, чтобы не доставлять лишних проблем, но с каждым днём, делаю всё больше ошибок. Давно бы наплевала уже. Да вот только, не могу. Потому что неправильно это и глупо.       Прячусь в комнате от ворчливой мамы и вижу пропущенный звонок от тебя. Быстро набираю заученные наизусть цифры и слышу твой голос. Он хриплый и такой тихий, что я напрягаю слух, чтобы услышать то, что ты бормочешь. Ещё, я слышу дрожь. Ты просишь меня встретиться на нашем месте. «Наше место» — это старый огромный дуб, стоящий недалеко от твоего дома. Я срываюсь с места и ухожу из дома, игнорируя недовольные крики своей матери. Потом она снова будет долго молчать, не разговаривая со мной.       Я бегу. Бегу быстро, но не так, как умеешь ты. Мои лёгкие задыхаются в грудной клетке после недолгой физической нагрузки. Я не сильна в спорте, но продолжаю бежать навстречу ветру. Наконец, останавливаюсь в паре метров от дуба и вижу там тебя. Ты сидишь на голой траве, твоя голова прислонена к дереву. Это совсем не похоже на тебя, ведь ты бы ни за что не захотела пачкать свою одежду, сидя на простой земле. Я медленно и аккуратно подхожу ближе, ты слышишь шуршание и оборачиваешься, смотря на меня взглядом, полным боли и страха. Твоя нижняя губа разбита и я немым жестом указываю на кровь. Ты наплевательски вытираешь рот рукавом, на твоей кофте остаётся кровавый след. Мне страшно. Я никогда не видела тебя такой. Я присаживаюсь рядом с тобой и немного приобнимаю за плечи. Ты ёрзаешь в моих объятиях, прижимаясь ближе. Я спрашиваю что случилось, но ты не желаешь отвечать, пряча своё лицо где-то в моей ключице. Я чувствую, как моя шея намокает от твоих слёз. Ты дрожишь всем телом. Мы так близко и одновременно очень далеко.       Я догадываюсь обо всём, когда твой телефон буквально разрывается от звонков и на экране высвечивается простое «мама», а иногда и «папа». Вспоминаю, как слышала от местных зевак о том, что твой отец любит пригубить коньяка по вечерам. Ты прижимаешься ещё сильнее и плачешь, плачешь, плачешь, вцепившись своей рукой в мою джинсовку. Время вокруг нас останавливается, но вибрация телефона будто бы испытывает моё терпение. На четырнадцатый, мать его, звонок, я беру трубку и слышу грубый мужской голос на том проводе. Высказываю тому мужчине всё, что приходит на ум, посылаю его и отключаю телефон. Это правда я? Я послала твоего отца? Плевать. Нужно что-то предпринять. Поднимаю тебя с земли и ты, пошатываясь, встаёшь на ноги, пытаясь убрать слёзы. Ты не можешь лгать, только не мне. Я беспокойно осматриваю тебя, беру за руку и бурчу себе под нос тихое: «Думаю, моя мама не будет против, если ты переночуешь у нас».

***

      Та ночь была… откровенно говоря тяжёлой. Ты сидела на моей кровати, поджав колени к груди, и смотрела в одну точку. Я даже пыталась проследить за твоим взглядом и вскоре поняла, что это просто бесполезно. Мама хлопотала на кухне и что-то готовила. Хоть она и была зла на меня, но она всегда всё понимает. Я нервно грызла ногти, сидя в кресле, стоящем в углу. Увидела капельки слёз в уголках твоих глаз и пересела к тебе на кровать. Я спросила всё ли в порядке, на что ты просто положила голову мне на плечо, и устало прикрыла глаза, тяжело вздыхая. Понимаю, что тебе нужна поддержка и уже ненавижу твоего отца. Никто не имеет права обижать тебя. Мне не хочется, чтобы ты грустила, и я обнимаю тебя. Так хочется забрать всю твою боль себе, ведь ты не достойна такого. Слышу, как твоё сбитое дыхание немного выравнивается и на душе даже спокойнее становится.       Мама зовёт меня с кухни, и я нехотя встаю. Смотрю на тарелки с едой, стоящие на столе и молча забираю их в комнату. Когда открываю дверь, то вижу, что ты посапываешь, свернувшись калачиком на моей кровати. Улыбка проскакивает на моём лице, ставлю обе тарелки на подоконник и заботливо укрываю тебя пледом, на что ты просто хмыкаешь. Я пару минут смотрю на тебя. На твоё умиротворённое лицо. Ты завораживаешь всё больше и больше с каждым днём. Увидев тебя такой в первый раз, я будто бы открыла что-то новое. И меня это не оттолкнуло. Съёжившись в тесном кресле, я закрыла глаза, отдаваясь во власть Морфея. Тарелки с едой, остывшей ещё пару минут назад, так и остались стоять на подоконнике.

***

      Первое, что я вижу, когда просыпаюсь — это то, что тебя нет. Осматриваю комнату вокруг и понимаю, что ты правда ушла. Немного расстраиваюсь, но замечаю на столе записку. Подхожу к ней, попутно падая из-за того, что всю ночь лежала в неудобной позе в этом дурацком кресле. Мне будто сломали спину, но я пытаюсь не обращать внимания на боль, подробнее вчитываясь в небольшие и аккуратные буквы, выведенные на клочке бумаги. «Спасибо, Джоана. Надеюсь, не доставила много проблем».       Крепко сжимаю листок в руке. Перечитываю предложение вновь и вновь, пытаясь найти какой-то скрытый смысл, но его попросту нет. Не доставила много проблем? Горло пересыхает и я тревожно пытаюсь найти свой телефон. Глупая привычка, постоянно закидывать свой мобильник куда-то и переворачивать всю комнату, чтобы найти его на подоконнике или запутанным в простынях. Проверяю карманы и радуюсь, набирая твой номер. Гудки доносятся до моих ушей. Они длятся очень долго. Трубку никто не берёт и я повторно звоню тебе. Ты не можешь просто так игнорировать меня после той ночи. Снова долгие гудки и… ничего. Я не сдаюсь и когда снова нажимаю на зеленую кнопку, то оператор сообщает мне, что абонент недоступен. Внутри что-то глухо стукнуло. Не помню, сколько раз я слышала фразу «абонент недоступен» в тот день, но это определённо навсегда осталось в моей памяти, как что-то рухнувшее прямо на глазах.

***

      Мой выдуманный счастливый мир рухнул. Потому что королевой и правительницей того мира была ты и только ты. Жестокая реальность стала настолько реальной, что хотелось убежать от всего подальше, зарыться в землю и ничего не чувствовать или стать медузой и уплыть далеко в море. В школе мы не пересекались, я пыталась всмотреться в толпу учеников, но тебя там никогда не было. Ты, которая освещала собой всё вокруг, просто исчезла. В один момент мне показалось, что тебя и вовсе не было. Что ты просто моя глупая самая лучшая выдумка. Что ты не существуешь. Это глупо, я ущипнула себя за руку, пытаясь убедиться, что не сплю.       Сидя на очередном скучном уроке, ко мне подсел мой одноклассник, которому не хватило места. Его сильно заинтересовали мои рисунки на полях тетради, и я недовольно захлопнула её, убирая подальше. Я вовсе не злая, просто мне не хотелось, чтобы кто-то кроме тебя смотрел на мои нарисованные миниатюрные звёздочки, которые давали небольшую надежду. Я была уставшая. По истине, уставшая и раздражённая, поэтому после очередной попытки моего одноклассника докопаться до меня, я встала из-за парты и вышла в туалет, игнорируя замечание учителя. Облокотившись на раковину, я отправила мятную жвачку, всегда лежавшую в кармане, в рот. Тщательно пережёвывая её, я пыталась вспомнить тебя. Мысли были спутаны, мы не виделись пару дней, а я не могла вспомнить какого цвета твои глаза и это пугало. Ты будто бы была рисунком. Рисунком, который, напрочь стёрли из моей головы шершавым огрызком ластика, потрёпанного годами.

***

      Мне надоело. До ужаса надоело то, что тебя всё так же нет. Я не знаю, что мне делать и меня начинает это бесить, поэтому после школы, я решаю пройти мимо твоего дома. Пиная перед собой пустую банку колы, я совершенно не беспокоюсь о том, что испорчу свои ботинки, ведь они итак старые, как и мой скейт, джинсовка и прочее. Я люблю вещи, которые прошли тяжёлые годы жизни, но всё ещё хорошо могут служить. Они, как правило, самыми первыми записываются в список самых любимых вещей.       Когда вижу на горизонте твой дом, то руки начинают немного трястись. Я переживаю. Уже поздно делать что-то, поэтому я стою перед дверью и пальцем нажимаю на кнопку, после чего, раздаётся звонок. Сначала ничего не происходит и я слышу только своё дыхание, но потом в доме грохочет что-то и дверь открывается. Передо мной стоит мужчина. В его руке бутылка пива из местного супермаркета, на лице щетина. Это твой отец. Спрашиваю у него про тебя, на что он хмурится и говорит, что ты наказана. Так и хочется врезать ему кулаком по лицу. Мои руки уже сжаты до предела. Если бы я держала бокал, то он давно бы разбился на маленькие осколки, которые обязательно впились бы мне в ладони. Более громче и понятнее прошу его позвать тебя хотя бы на небольшой разговор, на что он захлопывает дверь прямо перед моим носом. Вот тварь. Закатываю глаза, кладу руки в карманы и топаю ногой от недовольства. Из-за чего она наказана? Пока отхожу от дома, чувствую вибрацию телефона в рюкзаке. Достаю его и мои глаза внезапно расширяются. Абонент появился в сети. Новое сообщение: «Завтра на нашем месте в 7 вечера.»

***

      Нервно дёргаю ногой, сидя на кровати в своей комнате. Минуты идут как часы. Не могу больше ждать. Мне нужно увидеть тебя, нужно убедиться, что ты в порядке и с тобой ничего не случилось. Ты, как новый глоток воздуха. Чистый глоток воздуха, без пыли и грязи. Часы пробивают 6:30 и я зажмуриваю глаза, пытаясь разложить всё в своей голове по полочкам, потому что уже который день там был бардак и хаос, который я сама и устроила.       Вскакиваю, быстро натягиваю кеды, привычную джинсовую куртку и выхожу из дома. Крупные капли дождя капают с неба на асфальт, на деревья, крыши домов, а так же на мои волосы и одежду. Обувь промокла настолько, что я слышу, как хлюпает вода, когда ступни в очередной раз касаются земли. Наконец, подхожу к этому проклятому дубу. Ты стоишь рядом с ним, что-то внимательно рассматривая на коре, и я подхожу чуть ближе. На тебе жёлтый дождевик и резиновые сапоги, в то время как я, в одной джинсовке и кедах. Чувствую тепло, когда ты оборачиваешься и смотришь на меня. Всё-таки ты реальна. Как я вообще могла думать о том, что такой прекрасной девушки как ты, попросту нет.       Ты подходишь чуть ближе ко мне, у меня улыбка с лица не сползает, а капли текут вниз на землю. Я спрашиваю всё ли в порядке, на что ты одобрительно киваешь. Над бровью появился пластырь, немного хмурюсь из-за этого, и ты опускаешь глаза вниз. Конечно, твой отец. Не могу терпеть его. Напрягаюсь, но когда лёгкая улыбка проскакивает на твоём лице, становится в разы лучше. Мы обе мокрые до нитки, по крайней мере, я — точно, потому что твой дождевик хоть немного уберегает тебя от дождя. Ты подходишь ещё ближе и заключаешь меня в свои объятия. Я чувствую, что ты немного дрожишь. Спрашиваю, не холодно ли тебе, но ты просто отрицательно мотаешь головой.       Мы молчим. Ты тихо просишь у меня прощения. Я беру твоё лицо в свои ладони и заставляю тебя посмотреть мне в глаза. Внутри что-то заполняется, когда я вспоминаю цвет твоих глаз. Голубой, конечно. Бушующий океан. Как я могла забыть эти жабьи глазки, глупая. Ты похожа на жабку еще больше, стоя вся мокрая под проливным дождем. Шепчу, что не злюсь на тебя. Что всё в порядке. Твой взгляд скользит по моему лицу, на секунду останавливается на губах. Ты отходишь от меня на пару шагов. Я вздыхаю, откидывая насквозь мокрые волосы назад. Промокшая джинсовка тяжёлым грузом покоится на моих плечах. Я разворачиваюсь и потираю глаза. Чувствую движение сзади и решаю, что ты собралась уже уходить, но это оказалось ошибкой. Мы близко друг к другу. Твои руки на моих щеках, а я не совсем понимаю, что происходит. Ты быстро и совершенно слепо касаешься моих губ своими. Я стою в ступоре, пока ты пытаешься настроить со мной зрительный контакт. Ты… ты поцеловала меня? В голову резко что-то ударяет. Кладу свои руки на твою талию и повторяю твоё предыдущее действие. Так спокойно. Будто бы именно так и должно быть. Ты рвано дышишь мне в губы, пока я снова целую их, не желая останавливаться. Эти поцелуи нежные, без грубого подтекста. В них вложено всё только самое девственное и невинное. Дождь начинает идти сильнее, а я всё крепче держу тебя за талию, целуя, целуя, целуя…

***

      Мы бежим, сцепив наши руки крепко в замок. Ты улыбаешься мне, я не могу не улыбаться в ответ. Мне кажется, что это прекрасный сон, который закончится с минуты на минуту из-за настойчивого будильника, и я проснусь в угрюмой и серой реальности, смотря в потолок. Но когда ты крепче сжимаешь мою ладонь, я понимаю, что всё происходит наяву. Мы изредка останавливаемся, чтобы в очередной раз подарить друг другу жизненно необходимые поцелуи, правда целуемся, как глупые подростки в сериалах от нетфликс, но разве это важно? Мне нравится.       Наконец, добегаем до моего дома, совершенно промокшие, но счастливые. Я не могу перестать смотреть на тебя. Вваливаемся за порог, мамы, на удивление, дома нет. Ты снимаешь дождевик и вешаешь его на вешалку. Я снимаю мокрые кеды, беру тебя за руку и тащу в комнату. Как только дверь закрывается, мы снова целуемся. Очень долго, так, что воздуха не хватает. Когда мы отдаляемся друг от друга, ты садишься на кровать, осматривая всё вокруг, будто бы ты здесь в первый раз. Я же, переворачиваю весь шкаф, в поисках сухой одежды для тебя и меня. Для нас, конечно.       Вытаскиваю какие-то пижамные штаны и большую футболку. Я вручаю их тебе в руки, и ты начинаешь раздеваться прямо тут, скидывая с себя всю мокрую одежду. Я краснею и отворачиваюсь, на что ты смеёшься. Выуживаю из закоулок своего шкафа шорты с футболкой для себя, и выхожу из комнаты. Быстро переодеваюсь, путаясь в мокрых вещах, и мысленно ставлю себе заметку, что нужно положить их сушить. Вхожу обратно в комнату, ты всё так же сидишь на кровати и нежно улыбаешься, когда наши взгляды пересекаются. Ты выглядишь невероятно по-домашнему в моих вещах. Мы проводим весь день, лёжа в кровати, лениво целуясь. Ты лежишь на моей груди, играясь с моими пальцами. Я целую тебя в макушку, выводя непонятные узоры на твоём плече. Знаешь… я никогда не была так счастлива, как сейчас.

***

      Ты начала сбегать. Сбегать от суровых рук отца и горьких слёз матери. Я всегда принимала тебя в свои любящие и тёплые объятия, мы начали проводить больше времени вместе. Но также, я замечаю больше синяков у тебя на теле. Мне совсем не нравится это.       Стук в дверь. На этот раз открыла моя мать. Я выглядываю из-за угла и смотрю на то, как ты мнёшься, пытаясь что-то ей сказать. Мама непонимающе смотрит на тебя и я вмешиваюсь в ваш «разговор», напоследок бросая тихое: «Она ко мне». Увожу тебя в комнату и включаю настольную лампу. Ты жмуришься от резкого света. Под твоими глазами мешки, если сравнивать тебя пару месяцев назад и сейчас, то это два совершенно разных человека. Твой отец мудила и это факт, но, к сожалению, я ничего не могу сделать.       Ты устало откидываешься на спинку кровати, потирая глаза. Я нежно смотрю на тебя. Даже несмотря на то, что сейчас ты не в самой лучшей форме, ты всё равно самая прекрасная. Ты смотришь на меня в ответ. В твоих глазах чёртики бегают, а на плечах, вместо ангела и демона, сидят две бездушные тени. Я сцепляю наши руки в замок, садясь рядом с тобой. Мы молчим. Я чувствую себя расслабленно, потому что теперь ты в безопасности, пусть и на неопределённое время.

***

      Закрываю глаза и вижу сон. Я стою посреди поля, а над головой миллиарды звёзд кружатся в танце. Я заворожено наблюдаю за ними. Они настолько быстро перемещаются, что меня начинает тошнить, и я не понимаю во сне это или наяву. Резко вздрагиваю, когда слышу громкий стук. Смотрю на время. Четыре утра. Бегло осматриваю комнату и вижу силуэт около окна. Чёрт. Вскакиваю и открываю окно. Конечно, это ты. За твоей спиной огромный рюкзак. Ты смотришь с грустью. Я вопросительно смотрю в ответ, всё ещё с трудом понимаю, что происходит, мой мозг проснулся не до конца. Ты сообщаешь мне, что уходишь. Куда, спросила бы я, но я сразу понимаю, что ты убегаешь. Убегаешь далеко, не на день, не на два и даже не на три. Не знаю, что и думать. На твоих губах проскакивает небольшая улыбка, на что я крепко обнимаю тебя. Конечно, я понимаю твой выбор. Но мне не хочется, чтобы ты уходила. Спрашиваю, куда ты пойдёшь, на что ты просто пожимаешь плечами, поправляя сползшую лямку рюкзака.       Я понимаю, что ты пришла попрощаться только в этот момент и на глазах выступают ненавистные слёзы. Почему ты оставляешь меня тут? Ты обещала, что будешь бороться, но сама убегаешь. Ты соврала. Я стискиваю зубы и сажусь на кровать, даже не смотря на тебя. Ты понимаешь всё. Понимаешь мою злость, боль и всё это вместе вперемешку. Поэтому просто уходишь. Я слышу, как ты приземляешься на землю. Слышу стук твоих грузных ботинок об асфальт. Он отдаляется всё дальше и дальше, пока не смешивается с внешними звуками природы. Я скидываю всё со стола, рву листы с недоконченными песнями, и выкидываю клочки в окно. Мама моментально просыпается из-за грохота, и я уже слышу её шаги за дверью. Она обеспокоено заглядывает в мою комнату, но я лежу под одеялом, не подавая никаких признаков жизни. Спустя минуту, дверь захлопывается. По моим щекам текут слёзы. Ты ушла. Ушла, оставив меня. Предательница. Ненавижу.

***

      Твои родители много раз приходили ко мне. Твой отец пытался выпытать у меня, куда ты ушла и даже схватил меня за волосы однажды, на что я, укусила его за руку. Теперь у него шрам на запястье. Я смирилась с тем, что ты ушла. Знаешь, на деле мне плевать. Стало плевать. Я выросла, закончила школу и поступила в училище. Уехала, наконец, из этого чёртового города. Начала писать песни. Снова. Первую, вторую, ну, а потом и целый альбом. Ребята с потока заметили меня. Собрали группу состоящую из барабанщицы, гитариста и солиста, которым, конечно, была я. Наши песни любили. У меня появилась девушка. Потом ещё одна. И ещё. А потом и вовсе парень. Я не могла долго встречаться с кем-то, потому что всё угнетало. Не было того огня и искр. Не было ничего. Холодные, смазанные поцелуи и притворные улыбки. Всё бесило настолько, что свою последнюю девушку я выгнала из дома, выкинув её вещи в окно. Грубо, но мне плевать.       Через пару минут наш первый концерт. Гитарист разминает пальцы, играя лёгкую мелодию на гитаре, пока я сижу в кресле и пью горький кофе. Ты не любила кофе и всегда морщилась, когда чувствовала его запах. Спустя дохрена времени, я всё ещё думаю о тебе. Иногда. Кому я вру, я думаю о тебе каждый грёбаный день, за завтраком в два часа дня, обедом в семь и ужином в час ночи.       Наш выход. Я поправляю ремень на штанах и мы с группой, составом в три человека, выходим на сцену. Я чувствую подвох. Пою первую песню, небольшой поток людей взрывается и все двигаются, охотно подпевая моему голосу с микрофона. Яркий свет прожекторов бьёт в глаза, я жмурюсь. Взгляд проходит по толпе радостных людей и невольно останавливается на девушке с блондинистыми волосами. Что-то есть в ней знакомое. Пытаюсь сосредоточиться на песнях. Концерт проходит хорошо. Я слышу восторженные крики людей во время последней песни и когда пою последнюю ноту, а барабанщица стучит по ударным, по всему залу раздаются хлопки. Голова резко начинает болеть. Я чувствую, что сейчас упаду. Наверное, не стоило пить столько кофе на голодный желудок.       Ухожу за кулисы, бегу в туалет и меня выворачивает. Руки трясутся. Облокачиваюсь на стенку кабинки. Слышу шаги, заглядываю в щель между полом и дверью. Вижу тяжёлые ботинки на высокой подошве. Не придаю этому значения, открываю дверь, подхожу к раковине и умываю лицо ледяной водой. Смотрю на себя в зеркало. Выгляжу неважно, но в принципе плевать. — Концерт был хорошим — слышу я сбоку и оборачиваюсь на звук.       На подоконнике сидит та самая девушка с блондинистыми волосами. Правда уже не такими, как раньше. Ей не идет каре. Она курит сигарету, выпуская дым в, открытое нараспашку, окно и смотрит на меня. — Не понимаю, какого чёрта ты здесь находишься? За кулисами запрещено находится кому-то, кроме персонала и артистов — хмыкаю, вытирая лицо салфетками.       Ты молчишь. Я кидаю на тебя раздражённый взгляд и собираюсь выйти из туалета, но ты хватаешь меня за руку. Чего ты пытаешься добиться. Всё давно прошло. Смотрю на твоё милое личико, оно совершенно не поменялось. — Я скучала — ты шепчешь это одними лишь губами.       Я закатываю глаза. Ты глупая. — Поздно — говорю я, отдёргиваясь от тебя.       Ты отпускаешь мою руку и застываешь, со слезами на глазах. В твоей руке тлеет сигарета. — Выбрось её, курение не делает тебя краше — ушла, оставив тебя одну. Так же, как и ты оставила меня когда-то.       Закидываю свой рюкзак на плечо и ухожу отсюда куда подальше. Крепко сжимаю в руках бумажку, смотрю на неё и выкидываю в ближайшее мусорное ведро. «Спасибо, Джоана. Надеюсь, не доставила много проблем». Доставила. Ребята с группы пытались дозвониться до меня много раз, но брать трубки я не хочу, пусть это и неправильно с моей стороны. Подростковая любовь всегда самая сильная. Раньше бы подумала, что стереотип и рассмеялась тому, кто это сказал в лицо, но сейчас понимаю, что это, чёрт возьми, правда. Горькая и сложная правда. Правда, от которой никогда не скрыться. Я простила тебя. Но уже поздно. Время ушло, остались лишь воспоминания, тлеющие в, забитой всякой дурью, голове.