Мята

      Малфой никогда не отличался особыми эмоциями, его всегда почему-то преследовали и сопровождали краткость, хладнокровие и презрение к другим. Он раньше думал что ни один магл или полукровка не достойны даже того, что бы он думал о них. Сидя на сырой земле, где-то недалеко от своего дома, некогда принадлежавшего ему, он жалел об ошибках молодости. Малфой был даже сейчас, сломленный и потерянный, в холодном поле наряду с росой, настоящим аристократом. Он гордо сидел, приосанившись, и задрал нос, сам того не заметив. Драко на минуту застыл, прислушиваясь к звукам. Где-то в глубине прогнившей души все ещё раздавался её звонкий смех, по началу так раздражавший мага. Больше всего на свете бывший слизеринец боялся повторить чью-либо судьбу, ведь он всегда грезил о написании собственной, в которой он жил беззаботно и ни о чем не волновался. Но по иронии судьбы, он все же допустил ошибку. Мужчина зачесал тонкими, почти белыми пальцами свои платиновые волосы назад и хрипло вздохнул. Малфой-младший никогда не замечал за собой привычку, которую перенял от отца, слишком жестокого обращавшегося с ним. Некогда аристократ, известный как сын Люциуса Малфоя, один из Пожирателей, заносчивый горделивец, ярый ненавистник Поттера и обладатель ещё многих имён, прозвищ и обидных названий, очень часто приходил на эту поляну, которая всегда погружалась в непроглядный туман по воскресеньям. Белобрысый никогда не хотел, чтобы его видели, замечали. Едва ли он пройдёт я по Хогсмиду или тихой улочке волшебного Лондона, как Ежедневный Пророк гудит: «Неудачник Малфой был замечен на Дудл-стрит» или «Он вернулся? Драко Малфой и его тёмное прошлое». Ему было противно чувствовать на себе это ужасно жгучее клеймо. Драко все потерял одним взмахом и он сам прекрасно знал об этом. Не стоит ему каждый раз об этом напоминать, не стоит ворошить то, чего он, к сожалению, изменить уже никак не может. Блондин лёг на спину, закинув руки за голову и по привычке начал говорить сам с собой. Волшебник вслух обсуждал по каким ещё барам и заброшенным тропам лесов ещё не ходил, сам не зная, куда нелёгкая занесёт его на этот раз. — Ты знаешь, Мэгг, я бывал в твоём доме, — Драко сорвал тростинку и стал монотонно жевать её, — прости, мне, наверное, не стоило идти туда без твоего разрешения. Малфой вздохнул и прикрыл глаза на минуту. Маг осмелился наконец вспомнить все то, что с ним произошло. Эдакий краткий пересказ всей его жизни за минуту пронесся целым сериалом в мыслях, обрывки которых до сих пор не вызывают ничего приятного. Слизеринец вспомнил как впервые она вошла в ту злосчастную лавку, в которой ошивался пока ожидал мать для какого-то важного задания. Он помнил как сияли её кудри, как сочились светом глаза цвета неба, её лёгкую походку. Он помнил все, кажется, кроме возраста. — Забавно, да, Мэгг? — мужчина хмыкнул сам себе, — я помню, все подробности, но не помню сколько мне было при нашей первой встрече, — маг повернул голову на бок, запрокинув свой взгляд на неё. Она молчала. Позже оказалось что девушка с волшебным кудрями учится с ним в одной школе, что слегка удивило Драко, ведь он не мог видеть её раньше нигде, она была вроде призрака. Статная ученица Когтеврана всегда легко маневрировала и прекрасно общалась со всеми, она была мила и вежлива, но очень не эмоциональна. Сперва увидев её, змеиный принц фыркнул носом. Обычная зубрила, которая наверняка мечтаем о таком как он. Мэгг бесила его своим спокойствием до скрежета челюсти. Но потом… Потом… Когда Пожиратели распались, а Тёмный лорд погиб навсегда... Её спокойствие стало именно тем, чего ему не хватало. Худощавый молодой человек с самого своего рождения был обделен вниманием и лаской. А бывшая ученица Когтеврана прекрасно умещала в себе те черты, которые он так и не познал. Слизеринец всегда ходил за ней по пятам, а Линджер не замечала этого. Он наблюдал за её движениями, улыбкой и парированиями рук. Малфой-младший восхищался её впалыми щеками и то как красиво их дополняли не по моде тонкие линии губ и нос с горбинкой. — Мэгг, я останусь у тебя? Можно же, да? Мертвая тишина. Снова молчит. — Прямо здесь, Мэгг. Буду спать рядом с тобой. Мы будем вместе смотреть на редкие звезды, — Драко указал пальцем на черно-серое и так привычно хмурое небо Англии, — тебе всегда нравилась Астрономия. Блондин вдруг сменил позу: теперь же он сидел рядом с ней на коленях и как завороженный смотрел куда-то в даль. Обрывок воспоминания резко нахлынул на его тело волной, которая зябко отдалась в районе сердца. Маг видел как она была счастлива с другим. И это было больно. Парочка мило хохотала над очередным, как ему казалось, отвратительным анекдотом магла. Принцу Слизерина не было понятно почему она выбрала обычного человека. В тот день белобрысый напился в стельку и увлекся в карты, просрав половину состояния. Вот так в один день все и рухнуло, но он все равно наблюдал за брюнеткой. Драко до сей поры завораживает пышность её волос и заливистый звонкий смех. Он день изо дня стоял у её дома, где Мэгги и противный магл тогда проводили время в тёплой постели. Они были счастливы и мужчину это несомненно бесило. Потому что она счастлива не с ним. Я пнул очередной наполовину разбитый стакан, который мешался под ногами. Впрочем, я даже не замечал происходящего вокруг хаоса: сожженные книги и их пепел, разбитая посуда, оборванные шторы и перевернутая мебель — всё выглядело именно так после смерти родителей. Я поднял свой взгляд на семейный портрет, висевший над камином, и неоднозначно хмыкнул. Лицо отца было изрезано обычной кочергой, от чего и без того разорванное полотно выглядело ещё более жалким и грязным. Денег на счету почти не осталось и я покинул свое «родное» поместье. Теперь уже навсегда. Со мной остались только два золотых слитка в банке, три косяка и бумаги о заложении всего фамильного имущества. Как же я жалок. Отец был прав, я ни на что не гожусь. Направляясь в один из пабов, мне довелось застать мальчишку, раздающего свежий выпуск прессы. Первая строка гласила об отставке Мэгг Линджер из читы Ордена Феникса и об её скорой помолвке с маглом. Даже назначилась примерная дата проведения торжества. — Черт бы тебя побрал, Драко, — я угрюмо вздохнул сам себе и направился в сторону покосившегося бара, к которому, собственно говоря, и шёл. В тёмном сыром помещении, которое освещали разве что пару свечей и свет из узких окон, царила безмятежная обстановка. Всё расписали пиво, обсуждая свежие сплетни или планы на выходные. — Чего желаете, мистер Малфой? — задал вопрос услужливый бармен когда я сел за стойку. — Стакан Ирландского виски и карамельное пиво, вот, — я вывалил несколько золотых монет на деревянную поверхность и с жаждой, как у зебры на водопое, выпил все содержимое. Затем ещё стакан, а потом ещё и ещё. — Мистер Малфой, — обратился ко мне бармен, — вам стоит подышать свежим воздухом, я больше вам не налью. — Ну и катись к черту, ублюдок, — кинул я, прежде чем уйти. Было ещё светло и я направился в сторону вокзала. Как красиво пели птицы. Малфой отчётливо помнит тот день, когда он разрушил Линджер жизнь. Он был пьян, он был не в себе и задушил наглого магла под всхлипы и истерики юной особы. Ему было больно их слышать. Но он ничего не понимал ровным счётом до тех пор, пока не отрезвел. Мэгг тихо плакала где-то в углу, а на алтаре лежало тело парнишки, у которого виднелись багровые и ярко-фиолетовые следы от рук на шее. Его глаза непроизвольно закатились и теперь было видно только молодую мрачно бледнеющую кожу. Гостей на этом мероприятии не было: у жениха не имелось родственников, а друзья не приехали из-за работы. Со стороны невесты все было более куда понятно: она оставила жизнь волшебницы в прошлом и желала завести новую. Малфой аккуратно поднял на руки бьющуюся в конвульсиях волшебницу и трансгрессировал в её старый дом, который он так часто посещал. Первое время девушка его даже боялась, не произносила ни вздоха рядом, лишь шуганно вжималась в стены, когда убийца проходил рядом. Через несколько месяцев вскрылось что девушка выходила замуж по залету. Драко был в бешенстве когда узнал о чужом выродке, но принял Мэгги и её ребёнка. Даже если ему не нравился тот парень. — Драко, я никогда не буду жить с тобой! — Мэгг кричала, впервые предав свою привычку абсолютной безмятежности, — ты испортил все! — Но ты ведь сама сказала, что не желала этой свадьбы! — Но я его любила! Мэгг кидалась чем только было можно в меня. Книги, стулья, посуда, свечи. Девчонка вдруг разрыдалась и кинулась на улицу. — Куда?! Там же снег ещё, дура! — я схватил наши пальто и побежал вслед за ней. Линджер бежала по полю, плотно обитающему в густом тумане, где я едва мог различить её силуэт. Ещё секунда и я увидел как она спрыгнул вниз. Второе пальто мне было уже не нужно. Чуть позже Малфой вытащил супругу из холодных вод, бушующих у скал. Он медленно убрал с её лица прилипшие мокрые кудри и прошёлся указательным пальцем по губам. Сейчас уже не молодой человек, склонившийся над сырой землёй, почувствовал, как его холодное бледное лицо обжигают дорожки от слез. Он приходил сюда каждые выходные ровно в 7:43. И каждый раз плакал, вспоминал и жалел об ошибках. Блондин помнит, как закапывал её на этом поле. Как она впервые открылась ему о том, что ей нравится смотреть на звезды. «Когда я училась в Хогвартсе, мне нравилось подниматься в заброшенную башню с кабинетом астрологии, им давно никто уже не пользуется. Оттуда был самый лучший вид на звезды» — сказала однажды Мэгг. Они провалились на траве с росой до рассвета и когтевранка показывала самые любимые созвездия. Блондин склонился над могилой. Слезы уже перестали литься рекой. Осталось только презрение к самому себе и жалкая попытка оправдаться перед своим внутренним «я». Она снова молчала. Как всегда. Но мёртвые не могут говорить. Малфой лёг рядом с плитой и закрыл глаза, представив на минуточку что она рядом, тихо так сопит. На следующее утро первой строкой в Ежедневном Пророке была надпись, режущая сознание: «Мёртвого Драко нашли рядом с плитой Мэгг Линджер . Надпись на могиле гласила: жена Малфоя, ставшая звездой на небе.» Спи спокойно, Мэгги. Я тоже посплю, устал.