Вот тебе чувства... или нет?

Злость Джеймсу была не к лицу. А вот вспыльчивый нрав не раз доводил до драки порой превращая пустяк в катастрофу совершенно незаметно. И вот уже веселые ноты на слегка любопытном смешливом лице дополнялись искрометным взглядом нахохлившегося воробья, а палочка угрожающе взлетала, целясь противнику в сердце. Благо, рядом всегда был Бродяга, предпочитающий вид со стороны до поры, когда надо будет осадить оппонента. Только лучший друг способен был заметить первые звоночки теряемого контроля и оградить друга. Джеймс всегда был слишком эмоционален, с душой на распашку, искренним сердцем и горячей головой. И улыбаясь оппонентам, он не мог лгать себе, даже зная, что после на душе вновь заскребут кошки. Гонять их мог только Блэк своим едким сарказмом и уверенными объятиями, уводя Джима прочь. В дальние заброшенные классы. Идеальное место. Для многих это крыло замка было пугающим и грязным, но не этих двоих. И даже для одного Сириуса, ведь Джеймс, едва высвободив локоть из вежливого захвата друга, принялся мерить аудиторию весьма громкими шагами. Лениво ухмыльнувшись, Сириус принялся очищать им место, превратил наиболее целую скамью в мягкий и удобный диван, накидал подушек. Вызвав щелчком пальцев себе бокал вина, он уселся в самый центр, фривольно раскинув руки по всей спинке и закинув ногу на ногу пяткой на колено, миролюбиво воззрился на снующего друга. Джеймс был невероятен своей способностью не замечать того, за что продала бы душу добрая половина Хогвартса. Один лишь трюк с появлением напитков оказался предметом бурных сплетен вот уже три вечеринки подряд. И даже зная, что в фокусе все держится на договоренности с домовиками, можно было часами смотреть, как тонкие изящные пальцы лениво обхватывали материализующийся из воздуха стакан с чарующей жидкостью. И только заметив, что Джеймс уже остановился и дрожит от возмущения, Блэк подал голос: – Я уверен, что в следующем году значок капитана сборной достанется тебе, и ты подберешь нормальных игроков. – А до этого терпеть цирк с выбранными сегодня клоунами! Уловка сработала и Сохатый снова зашагал. Дождавшись, когда он приблизится, Сир ухватил Поттера за бедро, поглаживая через джинсы, встретился с возмущенным лицом друга, сочувственно улыбнулся. – Дрожишь, как закипающая мандрагора, – зашептал он, следуя ладонью наверх, погладил по плоскому спортивному животу, спустился ниже, накрывая ширинку. С приоткрытых губ сорвался резкий выдох, и Джеймс толкнулся в ладонь, соглашаясь и ожидая. Ждать и не потребовалось: едва Джим стянул ботинки, Блэк обхватил любовника второй рукой за талию, фиксируя, потянул к себе, сажая на колени, поцеловал в шею, улыбнулся на стон Джим. Сириус любил его таким: капризным, жаждущим утешения, а значит податливым. Таким он бывал редко. Очень редко. Очень. Перехватив его крепче за другое бедро, Блэк придвинул Поттера ближе к себе, сдерживая улыбку. Мантия Джеймса давно сбилась, обнажив руки по локоть. Из-под манжет виднелись белоснежные закатанные рукава рубашки. Сириус неплохо помнил, какой чудесный и сильный массаж могут сотворить эти пальцы, и оттого его все больше тянуло улыбнуться, глядя сколь невинно эти пальцы невзначай касаются плеча Бродяги, словно хрупкие пальчики девственницы. Не сдержав стона, Блэк вновь впился поцелуем в светлую, едва загорелую на зимнем солнце шею. – Опять шарф не расправил, – пожурил он, покрывая шею любовника горячими поцелуями и поглаживая его поясницу, не давая Джеймсу откинуться на диванные подушки. Поттер и не возражал, тихо постанывая от удовольствия, лишь сильнее запрокинул голову, подставляясь ласке и морщась от теплого щекотливого дыхания у себя на коже. – Сириус… – прошептал Джеймс, ощутив ловкие пальцы, шустро расправляющиеся с пуговицами рубашки. Едва ладонь Бродяги нырнула под ткань, Джеймс судорожно вздохнул, откидываясь назад, прогнулся в пояснице. – Гибкий мальчик, – похвалил Блэк, поглаживая Джима по груди длинными пальцами, внимательными к ключицам и соскам. Шикнув, когда прохладные подушечки коснулись нежной кожи, Джеймс попытался расслабиться, глядя на любовника сквозь запотевшие линзы очков. – А ты согрелся, – довольно улыбнулся Сир, расстегивая рубашку до конца, склонившись к Джеймсу и целуя его в живот, довольно оценивая выпуклость на джинсах, расстегнул пуговицы, освобождая. Разогнувшись, он приподнял разомлевшего любовника, перекладывая его на диван, навис сверху. Однако Поттер согнул ноги в коленях, плотно свел бедра. – Бунт на корабле? – спокойно уточнил он, встретив чуть прояснившийся, но все так же горящий взгляд Джима, обнял его ладонью за загривок, чуть сжав пряди волос. – Ты все еще одетый! – самодовольно усмехнулся Поттер, потянулся к шнуровки мантии Сириуса. – Опять ломаешь сценарий, нюхлер зажравшийся, – прикрыв глаза, покачал головой Блэк, а в следующее мгновение Джим подался ближе, лизнув Бродягу в висок. Распахнув глаза, Сириус вновь посмотрел на эту самодовольную физию, впился собственническим поцелуем в губы, и ведь тот жадно ответил! Накрыв ладонью подтянутое бедро Поттера, Сир властно огладил, перехватывая за коленку, приподнял и уже скользил к щиколотке, как Сохатый стряхнул ладонь и лягнул любовника пяткой. – Джеймс! – Сперва избавим тебя от одежды, – заявил Поттер, вновь принимаясь возиться с жилеткой и рубашкой. – Потом трахнемся… по сценарию? – Мы же хотели попробовать игры, а ты… Это ты. Засмеявшись, Джеймс наконец расправился с пуговицами, скинул с Блэка всю тройку разом, хватаясь за обнаженные плечи Сириуса. – Забочусь и о тебе тоже, – заявил он, обнимая ногами за талию. Рыкнув, Сириус взмахнул палочкой, начертив в воздухе небольшой стэк, шлепнул непоседу по бедру. Вскрикнув с неожиданности, Джеймс внимательно посмотрел Блэку в глаза, с достоинством принимая наказание все в той же позе. Еще два удара, и мягкий конец стека заскользил по шву брюк, очертив карман, достиг спущенной ширинки. – Ладно-ладно, я все понял, – весело ухмыльнулся Джеймс, ощутив давление у самого основания, звонко застонал, запрокидывая голову. – Вот так, – одобрил Сириус. Перекинув петлю стэка вокруг запястья, он широким движением огладил разгоряченный торс любовника вверх, спустился к плечам, стягивая с него рубашку, заскользил вниз, стряхивая ткань с боков, жадно целовал его широко вздымающуюся грудь, оставив не один засос. Но стоило лишь слегка зацепить зубами чувствительную горошину, Сохатый вскинулся вновь, намереваясь... – Ну уж нет! – Зарычал Блэк, хватая Джеймса за волосы на загривке, дернулся ближе, сминая губы в яростном поцелуе, упиваясь ответным удивленным стоном. Он заставит Джеймса принять его правила. Отстранившись, чтобы отдышаться, Сириус все равно склонился над любовником, не смыкая губ, упивался его дыханием. Но стоило Поттеру потянуться к нему, он отпрянул. Чтобы снять с него очки, оставляя беспомощно щуриться, чтобы выждать, пока тот угомониться, вновь откинется на спину, склониться вновь, наслаждаясь бесконтактным поцелуем их дыхания, глядя глаза в глаза так близко, что Джеймс мог рассмотреть его даже сейчас. Горячий, мягкий, притихший. Удивительно, как меняет человека всего-лишь его взгляд. Коснувшись бедра членом, Бродяга толкнулся, встряхивая их, приподнялся, рывком стянув злосчастные джинсы с Поттера. Высвободив одну ногу из штанины, Блэк закинул ее себе на плечо, довольно целуя щиколотку, спешно зазвенел пряжкой ремня, избавляясь от собственных брюк. – Хорошо со спортсменами? – подразнил Джеймс, закидывая руку за голову. – Настоящими, в хорошей форме. Ему не нужны были очки, чтобы представить сейчас лицо Блэка и спешное порхание его длинных пальцев в застежках его джинс. Все же, у крутых пряжек были и свои минусы. Наконец, металл звякнул, падая на диван, Сириус сдернул штаны до колен, наконец пристраиваясь. – Мне просить тебя меня трахнуть? – соблазнительно прошептал Сохатый, быстро облизнув губы, но в ответ его лишь схватили за талию, дергая наверх, отчего подушка оказалась только под шеей. – Капризный, – восхищенно прошептал Сириус, целуя Поттера в открытую шею. Наспех смазав заклятием, Бродяга пристроился, резко проникнув внутрь, довольно засмеялся, вновь склоняясь к лицу Джеймса. Улыбнувшись в ответ, Поттер обнял любовника, прижимаясь плотнее, продолжая игру дыхания, но уже ближе к уху. – Ты — это ты, – застонал Блэк, начиная двигаться. – Я, – согласился Поттер, впившись ногтями в спину Сириуса, за что тут же получил стэком по холеному заду. Хохотнув, одновременно потянулись за поцелуем, глуша последующий жаркий стон, отдаваясь ощущениям скользящего толстого члена в поджаром спортивном теле. Бродяга гладил любовника по лицу, приглаживал волосы, ласкал губы, все еще замечая отголоски вызова в блестящих потемневших глазах. Все сильнее и глубже. Сириус не заметил, когда Джеймс поймал его пальцы, начиная дразняще посасывать, и это кружило голову еще сильнее, побуждая проникнуть пальцами глубже, приласкать язык в ответ. Бродяга знал, что в этот раз Джеймс не откажет. От этой мысли все сладостно сжалось. Вскрикнув, Сириус уперся ладонью в подлокотник, приподнимаясь на коленях, притянул Поттера за талию, вбиваясь резче, приближая заветную сладость. Еще! Пальцы неистово сжимают диванную обивку, чтобы хоть как-то удержаться на плаву захлестывающего кайфа. Под ним бесстыдно стонет Джеймс, готовый сейчас на все: оставить на бедрах Сириуса синяки по форме его пальцев, быть услышанным, принять все семя без остатка, – все, лишь бы прижиматься крепче к горячему животу, лишь бы растянуть эти волны подольше. Выдыхают они почти одновременно. А встретившись взглядом, жадно целуются, разделяя эйфорию на двоих, счастливо смеются. – Ну не стать мне Королевой Драмы в постели, – всплеснув руками, воскликнул Джим, клюнул Блэка в щеку, посмотрел на висящий на запястье того стэк. – Ты с ним теперь везде ходить будешь? – Кто знает, – довольно ухмыльнулся Блэк. – Возможно, удастся приручить одного своевольного оленя. – Или использовать в… Дальнейшие предположения заглушил дружный хохот, комфортный настолько, что не хотелось ничего менять или исправлять. Они оба были неисправимы. Даже если этого просил новый опыт. Даже если игра срывалась на полуслове. Сириус всегда знал — другого такого Джеймса у него никогда не будет.