У цветов много значений

*845 год, падение Шиганшины*

— Отправляйтесь без меня! Я должна найти ее! — прокричала девушка, хватаясь за огромные обломки здания и тщетно пытаясь сдвинуть их с места. — Я уверена, она еще здесь… Она еще жива… Я знаю это… — руки ее с большим стремлением потянулись к крупной деревянной балке, которая когда-то служила опорой зданию. Рина попыталась с ее помощью проделать дыру через щель, выглядывавшей в куче глины, кирпичей и дерева, на том месте где когда-то был вход в столовую дома. Ничего не получалось. Руки не могли пробиться через такое препятствие. В этот момент она поняла насколько слабы люди перед лицом опасности. Девушка ничего не могла сделать. Неприятное чувство пожирало ее внутри. Могла ли она просто все оставить и уйти? Определенно нет. Бросить на произвол судьбы, возможно, еще живую мать? Рина не думала, что способна на это. Но риски были слишком большие, под них попадали и еще двое людей: ее подруга и гувернантка. Она уже жалела о том, что взяла их с собой в эту поездку. Этот визит в Шиганшину носил медицинский характер. Госпоже Гольц нездоровилось, да и с бессонницей Рины нужно было что-то делать. Слава о докторе Йегере разносилась с огромной скоростью, записаться к нему на прием было крайне сложно. И когда он согласился их принять, Рина и Кин сразу же начали собираться в путь, а позже к ним присоединились и Мисаки с Кларой. Как назло, Йегеру нужно было срочно уехать и вестей о нем не было несколько дней, лишь поэтому они были вынуждены остаться в Шиганшине и сегодня. В тот самый день — день, когда стена впервые за сто лет была пробита. — Рина… — девушка примерно того же возраста подошла поближе и коснулась плеча Рины. — Мы все видели, как эта часть здания разрушилась прямо над ней… Я понимаю твои чувства, но нам нужно идти! У нас есть только один шанс перебраться обратно в Яркел! Ты ведь видела, что военная полиция зазывает всех на корабль ближе к столице! — переходя на крик, быстро проговорила Мисаки. Рина схватила руку светловолосой и грубо сбросила ее со своего плеча. Она отвернулась и продолжила перекладывать не сильно большие камни один за другим. Немного погодя, девушка остановилась и сказала: — Уходите… Я не хочу рисковать вашими жизнями ради моей. Я чувствую, что она еще здесь, она жива… — не отрываясь от своего дела бросила девушка. Мисаки опустила голову и, повернувшись в сторону женщины лет сорока, зашагала вперед. Она схватила ее за предплечье и поволокла за собой далеко в сторону от Рины, которая все еще безрезультатно пыталась пройти сквозь обломки большого двухэтажного дома, в котором до утра сегодняшнего дня она попивала горячий красный чай. — Мадам Клара, мы должны идти, мы не можем больше ждать еe, — зрачки молодой девушки быстро бегали из стороны в сторону, пытаясь найти то, на чем можно сосредоточить взгляд. — Прости Рина, но я хочу жить… — Мисаки пробормотала еле слышно. Женщина была в полной прострации — она не понимала, что происходит. Когда Мисаки поволокла ее за собой, она лишь послушно зашагала, а позднее и вовсе побежала с ней, время от времени оборачиваясь в сторону своей опекаемой. За своей спиной Рина почувствовала громкие постукивания каблуков о землю и неловко попыталась улыбнуться, словно поддерживая саму себя. Уголки губ бесконтрольно опускались вниз, на глазах наворачивались слезы. Все, что она смогла выдать перед полной потерей сознания было: — Не оставляйте меня одну…

*844 год, за год до падения Шиганшины*

Солнечный свет пробивался сквозь щели плотно закрытых синих штор. Лучи пробирались внутрь комнаты, мягко касаясь прикроватной тумбочки у окна, и медленно, словно смакуя, двигались к кровати. Девушка лежавшая, и тихо посапывающая, в довольно странной позе, что-то бормотала во сне. Она поморщила нос и успешно перевернулась на левый бок, дабы избежать долгого и такого для нее неприятного по утрам контакта с солнцем, которое в свою очередь, упрямо следовало за хозяйкой комнаты до тех пор, пока шторы не распахнулись совсем полностью. Тогда прятаться уже было негде. И виной всему была средних лет женщина, позволившая комнате превратиться в хранилище света. Она была одета довольно просто: платье из дешевой ткани и фартук повязанный уж очень аккуратно. Молодая госпожа с большим раздражением завернулась в одеяло, попутно что-то бурча себе под нос. Наверняка что-то неприличное для человека ее статуса. Ее длинные черные волосы выглядывали из-под одеяла. Впрочем, также, как и ее пятки. Выглядела эта картина со стороны довольно прозаично: словно избалованная девчонка подросткового возраста показывает свой скверный характер гувернантке. Женщина молча подошла к кровати и кратко произнесла: — Рина, Вы опаздываете на занятия… Пора вставать, — Клара мягко коснулась одеяла, чтобы открыть лицо девушки. К ее взору предстало болезненно-бледное лицо с темными синяками под такими же темными глазами. Должно быть, эта негодница снова не спала ночью. — Сколько мне нужно учить Вас, что девушка всегда должна быть опрятной! — Клара отодвинула одеяло в сторону и помогла Рине принять позу «Сидя». — Ох, и что же творится с вашими волосами… Я ведь просила распускать волосы на ночь. Теперь посмотрите на что похожа ваша прическа! Волосы совсем запутались! — женщина повернулась в сторону тумбы, и схватив своей рукой зеркало, поднесла его к лицу Рины. — Вот, полюбуйтесь! Что же мне с Вами делать… — женщина помотала головой. — Я жду Вас на кухне через 10 минут, — Клара передала зеркало в руки девчонки и быстро зашагала в сторону двери. Она всем своим существом показывала недовольство, но, видимо, у нее были дела поважнее. Например, пойти и накрыть на стол к завтраку. Она не стала задерживаться в этой комнате и скрылась за дверью так же быстро, как и появилась. Девушка взяла в руку зеркало и начала вглядываться: собранные в косу и без того длинные волосы были очень сильно растрепаны. Да, спала она довольно беспокойно. В последние несколько месяцев бессонница не покидала этой комнаты. И причины этому особо не было. По крайней мере, сама Рина понять и изменить этого не смогла. Оттого и ее физическое здоровье знатно подпортилось: усталость, трудности в сосредоточении, замедление мышления и движений. Казалось, все это теперь ее постоянный набор для повседневной жизни. Голова медленно соображала. Рина не понимала, была ли она действительно раздражена тем, что ее разбудили или тем, что ей постоянно диктуют, что делать… Но вставать все же нужно было. Найдя в себе сил, она отложила зеркало на центральную часть кровати и плавно встала, попутно поднимая руки вверх. Рина потянулась и тихо, почти беззвучно, зевнула. Она сделала добрых 10 шагов и подошла к шкафу напротив кровати. Буквально скинула с себя легкую ночную рубашку и осталась лишь в одном нижнем белье. Изяществом она никогда не отличалась, а посему предпочитала что-то более простое, «деревенское», как бы сказали люди ее ранга. Рина всегда носила белье без излишков, и сейчас на ней было надет бежевый комплект женского белья (простой бюстгальтер и панталоны того же цвета). В комнате становилось все светлее и ярче. Солнце в весеннее время года довольно быстро вставало и освещало своим ликом весь город. Рина снова поморщилась, все-таки солнце достало ее и в этой части комнаты — далеко от кровати и тумбочки, где и было само окно. Она потянулась к средней полке уже открытого шкафа и достала корсет примерно такого же цвета что и белье. Обычно такой аксессуар предполагает, что кто-то будет вам помогать его надевать. Дело это было не из легких, но, казалось, Рина и сама прекрасно справлялась. Она ловко орудовала лентами спереди, контролируя их так, что корсет не стягивал ее тонкую фигуру, а лишь обрамлял и поддерживал ее. Закончив с этим предметом нижнего белья, девушка потянулась к вешалкам, перебирая кистью руки одну за другой. Рина вытащила из шкафа белую шифоновую блузку. Легкая и воздушная, длинная, с прямым кроем, ее ворот был собран на ленте. Через мгновение рубашка оказалась на девушке, ровно, как и розовая юбка в пол. Рина оглядела себя в зеркале подле шкафа, улыбнулась и направилась к двери, на ходу распуская растрепанную косу и собирая волосы в высокий хвост. Остановившись на пару секунд, она обернулась и снова направилась к шкафу за ремнем для юбки, попутно обходя одежду, валяющуюся на полу (которую Рина успешно сняла с себя до и после сна). Наконец, она вышла из комнаты, оставив после себя не заправленную постель и горы одежды на полу…

***

-Рина, знаешь… Я всегда думала, что когда мы станем постарше, сможем делать все, что захотим… а на деле, только и делаем, что учимся! Скажи мне, как так получилось, что единственным развлечением для нас является поход в столовую? — Мисаки, не драматизируй, ты ведь итак особо не стараешься: ни на уроках, ни за пределами школы. Будь благодарна, что наши семьи могут позволить себе отправлять нас учиться. Ты ведь знаешь, как живет большинство… — Это грустно, но меня это не касается. Все дело в везении — нам с тобой повезло и это не наша вина. Давай не будем говорить о таких вещах. — немного погодя, Мисаки продолжила: — И все-таки, ты ведь знаешь, как мне нравится веселиться. Как насчет прогулки по магазинам после занятий? Ты давно со мной никуда не ходила! — с упрашивающим выражением лица воскликнула светловолосая. — Совсем как старушка! — Мисаки по-дружески толкнула Рину своим плечом, громко хохоча. Девушки были примерно одного возраста, ходили всегда вместе и были полной противоположностью друг друга.: одна — серьезная, ответственная, и довольно стеснительная, другая — веселая, шумная и преданная. Когда как первая выглядела всегда опрятной, другая часто выглядела весьма несуразно (более чем вероятно, из-за одежды, которую сама и выбирала), иногда даже неряшливо. Несмотря, на явные различия, они дополняли и улучшали общую картину их дружбы. Рина отвечала за аккуратность и прилежность, а Мисаки помогала не скатываться им в пучину уныния. Их знатное происхождение давало о себе знать: чистая кожа, изящные черты лица, хрупкое телосложение, осанка и даже походка. Таких было сразу видно встань они рядом с простыми крестьянами. Отец Мисаки был крупным торговцем в Яркеле — городе, расположенном на западе стены Сина, жили они безбедно, даже припеваючи. Когда-то давно мать Мисаки повезло закрутить роман с таким многообещающим мужчиной, будучи простой официанткой в кабаке. После бурной ночи с пьяным торговцем она забеременела от него и смогла-таки вытянуть билет в роскошную жизнь. Мисаки была любимицей, а потому ей ни в чем не отказывали. Она получала все лучшее, но порой выбирала не самые сочетающиеся друг с другом вещи. Непостоянный характер она переняла от матери, а внешностью скорее походила на отца. Бесспорно, она была красавицей: белые до плеч волосы, голубые глаза, милое личико. Они с Риной были похожи настолько же насколько и отличались. Рина жила с матерью Кин и служанкой Кларой, отца она в последний раз видела лет десять назад. А жили они в достатке из-за денег, что он присылал ежемесячно (на содержание дома и семьи в целом). Рина не помнила ни его лица, ни голоса, даже его силуэт давно покинул ее ранние воспоминания, лишь знала, что он приближенный к королю служащий. Она никогда не чувствовала отцовской заботы, зато получила эту заботу «сполна» от матери. Клара тоже ее любила, она растила ее словно родная мать. Рина считала ее своей второй мамой. У нее были хорошие отношения с ними обеими. -Хорошо, Мисаки… Уговорила! Только не смей покупать ту странную юбку, что мы видели в прошлый раз! -Тебе не понравились надрезы по бокам? — озадачено спросила Мисаки. -В них будет видно твое нижнее белье и ее не с чем сочетать. Пожалуйста, не делай необдуманных покупок без меня. — Рина слегка улыбнулась, опережая подругу, чтобы та не видела ее смеющееся лицо. -Эй, я вижу, что ты надо мной смеешься! — Мисаки было остановилась на секунду и поспешила к подруге быстрым шагом. -Прости, ты выглядела такой смешной… — Рина уже не сдерживалась и начала смеяться. — Ты такая милашка, когда хмуришься. Буду злить тебя почаще, ха-ха! — Пойдем уже скорее, не то мы не успеем отхватить себе пудинг! — Мисаки «надула губы», схватила Рину за руку и поволокла ее в столовую, весело что-то рассказывая по пути.

***

— Гольц! Обратите внимание и на меня пожалуйста! — Рина, — толкая в бок девушку, — вот ответ, смотри. — еле заметно пододвигая свою тетрадь, прошептала подруга. — Извините, я задумалась… — немного смутившись, начала девушка, — При возникновении каких-либо проблем, гражданам рекомендуется обратиться в военную полицию и составить с ними протокол данного образца, — приподняв и развернул книгу в сторону учителя, чтобы показать пример документа, объяснила Рина. — Не отвлекайтесь в следующий раз. — строго бросил преподаватель. — Закончим сегодня на этом, все свободны. — Ты спасла меня, — прошептала девушка подруге. — Что бы я без тебя делала? Хотя знаешь, я крайне удивлена, что ты знала ответ. — игриво закончила она. — А я «крайне удивлена», — словно пародируя, — что ты этого не знала, я ведь у тебя списала пару дней назад! Тебе надо привести себя в порядок. Ты в последнее время часто в облаках витаешь…— прояснила молодая особа.

«Я даже и не замечала этого…»

— Кстати, Лукас сегодня возвращается, так что мы планировали устроить небольшой ужин. Придешь? — направив свой взгляд прямо на подругу, — Все будут рады тебе. — сказала Мисаки. — Ты серьезно?! — воскликнула девушка. — Его так долго не было, должно быть он очень изменился… — немного засмущавшись, Рина отвернулась и немного погодя произнесла: — Я. я приду… — Ты сильно покраснела, ха-ха! — Мисаки залилась смехом. — Неужели мой братец тебе настолько нравится? — девушка пыталась успокоиться, но все слова произносились сами по себе сквозь смех. Рина закрыла свои щеки руками, чтобы спрятать красное лицо. Температура ее тела повышалась лишь от мысли о Лукасе. Он нравился ей еще с детства: длинные блондинистые волосы, аккуратно собранные в низкий хвост, спокойный нрав и рассудительность. Лукас, брат Мисаки, всегда отличался умом и добротой и хорошо относился ко всем окружающим. Мисаки схватила Рину за плечи обеими руками, и улыбаясь, сказала: — Знаешь, несмотря на все риски, когда его отобрали в элитный отряд Гарнизона, мы все были рады… Но встречи с ним становились все реже и реже. Армия — это опасное место, оно меняет людей, но мой братец не мог так сильно поменяться, и я все также хочу, чтобы он был счастлив. Мисаки продолжила: — В конце концов если ты станешь его женой, мы будем видеться еще чаще! Рина подняла свой взгляд на свою не перестающую смеяться подругу. — Мисаки, не мели чепухи! — классная комната залилась смехом двух подруг.

***

Лукас глазами обвел самую близкую подругу своей сестры и невольно отвел взгляд, когда их глаза пересеклись. Он снова перевел свой любопытный взгляд на девушку. В последний раз, когда они виделись, девушка выглядела совсем ребенком, а сейчас он видит перед собой красивую девушку. Признаться, Лукас никогда не видел в ней свою возлюбленную, не испытывал к ней любовный интерес. Рина была просто знакомой и ничего более. И хотя разница в возрасте была не такой уж и большой, эта разница начала здорово ощущаться с тем, как они взрослели. Он несомненно мечтал о романтических отношениях с какой-нибудь красоткой, когда был моложе. Сейчас же, парню на третьем десятке хотелось не только платонической любви. Наверное, армия все-таки изменила его. Солдаты часто увлекались плотскими утехами и, в какой-то момент, и он попробовал. Лукас всегда был нежен и добр с девушками. Он, как и многие, после трудных заданий поддавался физическим удовольствиям. В какой-то степени это стало его повседневностью. И вот, Рина уже не смотрела на него. Сквозь пряди волос, падавшие на лицо и слегка прикрывающие его, он уловил румянец. Она явно была смущена. Была ли эта реакция на него? Он не знал, но мог предположить. Лукас давно уже не был «мальчишкой», он стал мужчиной. Красивые девушки, естественным образом, привлекали его. Сегодня Мисаки и Рина постарались над своими нарядами: темно-синее платье обрамляло фигуру Рины, ее волосы были собраны в высокий хвост, на Мисаки же красовалось бежево-розовое нежное платье с опущенными плечами. Их платья было «бунтарскими и откровенными» в понимании современных модниц. Они почти все свободное время после школы провели дома у Рины, собираясь к ужину. Мисаки говорила о небольшом ужине, на деле же, оказалось, что семья Бэллов устроила настоящий банкет на человек тридцать, не меньше. Они, наверняка, были очень взбудоражены скорым приездом сына. Отец Лукаса и Мисаки, Клод, высокий полноватый мужчина, о чем-то весело переговаривался со своими друзьями-торговцами. Мать с улыбкой встречала гостей у входа и направляла прямо в столовую. Семья Бэллов приобрела этот дом пару лет назад, когда их доходы резко возросли. Бэлл заключил выгодную сделку с военной полицией и с тех пор является одним из главных поставщиков различной продукции. Этот их дом находился в еще более элитном районе, чем раньше. Рина что-то шепнула Мисаки. Проходя сквозь толпу и здороваясь с гостями, она прошла на второй этаж. Платье нужно было подправить, корсет сильно стягивал легкие и грудную клетку. Пульс учащался, грудь вздымалась и опускалась синхронно тяжелому дыханию. А возможно причиной был Лукас, не отводящий от нее взгляд. Но факт оставался фактом, ей было некомфортно. Поднимаясь, ступенька за ступенькой, становилось все тише и тише. Рина держала подол с двух сторон обеими руками, все ее внимание было приковано к платью — как бы подняться и не скатиться кувырком вниз? К счастью, все обошлось. Она спокойно поднялась наверх и стала идти по длинному коридору к комнате Мисаки. Голову Рины заполнили мысли о Лукасе. Когда она увидела его, дышать стало сложнее и щеки предательски порозовели. Он уже увиделся с Мисаки ранним утром, а вот Рину он не видел давно. Почему же он не подошел и не сказал хотя бы «Привет!»? Она всегда была сторонним наблюдателем его успехов и тайно восхищалась им. Так она думала, но даже если ее беззаботная подруга заметила ее симпатию, разве не мог, и он тоже знать этого? Также быстро как возникли и думы о Лукасе, появился и он сам: парень резко открыл дверь своей комнаты, чем и напугал девушку. Бедняжка напугалась и отскочила на пару метров. Он был удивлен не меньше, так и остался стоять, придерживая рукой ручку двери. — Ты здорово напугал меня, ха-ха. — неловко смеясь, произнесла Рина. — Давно не виделись. — она протянула свою руку для крепкого рукопожатия. Лукас посмотрел на ее руку и потянулся к ней своими губами. Поцелуй, от которого Рине резко стало жарко. — Рад встрече, — все еще не отпуская ее руки, ухмыляясь произнес Лукас. — ты изменилась. — он точно заметил ее смущенное лицо. Ему льстило, что девушка питала к нему теплые чувства. — А, да… В тишине послышались шаги. Мисаки искала Рину и Лукаса. Она увидела силуэты обоих в длинном коридоре и поспешила им на встречу. Рина быстро отдернула свою руку и повернулась к подруге. — Что это вы так долго, родители тебя уже заждались, Лукас. Скорее спускайся вниз! А мы попозже подойдем. — перед тем как уйти, Мисаки заметила короткий взгляд Лукаса на Рину. Девушки успешно дошли до комнаты. Рина стала как ни в чем не бывало поправлять платье. Все-таки ее плохое физическое состояние давало о себе знать — она пошатнулась от внезапного спазма мышц живота. — Эй… ты в порядке? — белокурая подхватила подругу за локоть. Это была лишь минутная слабость, Рина облокотилась на Мисаки и через пару минут уже прекрасно себя чувствовала. Мисаки быстро помогла ей с платьем. — Нас уже давно нет. Надо спуститься, мама приготовила восхитительное мясо. Мисаки хотя и заметила некое влечение брата к Рине, предпочла не рассказывать и без того беспокойной приятельнице об этом. Девушки благополучно спустились вниз и сели за большой стол. Было довольно шумно: взрослые не переставали болтать о своих делах, родители, казалось, совсем не уставшие от такого огромного количества гостей, мило вели беседу. Лукас любезно отвечал на все вопросы и изредка поглядывал на Мисаки и Рину, сидящих в конце праздничного стола. Потихоньку гости стали расходиться. — Было приятно увидеть тебя вновь, Лукас, господа! Хорошего вечера! — женщина помахала рукой и села в карету. — Вот и последняя гостья ушла, — заходя в столовую, радостно произнесла госпожа Бэлл. — Я бы не прочь выпить, — мужчина посмотрел на сына, словно призывая его к действию. — Я понял, — Лукас кивнул и пошел в сторону кладовой, где хранилось вино. — Думаю, вино 820 года подойдет. Возвращаясь обратно, он заметил, что комната была приведена в порядок: столы были протерты начисто, Мисаки с Риной, весело переговариваясь, подметали, а мать доставала бокалы с верхней полки буфета, стоявшего у прохода. — Вы отлично постарались! Я принес вино, — ворочая бутылку в руках, завершил Лукас. — Мисаки, дорогая, принесите с Риной открывашку для вина. — Мам, это называется «штопор». — с ноткой насмешливости произнесла Мисаки. — А я уже взял. — Лукас улыбнулся и принялся открывать бутылку. — Какой запах… а можно и нам попробовать? — Мисаки игриво посмотрела на родителей. Все-таки ее натура давала о себе знать. Она любила все новое, неизведанное, запретное… — Эй, нам еще нельзя! Мы же несовершеннолетние, дурочка! — Рину толкнула подругу локтем в бок. Смех охватил всю комнату. Госпожа Бэлл налила три бокала вина: для себя и мужчин. Мисаки, словно маленький ребенок, непрестанно следила за движениями матери и когда та остановилась, по-детски нахмурилась. — Ладно, позволю и вам попробовать. Совсем чуть-чуть! — пригрозила женщина. И хотя сначала госпожа Бэлл задумывала дать девочкам немного вина «на пробу», закончилось все несколькими бокалами и пьяными улыбками. Сначала Рина колебалась, потом решительно стала выпивать бокал за бокалом. Вечер подходил к концу. Хозяйка дома быстро везде прибралась и отправила детей спать. Трое, поднимались на второй этаж. — Спокойной ночи, Рина, Мисаки, — Лукас кивнул обеим и скрылся за дверью своей комнаты. — Спокойной ночи! — синхронно отчеканили приятельницы. Главная озорница этого дома сразу же завалилась в кровать и уснула.

«Вот же негодница. Хотя бы переоделась что-ли…»

Рина с большим усилием стянула с подруги тяжелое платье и развязала корсет, оставив вторую в батистовых панталонах с кружевом и лифе. Они обе были пьяны, но Мисаки выпила явно больше положенного: она что-то бормотала себе под нос и будто бы совсем не чувствовала, как ее раздевают и натягивают на нее ночную рубашку. Рина хотя и позволяла себе устраивать бардак в собственной комнате, за пределами нее всегда была образцом собранности. Она взяла почти всю одежду и сложила ее на тумбочку, остальное решила сразу же отнести в постирочную комнату.

«А я ведь говорила ей выбирать цвет потемнее, все пятна видны! Нужно отстирать все это пока не впиталось.»

Девушка посмотрела на часы, стоявшие на туалетном столике. Было уже глубоко за полночь, и инсомния, как и в обычные дни следовала за Риной. Должно быть, она уже привыкла спать по паре часов, поэтому, долго не думая, быстро сняла платье и тоже надела ночную рубаху. Рина знала, что все обитатели дома Бэллов сейчас крепко спят после употребления сладкого вина. Бояться, что кто-то увидит ее в таком виде не было причин. В постирочной комнате было темно, окон здесь не было. Девушке пришлось оставить одежду, дойти до гостиной и взять свечу. Было тихо. Яркий свет озарял комнату за комнатой. Рина принялась к стирке — она замочила подъюбник, а затем и само платье. Девушка было хотела взяться за стиральную доску, но вспомнила, что платье было сшито из дорогих тканей.

«Вдруг испортится. Руками постираю.»

Рина потерла ткань в местах загрязнения, вино почти отстиралось. Даже мыло в этом доме отличного качества — пятен будто бы и не было. Удовлетворенная результатом, Рина принялась отжимать одежду. Ей это давалось очень трудно, особенно когда выпитое залпом вино ударяло в голову, но она справилась. Она часто помогала няне с домашними хлопотами: мыла посуду, складывала одежду, иногда даже готовила. Постиранная одежда успешно висела на сушке, с нее каплями стекала оставшаяся вода. Рина снова посмотрела на часы — добрых четыре часа она потратила на стирку.

«Можно теперь и поспать.»

Рина потянула затекшую спину и пошла в сторону столовой попить воды. — А я думал у нас тут воришка лазает. — Лукас произнес кокетливо, огибая обеденный стол. — Почему не спишь? — он пробежался по внешнему виду девушки. Она выглядело непозволительно соблазняюще — ночная рубашка прилипала к груди и бедрам, при лунном освещении сквозь слегка мокрую ткань виднелся тонкий силуэт. Будь тут любая другая девушка, он бы уже взял ее здесь и сейчас. Доставил и получил бы неимоверное удовольствие проникая все глубже и глубже в хрупкое девичье тело. Однако, Рина была не только намного (как он думал) младше него, но еще и была почти полноправным членом их семьи. Парень уже и забыл зачем спустился вниз, он просто стоял, параллельно дожидаясь ответа. — Я пришла воды попить, а ты? — Я тоже, — немного помедлив, — Рина, ты ведь знаешь, что я уже не тот милый паренек, что раньше. Не искушай меня, — Лукас мягко улыбнулся и накинул на Рину легкий вязаный кардиган. — Сладких снов, Рина, — он наклонился и накрыл ее губы своими. Ничего серьезного — просто невинный поцелуй, смущение Рины и вот уже спина парня скрылась за дверным проемом. Две причины не делать этого будто бы испарились, он не смог удержаться.

«Что… что только что произошло?»

*845 год, падение Шиганшины*

Голова неимоверно болела, тело пробирала неприятная дрожь — связанная по рукам Рина лежала на холодном деревянном полу. Надо заметить, что связаны они были как-то совсем неумело. Девушка, произведя пару простых манипуляций, смогла освободиться, но вставать не спешила. Нужно было разведать обстановку. Как она здесь она оказалась? И где это «здесь»? Кому понадобилось красть человека в такой ужасной ситуации? Неужели пока одни пытались спасти свои жизни, убегая как можно дальше от титанов, другие занимались похищениями? В голове вдруг промелькнула мысль о том, что кто-то по доброте душевной решил спасти несчастную девчушку. Рине вдруг стало смешно и она ухмыльнулась. Смешно. Этот мир жесток. Каждый сам за себя, большинство жителей за этой стеной и буханку хлеба-то нечасто видели. Никто бы не стал рисковать своей жизнью ради другого без видимой для себя выгоды. Это наводило на мысли, что ее похитили с целью поживиться — продать какому-нибудь извращенцу и напиться как следует на заработанные деньги. Ухмылка пропала с лица, уголки губ опустились. Пришло осознание того, что, если Рина не смогла пробраться сквозь руины дома, выходит, ее мать осталась и погибла там. Слезы солеными дорожками проходились по бархатным щекам, но выражение лица не выдавало ни грусти, ни скорби. Есть ли еще шанс спасти ее? Может быть, она ждет ее? С улыбкой на лице встретит и обнимет свою единственную дочурку? Темноволосая загорелась решимостью — она должна вернуться и проверить еще раз. Последнее, что она помнила это, расплывающиеся в свете дня, силуэты крестной и подруги. А сейчас уже было темно — сквозь разбитые окна виднелась луна. Рина не много знала о психологии титанов, но базовое понимание их действий у нее было. Ночь, значит титаны сейчас не активны, у нее есть шанс сбежать. А когда она это сделает, она вернется к тому дома и спасет свою мать. — Ты настоящий идиот… у нее даже денег при себе было! Она не стоила того, чтобы тащить ее сюда! — послышался глухой удар. — Босс… мы можем продать ее господину Глору, он ведь ценит молоденьких шлюшек. Он заплатит кругленькую сумму за эту красотку. — Нам надо покинуть Шиганшину, пока титаны снова не стали активничать. Тащи ее сюда.

«Значит, Шиганшина…»

— Есть, босс! — низкий полный мужчина направился в комнату, где лежала пленница. Правильно, именно «лежала», а не «лежит». — Черт…

«Надо бежать. И быстро!»

Довольно иронично, что такая простушка как Рина не отличалась и атлетическими способностями. В особенности учитывая ее кондицию сейчас — затекшие конечности, сильные покалывания в левом боку от неравномерного бега и головная боль после явного удара. А что она могла поделать? Она неизвестно сколько времени пролежала без сознания. На разминку перед побегом времени не было. Руки уже были освобождены. Горе-похитители даже о ногах не позаботились. Посему, дело было за малым — девушка вылезла через дыру в разбитом окне. Она быстро осознала, что все еще находится в Шиганшине и сейчас бежала сама не понимая куда. Когда Рина сообразила, что за ней не ведется погоня, она остановилась. В темноте большого города, расположенного на юге стены Мария, рядом практически с каждым еще стоящим зданием виднелись почти полностью обездвиженные тела титанов. Луна на своем пике освещала окрестности. Взгляд тут же метнулся на здание, в котором совсем недавно она в приятной компании попивала горячий красный чай и поглощала свежеиспеченные булочки Клары, его снесли под корень. Надежда умирает последней, верно? Так она хотела думать. С трудом сдержанные слезы, собранные в кулак ладони и неловкая улыбка. Глупо, по-детски глупо, но Рина считала плачущих людей слабыми. «Слезы не решают проблем, после них нам не становится легче». Она стояла посреди разрушенного города. Куда ни глянь — остывшие тела когда-то беззаботных детей и угрюмых взрослых. Почему они это делали, зачем пожирали людей? Сами титаны лежали или неловко стояли почти не шевелясь. Ужасающие и безумные улыбки украшали и без того страшные лица.

«Что мне делать теперь?»

У нее было только два варианта: остаться здесь и быть съеденной титанами в ближайшие пару часов или бежать сломя ноги в сторону столицы, выжить и отомстить титанам за потерю…

Она выбрала второе.