Связанные ниточкой лапши

Вечерний воздух, насыщенный отголосками морской свежести, приятно щекотал легкие. Лампочки в виде пузатых круглых фонариков, украшающие карниз небольшого ятая, светили неярко и слегка приглушенно, но это вовсе не делало их менее привлекательными для серых и слепых ночных мотыльков. Дазай лениво наблюдал за тем, как один из них смешно трепетал маленькими крылышками, греясь у раскаленного стеклянного шарика. "Интересно, последняя ли это ночь в твоей крохотной жизни?", – подумал Дазай, не сводя туманного скучающего взгляда с букашки. Его душа нежилась в волнах теплого умиротворения – этот вечер, эта сытная якисоба в его тарелке, эта тихая, шуршащая и такая успокаивающая трель мотыльков над головой... Этот родной сердцу Одасаку, греющий соседнее место на деревянной лавке своей любовью к острому карри. Дазай не выдержал и все-таки улыбнулся. Рядом с Одой, в атмосфере дружеской беседы он улыбался слишком часто. – И все же я тебя совсем не понимаю, – вздохнул Дазай, наматывая на палочки лапшу. – В каком смысле? – отозвался Ода, прожевав порцию карри. – Зачем класть в карри так много специй? – сказал Дазай и покосился в его тарелку. – Чем больше специй, тем насыщенней у блюда вкус! – бодро ответил вместо Оды хозяин ятая и усмехнулся – несмотря на свои слова, он тоже явно восхищался вкусовыми предпочтениями своего клиента. Одасаку молча кивнул, соглашаясь с его словами. – Насыщенней и дольше остается во рту, – добавил он. Дазай хмыкнул, выражая свои сомнения по этому поводу, но больше ничего говорить не стал, лишь намотал на палочки новую порцию якисобы. Рядом, откуда-то снизу послышалось тихое фырканье. Осаму опустил глаза и наткнулся взглядом на маленького котенка неко, робко выглядывающего из-за лотка с едой. Заметив, что на него смотрят, котенок прижал ушки и нырнул за лоток, спрятавшись и оставив на виду только любопытный носик, явно вдыхающий соблазнительный для него запах кусочков жареной курицы. – Ацуши! Я что тебе говорил? Нельзя выпрашивать еду у посетителей! – уперев руки в бока, сурово сказал хозяин палатки. Впрочем, было слишком очевидно, что суровость его не более, чем театральная игра, и в маленьком котенке он души не чает. – Тебя что, дома не кормят? Вы уж простите его, он еще совсем ребенок. Так и норовит сунуть свой любопытный нос туда, куда не просят! – добродушно извинился он перед Дазаем. Котенок поспешно юркнул хозяину за спину и явно почувствовал себя увереннее – теперь он не отводил взгляд и с любопытством разглядывал посетителей, выглядывая из-за широкой спины мужчины. Ода заинтересованно вытянул шею, рассматривая котенка в ответ. – Если хотите знать, ел он совсем недавно – самую большую миску отядзукэ в себя вместил, представляете? А ведь с виду такой маленький. – Хозяин усмехнулся и потрепал Ацуши по голове. Ацуши довольно зажмурился и завилял хвостиком. – Какой же неко устоит перед жареной курицей? – отозвался Ода, мельком взглянув на якисобу Дазая. – Тогда знаете что? Наложите еще одну порцию, поменьше. – Дазай кивнул на свою тарелку. – Я оплачу. Ацуши посмотрел на него с сияющим обожанием. – А не многовато ли ему еды будет? Лопнет ведь, – с сомнением хмыкнул хозяин, наблюдая за тем, как Ацуши настойчиво тянет его к плите. – Ладно, ладно, думаю, маленькая порция якисобы никому не повредит, – быстро сдался он, увидев, что Дазай кладет на прилавок деньги, и, вздохнув, принялся за готовку. Ода не понимал, что чувствовал Дазай, наблюдая за радостно мечущимся вокруг хозяина котенком, которому ни с того ни с сего только что купил порцию жареной лапши с курицей. Дазай в принципе никогда не проявлял ни малейшего интереса к таким существам, как полукровки неко. Сказать по правде, Дазай вообще мало к чему понятному человеческому разуму проявлял интерес. Так почему же все-таки тогда сейчас?.. Какое-то непонятное чувство блеснуло в его темных глазах, когда котенок, наконец, получил свою порцию, уселся рядом с ним на лавке и с аппетитом принялся поглощать горячую еду ("Подожди ты хоть немного, обожжешься!..", – тщетно пытался уговорить его хозяин). Он по-детски смешно причмокивал и от удовольствия вилял маленьким хвостиком, словно бы ел самую вкусную еду на свете. Впрочем, по словам хозяина лавки, самой вкусной он считал абсолютно всю еду в мире. – Откуда он у вас? – негромко спросил Дазай, глядя на котенка с чем-то, очень похожим на нежность, в глазах. – Подобрал на улице, – махнув рукой, ответил хозяин. – Он бегал по свалкам, тощий, дикий и весь грязный. Видно, что совсем еще ребенок. Мне кажется, только человек без сердца способен бросить отчаявшегося ребенка на произвол судьбы. – И вас совсем не смутило то, что он полукровка? – снова спросил Дазай и перевел взгляд на мужчину. – Знаю, в обществе это весьма спорный вопрос, – задумчиво почесав подбородок, отозвался хозяин. – Но только я считаю, что полулюди ничем не хуже нас. – Он пожал плечами. – Каждое живое создание имеет право на нормальную жизнь. Разве нет? Дазай закрыл глаза и промолчал. – Да вы посмотрите на него! – воскликнул хозяин, всплеснув руками. – Не представляю, как вообще можно было оставить этого мальчика бегать по тем мерзким трущобам. Ацуши доел, довольно облизнулся и, наконец, взглянул на Дазая с теплой благодарностью в глубоких невинных глазах. Словно по наитию, Дазай поднял руку и мягко почесал котенка за светлым ушком. Ацуши заулыбался, залился нежным румянцем, зажмурился и заурчал, ластясь к бинтованой руке. Уголки губ Дазая дрогнули. – А ты знаешь, Одасаку, – сказал он, – мне смутно кажется, что когда-то я этого мальчика уже знал. – Вот как? – спросил Ода. – И где же ты мог его видеть? – Кто знает. Может быть, в параллельной вселенной? – легкомысленно отозвался Дазай.