Удел малышки

Эмили показалось, что даже воздух здесь был другой. По сути, так оно и было, но только сейчас она начала чувствовать разницу. Начала понимать, что теперь не чувствует того, что ощущала всегда, стоило появиться перед воротами величественного замка. Теперь у неё не повернётся язык назвать это домом. Стражники, защищающие внешнюю территорию, едва не пороняли челюсти. Само собой, никто не ждал, что пропавшая на полгода принцесса появится из портала сама. Но шок не помешал им сразу же впустить Эмили. Они даже не поскупились на фразы о том, как её не хватало, хотя она обычно никогда их не замечала, будто те были слишком похожими на человека статуями. Только перешагнув порог массивных ворот, Эмили увидела роскошный сад, который совсем не изменился. Казалось, что какой-то волшебник вовсе заморозил все растения, чтобы они сохранили тот же облик. Деревья и кусты были подстрижены так же идеально, клумбы цветов располагались в определённом порядке, мрамор фонтана, как и вода в нём, буквально блестел от чистоты. Эмили неспешным шагом прошлась вдоль сада, желая освежить каждую картинку в своей голове, однако, как бы она ни оттягивала момент, он был всё ближе. Она наконец вошла в замок, встретившись с непривычной тишиной. Обычно на первом этаже вовсю суетилась прислуга, особенно на кухне. Но жители замка либо попрятались в свои комнаты, что было просто невозможно, либо же вовсе покинули его пределы, что тоже было маловероятно. Рассуждая о вариантах, Эмили вошла на кухню. Поварихи и фрейлины сидели за длинным столом, почти заканчивая свой обед. Самой первой её увидела Элис – её личная фрейлина. Ничуть не поменявшаяся девушка едва не выронила ложку, которую поднесла к губам. Она буквально вытаращилась на вошедшую принцессу, привлекая внимание всех остальных. — Ваше В-высочество! — все мигом поднялись со своих мест, но никто не посмел нарушить личное пространство Эмили. Только Элис, улыбка которой почти доставала до ушей, встала на шаг ближе всех остальных. — Привет, — Эмили чуть улыбнулась. — Почему так тихо? Где родители? — Они в столовой, Ваше Высочество, — ответила другая фрейлина. Фрейлина мамы. — А тихо… Ну… В последнее время всегда так. — Почему? — Эмили настороженно нахмурилась. — Что случилось? — Нет-нет, — Элис замотала руками. — Просто они очень опечалены вашей пропажей и… — Что? Полгода прошло, — Эмили отказывалась верить, показывая весь свой скептицизм на лице. Но её не могли обманывать. — Его Величество теперь практически всегда работает у себя, аудиенции устраивает крайне редко. Её Величество занимается Его Высочество Сэмом, совсем отдалившись от дела королевства. Эраклион всё также процветает, но… Увы, не его правители. Наверное, Эмили должна была почувствовать укол вины и совести. И она почувствовала, только совсем ненадолго. Может, это было признаком плохой дочери, но ей так и хотелось крикнуть, что она в этом не виновата. Частично, но точно не полностью. Большая вина лежит на королевских плечах родителей. Больше не спрашивая ничего, Эмили направилась в столовую. Её двери всегда были закрыты, чтобы прислуга вдруг не стала свидетелями каких-нибудь особо личных и политических разговоров. Эта традиция не изменилась и по сей день, что стало ещё одной преградой для девушки. Но всё же она открыла её и медленно прошла внутрь. В отличие от фрейлины Элис, Блум не удержала прибор в руке. Он с грохотом упал в глубокую тарелку, расплескав остатки супа. Королева резко поднялась и в ту же секунду оказалась около дочери, заключив ту в крепкие объятия. Эмили впервые не была против проявлений таких сантиментов. Всего пару месяцев назад такое было явно чуждо, но в течение этого времени тоска по родителям стала настолько ощутимой, что девушка не могла сопротивляться. Она вдохнула с детства знакомый аромат мамы и всхлипнула, что было удивительно даже для неё самой. — Боже, Эмили! С тобой всё хорошо, — королева тоже не сдерживала эмоций. — Со мной всё хорошо, — совсем тихо ответила девушка, отстраняясь. Теперь она находилась в ещё более крепких, только уже отцовских объятиях. Скай, почувствовав хрупкое тело дочери в кольце своих рук, сжал его сильнее. Он будто боялся, что если отпустит, Эмили снова исчезнет и лишит их всякого покоя. Король не хотел вспоминать, чего только они с Блум ни испытали за эти несколько месяцев. Правду говорят: потеря ребёнка сродни самому ужасному и жестокому проклятию. Эмили заплакала, чувствуя, как слёзы начинают мочить одежду короля. Она наконец избавлялась от этого давно щемящего чувства, когда у неё не было возможности почувствовать такие объятия и всю возложенную в них любовь. Однако, даже несмотря на все эмоции, которые Эмили испытывала сейчас, она ни о чём не жалела. Девушка понимала, что ей это было необходимо. Ведь, не будь у неё этого времени, личного пространства и самостоятельности, ей бы вряд ли удалось так быстро смириться и простить самых любимых ей людей. На детском кресле сидел вымазавший в еде Сэм. Эмили не сдержала слёз умиления, увидев младшего брата таким подросшим. Он уже мог сидеть и держать спинку, агукать что-то вроде «мама» и «папа» и ковырять пальцем своё пюре. Девушка сразу взяла его на руки и расцеловала пухлые щёчки. Было немного обидно, что малыш её не узнал, хотя удивляться было глупо. Эмили не было и до того, как она отправилась на Землю. Родители буквально завалили вопросами, не выпуская дочь из объятий. Она видела, какое облегчение они испытывали, как мама старательно сдерживала эмоции, а потом просто расплакалась на плече мужа, когда Эмили вызвалась сама уложить Сэма спать. Она видела, как папа сам едва сдерживался, чтобы не пустить слезу. С его губ сорвался такой болезненный, но такой облегчённый вздох, что у Эмили невольно защемило сердце. И ведь, по сути, виноваты именно они, но теперь девушка начала думать, что вина всё-таки разделилась поровну. Во время рассказа она подробно поведала о своих успехах. С самого начала: о только зарождающейся на тот момент дружбе с Кайлой, о приютившей её Элдоре, о подработке в баре, где весь персонал стал ей второй семьёй. О желании получить образование художника, чем несказанно удивила Блум. Эмили и сама не подозревала, что унаследовала такой талант матери. Открыла она его тоже очень неожиданно, когда от скуки начала делать наброски прямо на чеке посетителя. Эмили рассказала, какой весёлой может быть жизнь у подростков на Земле. И как она удивлялась, когда видела: они умудрялись совмещать в себе так много разного, справляясь и с учёбой, и с домашним досугом, и с семьёй, и с весельем, порой иногда даже с работой. У новых знакомых и друзей были по-настоящему наполненные событиями жизни, и, смотря на всё это, Эмили в который раз убеждалась, что сделала правильный выбор. И что больше никто и никогда не повлияет на неё и её желания. Видимо, родители настолько сильно истосковались и переживали за дочь, что даже не заметили, как Эмили закончила свой рассказ. Они не сказали ничего против, чем удивили теперь её. Она ожидала напряжённого молчания и негодования, но родители сразу приняли выбор своей дочери. Сказали: «Главное ты в порядке, родная. Остальное всё неважно». — До сих пор не могу поверить, — произнесла королева. Блум ополоснула лицо холодной водой и спустилась к семье. Сэм уже спал, смешно посасывая нижнюю губу, Эмили укачивала его, всё время улыбаясь его выходкам во сне, а Скай наблюдал за обоими своими детьми. В этот момент Блум в который раз убедилась, что является самой счастливой женщиной на свете. — Я тоже не могла поверить в то, что вы сделали, если честно, — когда все сантименты немного отпустили членов королевской семьи, Эмили включила основную версию себя. — Мы ведь хотели как лучше, — Скай встал на защищу супруги, но та, положив руку ему на предплечье, лишь покачала головой. — Твой папа узнал об этом, когда я уже поговорила с Валтором, — нельзя было не заметить, как на секунду изменилось лицо дочери. — Не вини его. — Ладно, это давно в прошлом. Одно напоминание о мужчине, которого простить так и не получилось, вмиг испортило всё настроение. Она даже перестала укачивать малыша, сев в одно из кресел. По сравнению с мебелью в её доме на Земле, оно казалось огромной лапой гигантского монстра, в которую поместили её хрупкое тельце. — Я не хочу об этом больше говорить, — родители не могли не заметить резкие перемены. Они переглянулись. — Эмили, мы, конечно, безумно счастливы твоему возвращению, но, — губы Блум сомкнулись в прямую полосу, показывая, как хорошо она сдерживается. — Я больше не хочу ничего слышать об этом маге. Наверное, меньше всего на свете можно было ожидать этой фразы именно от Её Величества. Но, ровно как и Эмили, Блум тоже не смогла простить такое предательство. Иначе она этого не называла, ведь и по сей день в её голове никак не укладывался факт их с Эмили связи. И разговор был даже не об их разнице в возрасте, интересах, жизненных позициях и мышлении. Ей не удавалось понять, как он мог, просто как его угораздило влюбиться в её дочь, ведь он не раз демонстрировал отцовские чувства к самой Блум. Это было странно и просто невозможно. — Опять диктатура, мама? — девушка не разозлилась. В голосе не были слышны нотки недовольства, скорее, усталости. — В этом вопросе я буду непреклонна, прости, Эмили. — Не переживай, — девушка грустно усмехнулась. — Этот маг, как ты выразилась, в прошлом и для меня. Довольная ответом Блум едва заметно улыбнулась и кивнула головой, говоря, что дочь приняла правильное решение. Больше не желая обсуждать эту тему, они переключились на другие, в основном связанные с жизнью на совершенно незнакомой им планете. Блум унесла Сэма, когда тот начал хныкать. Королева, вымученная на своём опыте, не любила нянь до сих пор, поэтому ухаживала за принцем сама. Сейчас ей пришлось ненадолго оставить мужа и дочь, хотя делать это совсем не хотелось. — Эмили, — Скай привлёк внимание дочери. Кажется, та утомилась так же, как и Сэм, поэтому уже клевала носом. Это заставило его улыбнуться и увидеть в уже взрослой девушке маленькую девочку, которая и так никогда не исчезала перед его глазами. — Конечно, мама права, но… Эмили видела, что папа тщательно подбирал слова и будто вспоминал. Она не прогадала. — Я отчаялся, когда с того дня прошло чуть больше месяца. Тебя не могли найти ни поисковые отряды, ни твоя бабушка и тётя с мамой со своей магией. Я попросил абсолютно каждого правителя начать твои поиски и за пределами Эраклиона, где у меня, увы, нет таких полномочий. Поиски в конце концов прекратились, но моя вера не прекращалась никогда. — Пап, я всё это знаю, и уже говорила, что мне жаль. Но у меня не было другого выбора. — Я веду не к этому, — король покачал головой. — Я знал, что ищем тебя не только мы, но и кое-кто другой. И я знал, что он мог преуспеть. — Ты пошёл к Валтору? — голос вышел каким-то убитым. — Да, и попросил помощи в твоих поисках. Я, — Скай испустил короткий вздох. Кажется, в этом он не признавался даже Блум. — Я терпеть не могу этого заносчивого, самоуверенного и наглого мага, но и у меня не было выбора. Его я нашёл достаточно легко, но он тоже не дал мне ничего дельного, хотя, как я и предполагал, он искал. Эмили, это только твоё решение, и я клянусь, что каким бы оно ни было, я буду с ним согласен, потому что ещё раз я этого не переживу. — Пап, — девушка не удержала скатившую по щеке слезу. После этого её руки оказались в больших ладонях отца. — Но пока мы искали тебя вместе с ним, я понял, что ты ему правда небезразлична. Поверь, я знаю, о чём говорю. Я видел этого мужчину в период его любовных страданий, и это ничто по сравнению с тем, что он испытывал тогда. — Я люблю его, пап. Так сильно, что хочется вырвать себе сердце, чтобы перестать это чувствовать, — непривычно для себя Эмили расчувствовалась. Она явно ошиблась, думая, что сможет запереть свою любовь, которая за это время никаким образом не уменьшилась. — Но простить его я тоже не могу. Не получается. — Я в своё время очень сильно обманул и обидел твою маму, — он кивнул на уливление дочери. Тему приворота, как Блум и просила его ещё в молодости, никто не поднимал. — Но она нашла в себе силы простить, потому что любила. Я не говорю тебе делать то же самое. Как раз наоборот, я буду только счастлив, если этот маг навсегда уйдёт из нашей и твоей жизни. Но будешь ли счастлива ты?