Жизнь вне счастья или смерть со счастьем?

Вдох-выдох... Вдох... Шаг. Два. Уже, наверное, десять. Деревья - то ли невольные наблюдатели, обиженные, что их внезапно потревожили не дав протереть глаза от тумана; то ли замаскированные стражники, что вот-вот пошлют пронесшуюся над головой птицу доложить важную новость. Выдох... Ветреный воздух, который так часто вдыхаешь, начинает обжигать горло, его слишком много, он слишком ощутим. И это так двойственно страшно. Выдох... Окутанный тайнами лес сейчас откроет дверь для ещё одной тайны, а может, он не в настроении... И снова запах воздуха... Белое платье слегка покорежилось, цепляясь за бесконечные ветки, будто немного утерянная невинность. На руках рисовались маленькие царапины, то и делая, что стирая нежность рук. Но нужно бежать! Ты смутно помнишь, как смогла добраться сюда, в памяти лишь лёгкое качание кареты, но впрочем, это показалось пустяком. Ты здесь и ты помнишь эту тропу, уводящую тебя от прошлого, ступаешь на тень недавно оставленных тобой следов, вспоминая каждую мысль каждого шага. Ты будто меняешь им направление - назад, вернуться! Что ни на есть глупо, но повернуть, вернуться! Краткий экскурс в жестокую взрослую жизнь... вдох...- это не о тебе... выдох... Обещала, что сбежишь, и вот - бежишь. Мама, отец, сестра - они где-то там, ты не знаешь, но чувствуешь сердцем. Кажется, всё живое и неживое ополчилось против тебя, ставя множество преград на пути. Но странная лёгкость свободы одурманила разум и придаёт силы бежать дальше. И всё же, была какая-то, непонятная, внутренняя, на удивление, старше тебя, тяжесть, что заставляла приостанавливаться. Выдох... Отдышавшись, ты вновь ускорила темп и почувствовала, как что-то медленно сползло по твоей шее, ударилось о руку и затаилось меж невысокой травы. Наверное, маскированный страж снова попытался остановить тебя, задев костлявой веткой. Повернулась и увидела порванное драгоценное колье, что явно не было готовым к такой участи. Странно. Откуда? Но бессознательный дурман оказался сильнее подсознательного опровержения. Главное сейчас - бежать и дальше. Бежать в прошлое, бежать в былую себя, туда, где твоё место. Дворец, наложницы, Султаны - всё это будет просто сном, кошмарным сном. Это не твоя жизнь, разве ты бы смирилась? Наивные. Разве можно назвать тебя Махпейкер, Хатидже и присвоить чужую жизнь? Не с той связались. Ты упорно продолжаешь сражаться с колючими ветвями, почти не замечая, и представляя, как увидишь свою истинную, настоящую семью, вот только далёкие шорохи и звуки в этот раз показались тебе слишком подозрительными. Ты остановилась... и спустя секунды рванула со всех сил, осознав всю печаль ситуации... Всё ещё невнятные звуки с помощью шумного ветра пытались догнать и поймать тебя, но ты бежишь... а тем временем эхо туманного леса медленно смещает стрелки неработающих часов и переносит нас в сознательное...

***

Кеманкеш, который недавно снова был назначен Визирем, со всей серьёзностью Падишаха сверял государственные дела в давно привычном кабинете. Строгий и горделивый, он мог лишь одним взглядом приказать и не потерпел бы несогласия. Порою даже слишком властный. Но было что-то, перед чем всё с треском разбивалось. Детский страх и смущение парнишки, робость слов и взгляда трепет. Когда он-не он вмиг собирается с крупиц. И вот сейчас, перед вошедшим без предупреждения Хаджи, он не взбешён, и он сидит. Потому что... потому что знает... — Хаджи? Что-то случилось? — Паша, я не думал к вам идти. Но я сам не справлюсь. — Хаджи, не тяни, - Кеманкеш привстал из-за стола. — Сегодня утром Валиде Султан не было в своих покоях. Я поспрашивал наложниц и стражу, кое-кто видел, что Султанша выходила из гарема. — Что здесь необычного? Кёсем Султан всегда идёт к народу. Возможно, у неё с кем-то встреча. Ага застопорился и опустил голову подбирая слова: — Я беспокоюсь, потому что со дня смерти Ибрагима прошло очень мало времени, и боль от утраты ещё не прошла. - Кеманкеш внимательно посмотрел на Хаджи, ожидая продолжения, и тот добавил, - Паша... Султанша очень тяжело переживает это. Остальное он сказал поникшим взглядом. Визирь ещё с минуту постоял и пошёл к выходу со дворца. Хотя, скорее почти что побежал. Остановило его лишь увиденное во дворе. А стрелки часов вновь заработали...

***

Тебя нашли. Мысль об этом заставляла бежать быстрее, чем ты можешь. Или это лишь казалось? Ведь голоса слышались всё отчётливей и отчётливей. Знакомые голоса. Казалось, если ты сможешь разобрать хоть одно слово, то бежать не хватит сил. Ты со всей силы зажала руками уши, услышав донесшееся: "Су...". Сердце почему-то тоже начало тебе мешать и неистово стучало. Стук-стук! Ещё раз. Эхом разносилось по телу. Нужно было хоть на секунду остановиться. Ещё немного поспорив с собой, ты сдалась. Опёрлась на дерево и затаилась. Чьи-то шаги отзывались всё громче и никак не сворачивали, подходя всё ближе. Ты собралась и кинулась вдаль, даже не оглянувшись. — Султанша? Кто-то бежал за тобой и был явно быстрее. Когда расстояние стало лишь в несколько метров, ты резко остановилась. — Стой! - в этот раз лес помог тебе и увеличил громкость слова, на что сбежались ещё несколько "охотников". — Стой! Не смейте подходить! - своей маленькой ручкой ты пыталась поставить перед собой защиту и оградиться от всех. — Султанша... — Я все равно сбегу! Вы не сможете меня здесь удержать! - в наивных глазах заискрились огоньки злости. — Султанша, успокойтесь. Пожалуйста, - обычный строгий голос получился почти беззвучным, - зачем вы сюда приехали, почему вы отправили карету назад? — Вы не сможете забрать меня второй раз. Умру, но не пойду с вами! Все на несколько секунд замолчали. А Кеманкешу и самому нужно было время, чтобы осознать и обдумать всё. — Султанша, посмотрите. Я - Кеманкеш, ваш слуга, ваш бывший кетхюда, ваш друг. Меня прислал за вами Хаджи, ваш верный слуга, который с вами уже много лет. Зачем вы сюда приехали? - неуверенно произносил мужчина. Ты недоумевая смотрела и вдруг подумала, что это твой шанс. — Вы меня спутали с кем-то. Я, кажется, видела кого-то... там, - и указала куда-то в случайном направлении, а сама начала быстро отходить. — Валиде Султан! - испуганно и внезапно вырвалось одним ударом сердца у Кеманкеша, но тот всё же собрался и сделал шаг вперёд. Ты хотела снова крикнуть "стой", но набежавший в один миг ком в горле помешал. — Султанша, придите в себя. Вы Валиде Кёсем Султан, сейчас на троне ваш внук Мехмед, а вы являетесь регентом Османской империи, Старшей Валиде. Вы уже много лет правите государством, и сейчас государство нуждается в вас как никогда, - чуть повысив тон проговорил мужчина. Нахмурив брови, ты замершими секундами пыталась ухватиться за одну из антонимичных и паронимичных сил, что бушевали внутри. Но пока затерялась... — Ты... - и замотала отрицательно головой, - нет... - убеждая себя, замотала быстрее, - Ты лжешь, - дыхание участилось. — Султанша, я понимаю, вам трудно сейчас, вы потеряли ещё одного сына... — Стой, - уже более тихим голосом было остановлено замеченное движение. — ... последнего вашего шехзаде, но вы должны найти в себе силы, вы нужны нам. Вашему внуку нужна поддержка, разве кто-то сможет подсказать лучше вас? Говорят, что время может тянуться вечностью и может показаться мимолётной секундой. Когда мы счастливы, время - лишь миг, когда приходят беды, время - как будто бесконечная пропасть. В глазах потемнело. Наверное, время для тебя и вовсе остановилось. Внутренняя случайная лёгкость плавно растворилась под тяжестью старого душевного груза. Неожиданно живое сердце вновь вернулось в полуживое состояние, в бессмысленное существование. Красочные лес, минутное место спасения, стал очередной бесцветной клеткой, без признаков жизни, без каких-либо чувств. Кёсем опустила голову и едва ощутимо вздрогнула. Белое, чистоту души пророчащее, платье сквозь миражи становилось чёрным, прожитым года, удушающим. Стала ощутима тягость короны и бремя проклятого кольца. Валиде Султан приподняла руки и в ужасе от сознательного увидела значительно старшие ладони, похороненные за темной полупрозрачной тканью. Как и вся она. Кеманкеш всё смотрел и не понимал, как мог упустить этот момент, как мог не заметить и не почувствовать, что творилось с его Султаншей. Как он мог хоть на минуту потерять ту связь. Винил себя, что не недооценил любовь и привязанность Кёсем к Ибрагиму, что так упорно настаивал на сжигающем до конца решении. Сердце заныло, что не предугадал такой пугающий финал... И не поймал Султаншу, когда она снова упала. "Смотри, Кеманкеш, доволен?" - металось среди пустых мыслей в голове. "Как ты, смотря ей в глаза, не увидел убивающую боль?". Скулы пришлось зажать, чтобы хоть как-то утихомирить себя. "Куда делась его Кёсем Султан?" - вопрос, который паша задаст ещё не один раз, и в итоге он останется навсегда. — Я... убила Ибрагима... - выбросило Кеманкеша из мыслей, - я. Приказала казнить своего сына, - и рухнула на колени. Кёсем замороженным взглядом на руках начала вспоминать всё, что произошло за последние года. Иногда поглядывала на кольцо всматриваясь в отражение: усталый и тяжёлый взгляд, уста, что забыли об улыбке, и ни капли слёз. Больше ничего. Ничего не осталось. — Султанша, давайте вернёмся во дворец, - подошёл мужчина, но ответа не последовало. Он подождал ещё немного с таким же раненым взглядом. Уже хотел приподнять её, но ответ всё же прозвучал. — Зачем? - безжизненно побежало лесом. Вздохнув, он понял, что ситуация зашла в тупик. — Султанша, пойдёмте, вам нужно... - на пару сантиметров им в тандеме удалось подняться, но тут же женщина сбросила руки мужчины со своих плеча и руки. — Что нужно? Во дворец нужно? Следить за империей нужно? Что? А? - она повысила голос, стоя в нескольких метрах от паши, но по-прежнему горделиво и важно, - Я потеряла всех. Потеряла Ибрагима, которому обещала, что всегда защищу. Потеряла Атике. В том дворце нет больше ни одного человека, которого я любила, - после громкого последнего слога Валиде вновь примерила гримасу злости и боли с прищуренными глазами. Последнее предложение Кеманкеша сильно задело. Почему, внятно он и сам не ответит. Его слова сейчас напрасны, знает, сожалеет, но... — Султанша, вы вынуждены были сделать это, вы сделали как лучше... — Почему ты меня не отговорил? - случайно и уже так резко спокойно растворилось вокруг их силуэтов. Снова тот давний, обречённый и отрешенный, взгляд пронзил Кеманкеша, и он, не выдержав, опустил глаза. — Не почувствовал, какой груз это для меня. Почему раньше ты так часто мог со мной не соглашаться, а сейчас, когда это нужно, молчал. А ты ведь также как все постоянно уговаривал меня сделать это, - теперь с нотками истерии продолжила она, - ты видел, как я защищала Ибрагима. Ты видел, в каком он состоянии. Видел, как я искала и искала другой путь, но не понимал! - Кёсем сквозь эмоции начала размахивать руками, иногда случайно ударяя Кеманкеша, стоящего так близко, - Не понимал и всё равно продолжал меня уговаривать. Я доверила тебе свою боль, я рассказала о своих чувствах, - женщина запнулась и наконец остановила мечущийся взгляд на паше покачав головой, - но ты продолжал! - вырвалось голосом на грани срыва со взмахом руками вниз. — Султанша! - он поймал её за локти. Это всё, на что было способно зажатое сердце, ведь даже сделать глоток воздуха все это время стало непосильным сквозь ком из застрявших колких её слов. Испепеляющие душу друг друга взгляды замерли с надеждой получить спасение в одночасье, но получилось или нет - слишком всё было туманно. Утихла буря, но остался ветер. Взошла луна, но погасло солнце. Осталась тень, но поник и свет. Валиде Султан тяжело выдохнула, крепко зажмурив глаза, и отвернула голову в сторону. Не специально, а по привычке бессмысленно спрятала слёзы. Провела рукой по лбу, о чем-то подумала или нет. И не с обидой, не с благодарностью... просто аккуратно опустила его руки. Сейчас, смотря ей вслед, Кеманкеш подумал, что, возможно, мог бы сделать что-то большее для неё, если бы только они были одни. Всю дорогу во дворец они не проронили ни слова. Ни к кому-то, ни друг к другу. Наверное, они даже ни о чём не думали. Только проматывали минуты назад, каждый ставя на паузу своё. Свои твои-мои больные раны. Добравшись к не издающему звуков жизни дворце, паша подал руку Султанше, она ответила. В какой-то миг почувствовалось нечто иное, не то, когда много лет назад он сжимал её ладонь, сражаясь со смертью, не то, когда как-то раз она притронулась к нему. "Куда делась его Султанша?" С такими же опущенными глазами, будто и не было всех тех красивых походок среди других наложниц, Кёсем прошлась возле Хаджи по совершенно другому гарему. Друг... переживал. Он многое прошёл с этой упрямой девчонкой, видел и падения, и взлёты, проживал её и потери, и удачи. Неудивительно, что именно и только он разглядел те изменения в сильной женщине. Но и это всё не могло унять тревогу, которая поселилась в нём с того самого дня казни. Тревога, из-за которой он действительно тревожился. Хаджи остался с Кеманкешем, чтобы услышать то, о чём догадывался, ведь понимал, что сейчас ей нужно побыть одной.

***

Кёсем Султан проходила коридорами, как по лабиринту судьбы, который она выучила наизусть, но выход, к сожалению, всегда оставался закрытым для неё. Пришла. Вошла в покои Султана. С каждым местом было что-то связано. Сколько всего видели эти стены, сколько слышали. И только они, как случайные слушатели, могли трезво назвать причину всего. Но это так и останется непонятным для людей. Шаг за шагом женщина вновь проживала свою жизнь в ускоренном виде. Дверь, в которую она так часто врывалась к непослушному Мураду. Балкон, что слышал и крики смерти, и смех большой семьи. Диван, где однажды их мнения с сыном сошлись в искренней улыбке. Взгляд. Больно. То самое место, где она держала на коленях голову обессиленного Падишаха. Ещё одно больное воспоминание, которое до сих пор рвет душу. Правильно ли она поступила тогда? Или снова послушала голоса из ада в обличье врагов и собственной намеренной ошибки? Намеренной ошибки. "Даже сейчас ты не можешь признать свою неправоту" - пронеслось. Валиде с чем-то похожим на улыбку медленно спустилась на колени. Как тогда. Ещё секунда старой жизни. Тело затрясло выжимая горькие слёзы. Они ещё есть. Годами копились те, что прятались за маской безразличия. Слишком сильно любила и переживала - слишком черствая и безразличная стала. Нонсенс? Возможно. Ведь никто так и не поверил. Не так она хотела прожить свою жизнь. Не так она хотела распрощаться с близкими. Не хотела смерти Мурада. Больше всего боялась остаться одна. Немного утихомирив уже непослушное тело, Кёсем положила ладонь на пол, чтобы в последний раз впитать след любимого шехзаде, но смогла почувствовать лишь холод. Вновь скатилась слеза. В какой момент она потеряла способность чувствовать? Или же это не точка, а прямая... Кривая... С резким падением линии Султанша отпустила своего сына и похоронила связанную с ним боль. Также тяжело поднялась, оперевшись на спинку дивана. Годы ЕЁ жизни и так долго ей уступали. Пустыми глазами оглянулась. Повсюду были раскиданы меха. Не успели убрать только здесь. Даже сейчас это навеивает легким и детским сумасшествием. Но уже не страшно, как тогда, спокойно, лишь немного мрачно на душе. Кёсем подошла к кровати и снова улыбнулась. Сейчас для неё все эмоции означают одно. Бессмысленное. Села, одновременно притягивая к себе накидку из меха. "Пока я жива, никому тебя не отдам", "Я всегда буду рядом, обещаю" - мимолётно показывались перед глазами образы из прошлого. Валиде прижала накидку к груди сильнее и опустила голову прикрыв глаза. — Прости меня, - едва слышно прошептала и спустя какое-то время уснула там же, отпуская и Ибрагима сквозь заполняющую сердце вечную темноту и поодинокие мокрые дорожки.

***

6 лет. Бесчувственных 6 лет. Хотя иногда, бывало, вспыхивали некие искорки между двумя, скорее прошлыми, нежели давними, душевными друзьями. Где-то глубоко, на уровне соприкосновения души и сердца, они ими всё ещё оставались, но думать об этом сейчас и всегда, кричащим взглядом - прошло то время. Какая-то полоса должностной строгости поселилась рядом. Она, что выкинула прошлое со всеми хорошими воспоминаниями, и он, всё ещё корящий себя за эту, не должную быть, несправедливость. Он часто пытался вернуть былое, но получал лишь одну единственную риторику: "Куда делась его Султанша?" Оба рядышком и в себе, но не каждый друг в друге порознь. Вот, что отличало две эпохи жизни, любви. И всё же любви... — Госпожа, - наигранно. После чего Турхан Султан поклонилась и вышла из покоев Старшей Валиде. Та в свою очередь давно догадывалась об интрижках матери шехзаде и привычно закатила глаза. Послышался стук. — Войдите. — Султанша, - поклонился Хаджи, - Кеманкешу паше удалось узнать, что задумала Турхан Султан. Валиде Султан присела на диван, показывая, что внимательно слушает. — Оказывается, планы Турхан Султан гораздо серьезнее, чем мы думали, - он остановился и посмотрел на всё ещё спокойную госпожу. - Она начала собирать людей и янычаров, чтобы поднять бунт и отправить вас в старый дворец, а также назначить её единственной и главной Валиде, а также регентом Султаната. — Да откуда у неё столько наглости взялось?! - подскочила женщина, - Кем она себя возомнила?! - выдохнула и вновь вернулась в спокойное и гордое состояние. — Султанша, что прикажете делать? - спросил евнух после минутного молчания. — Если мы не остановим её сейчас, то её желания зайдут ещё дальше. - Кёсем Султан на мгновение умолкла, совсем не сомневаясь в своём решении, а просто... как привычка, - У Турхан не останется прав на что-либо, - Хаджи вопросительно посмотрел, - На трон сядет не Мехмед, а мой другой внук, - выпалила она и сделала глоток воды. Хаджи был поражен, он понял, но виду не подал. — А что с Турхан Султан? Она ведь не оставит это так? — Вышлем её куда-нибудь подальше, а не успокоится - отправится за сыном. — Как прикажете, - сглотнув все свои эмоции, Хаджи направился к выходу. — Хаджи, сообщи Кеманкешу, что я хочу его видеть. В саду.

***

— Султанша, - поклонился мужчина, на котором также виднелись признаки прожитых годов. — Кеманкеш, - искринкой над пеплом улыбнулась она. — Вы хотели видеть меня? Я полагаю, это насчёт известий о Турхан Султан? - она снова улыбнулась, но уже другой улыбкой. — Кеманкеш, мы уничтожим Турхан. Так, чтобы у неё не было ни малейшего шанса. А на трон сядет другой шехзаде, - Визирь резко поднял глаза, уставившись на Валиде Султан, а после снова опустил, подбирая слова. — Султанша, вы хотите убить шехзаде Мехмеда? - не веря в свои слова, спросил он. — А разве есть другой вариант? - она не спросила, а лишь закрепила своё решение. — Султанша, он ведь... ваш внук. Вы делаете ошибку, - он уже не мог думать, о чём говорит, он только думал о той, из-за которой последние года прошли в муках совести, которой однажды не успел помочь. — Ты сам знаешь, что задумала Турхан. Ошибкой будет ничего не делать, - её тон немного повысился. — Мы можем убрать Турхан Султан, переманить её людей, ей все равно не победить. Зачем же идти на такие меры? — Кеманкеш, я уже приняла решение. На трон сядет другой шехзаде. — Султанша, одумайтесь, вы же сделаете себе больнее. Не делайте эту ошибку. — Я уже совершила один раз ошибку, - поднялась она, - какая разница, если совершу ещё раз. Я казнила собственного сына ради государства, и я не смогу убить внука?! Один внук уйдёт - другой придёт, - на этих словах она отвернулась от мужчины. — Именно поэтому я прошу вас не делать этого, - строго начал паша, - Вы тяжело пережили смерть Султана Ибрагима, не заставляйте себя вновь пережить эти чувства. — Кеманкеш, ты свободен, - и рассерженно, и с давно забытой болью ответила она, - Хаджи скажет, что тебе делать. — Я не буду принимать участие в этой тирании, - от неожиданных слов Кёсем Султан повернулась к нему. - Отныне наши пути расходятся, - гордо сказал Кеманкеш, но с надеждой, что повлияет на решение Султанши. — Что ж... зря я доверилась тебе. Когда я отдавала указ о казни Ибрагима, ты и слова не сказал. А сейчас уходишь, делая из меня тирана. Давай, и ты уходи, я не держу тебя. Я больше ни в ком не нуждаюсь! - решила тоже уколоть его напоследок и села, отвернувшись. Мужчина сделал ещё один неброский взгляд на силуэт когда-то мудрой и рассудительной правительницы и начал уходить, задержавшись на секунду повернутым спиной: — Надеюсь, вы измените своё решение... Валиде Султан. Она лишь бросила презрительный взгляд ему вслед... Снаружи...

***

Прошло несколько дней. — Ты действительно ушел от Кёсем Султан? - никак не верил Хюсейн паша. — Душа и сердце Кёсем Султан умерли вместе с Султаном Ибрагимом. Она стала другой. Это не та Султанша, с которой я всегда был рядом. — И ты позволишь, чтобы Турхан Султан заняла место Валиде Султан? - бывший Визирь только выпил стакан надуманного "покоя". — Я тоже виноват в том, что она изменилась. Но смотреть на это больше не могу, - выпил ещё один стакан, а Хюсейн тяжело и понимающе выдохнул. Вдруг к ним зашёл какой-то мужчина. — Кеманкеш ага, меня просили передать, что вас хочет видеть Валиде Кёсем Султан. Кеманкеш уже хотел ответить отказом, но, посмотрев на Хюсейна, решил всё же пойти. В последний раз.

***

Его провели к покоям Султана. На удивление, ни стражи возле дверей, ни Хаджи не было. Он увидел лишь до боли родной силуэт на балконе. Собравшись с силами, мужчина вошёл, но до балкона не дошел. — Если вы хотите, чтобы я выполнил ваш приказ, то своего решения я не изменил, - он твердо это решил. — Не волнуйся, Кеманкеш, приказ уже отдан, и завтра утром это произойдет без твоего участия, - прозвучал тот самый грозный голос. Он вдохнул, хотя что-то сказать, но так же быстро и выдохнул, передумав. — Тогда зачем вы меня позвали? — Ты сказал "не буду участвовать в этой тирании". Ты правда считаешь меня тираном? Комната затаилась в кромешной тишине. — Не бойся, палачи не придут к тебе, пока ты спишь, - она ухмыльнулась всё ещё стоя повёрнутой лицом к ночному городу. Он и так это знал, чувствовал, но отвечать на подобное - были пытки. — Та Кёсем Султан, которую я знаю, всегда до последнего защищала своих любимых, никогда бы не позволила казнить невинного ребенка. Она даже грешного мальчишку спасла от казни, забыв о своей гордости. Теперь же я вижу Султаншу, которая не слушает своё сердце и склоняется перед всем, против чего когда-то боролась. Комната снова наполнилась тишиной на несколько мгновений. — Ты свободен, Кеманкеш, - спокойно и как-то ласково ответила женщина. Он почувствовал, как на её лице появилась знакомая ему́ улыбка. Он промедлил, ведь не ожидал подобного, взглянул на неё ещё раз и так же неуверенно повернулся, начав уходить. — Как думаешь, - остановило его, но друг души не повернулся, - лучше жить монстром или умереть человеком? - Кёсем наконец-то посмотрела на него, но ненадолго. Этот вопрос окончательно сбил с толку Кеманкеша. Он медленными шагами дошел к дверям, весь в сомнениях. Его твердая решительность резко покинула его, и сделав ещё шаг за дверь, он остановился. Что-то в сердце заерзало. Он не понимал, что и к чему. Откуда эта непонятная напасть, что не даёт ступить и шагу дальше. Всё тело будто замерло и не понимало, что делать. Что-то заставило оглянуться. Всё та же картинка, но сквозь пелену отречения пробиралось иное. Вдруг ему показалось, что гордый силуэт эфемерно пошатнулся. Вырвалось тихое "Сул...". Но спустя секунды в свете факелов и луны уже была заметна рука Кёсем на висках, а вторая на перилах. Забыв, что нужно дышать, Кеманкеш, колеблясь, подошёл к балкону. Взгляд опустился вниз. Из зажатой руки женщины выпала небольшая скляночка, треск от которой сопровождал треск внутри мужчины. — Кёсем...! - "Султан" растворилось где-то в воздухе. Он быстро подхватил падающее тело и через короткое время, как ему не казалось, уже опустил её на кровать. — Сейчас, я позову лекаря, - не соображая, пробормотал. — Кеманкеш, - Кёсем остановила его, схватив за руку, - не надо. — Султанша, так нельзя, - он попытался аккуратно снять её руку, но она сжала сильнее. — Кеманкеш, пожалуйста, - и вновь посмотрела на него взглядом, которому он ещё ни разу не смог не подчиниться, - уже и так наверняка поздно, я выпила это ещё до твоего прихода. — Султанша... — Кеманкеш, - перебила, - пойми меня, - и снова посмотрела ему в глаза, - пожалуйста. Какие-то секунды или минуты они просто смотрели друг на друга, наверное, наверстывая упущенное за эти года, но внутри мужчины всё бушевало и металось, перебирая все возможные варианты действий. Только вот, он просто оставался сидеть рядом с кроватью, чувствуя тепло, исходящее от её руки. — Кеманкеш, это единственное моё верное решение с момента казни Ибрагима, - вздохнула, прикрыв глаза, набираясь сил для дальнейших слов, - благодаря тебе. Ты всегда видел мою боль, слышал мои мысли, всегда старался делать так, как было бы лучше для всех. И даже когда я слепла, ты открывал мне глаза, - глаза наполнились слезами от горьких воспоминаний, и Кеманкеш накрыл её руку своей, образовывая некий замочек, - Ты всегда был рядом в трудные моменты. И вот сейчас, когда ты ушёл, я почувствовала, что ты стал ещё ближе. Ведь тем самым ты избавил меня от ещё одной ошибки, избавил меня от статуса тирана. Сделал так, чтобы моё сердце снова ожило. — Нет, Султанша, - он хотел как можно дольше слушать её голос, но не мог и промолчать, - вы всегда в глубине оставались той Кёсем, той мудрой и любящей Султаншей, что готова отдать жизнь ради своих близких. Вы сами вернулись к себе. Сами сделали выбор. Разве вы когда-нибудь прислушивались к такому надоевшему кетхюде? - намекнул на их первую встречу, отчего они одновременно искренне улыбнулись, - Вы даже сейчас меня бы ни за что не послушали, - пытался скрыть свою горечь и сильнее сжал руками её ладошку. — Спасибо тебе, Кеманкеш. С тобой я никогда не ощущала, что осталась полностью одна. Завтра утром, - она запнулась, ведь говорила уже с трудом, - Мехмеду должны принести молоко с ядом. Не дай этому случиться. Не дай случиться и этой ошибке, - слёзы давней боли скатились по щекам, но душа её была спокойна. Её пальцы сильнее прикоснулись к его, а потом постепенно ослабели. Кеманкеш поднял взгляд с руки и увидел, как веки Султанши подрагивая закрылись. Мужчина, уже не боясь, вытер остатки горького прошлого с лица Султанши... Его родной Кёсем Султан. Это единственное, что она успела туманно понять, и мысленно где-то улыбнулась. Он прожил счастливую жизнь. И пусть кому-то это покажется малым, но он был искренне счастливым. Был рядом... рядом с душевным другом, скажет на память и улыбнется. А мы поправим, с любимой женщиной. Кеманкеш опустил голову на замочек из их рук - словно те нити, что когда-то их связали и нарекли, что разлучить их сможет только смерть. Он решил просидеть так рядом, пока кто-то да не войдёт, и ему придется как-то оправдываться. А успеет ли он исправить ошибку или нет - пусть решает судьба. Ведь для него эта Султанша и так останется ангелом, он и только он смог это в ней разглядеть. Впрочем, он ещё никогда не смог подвести Валиде Кёсем Султан, вопреки судьбе.