В ловушке памяти

Сегодняшний день был одним из тех мягких, солнечных дней, когда больше всего хочется лежать на гамаке меж двумя пальмами посреди белого, песчаного пляжа, укрывшись от палящего солнца и предаваясь блаженному ничегонеделанью. Парусник с чёрным названием «Боевой Стэн II» на белом борту бодро рассекал волны, пуская в воздух множество искрящихся на солнце солёных брызг. Стэнли поправил чуть сползшие с глаз солнечные очки и блаженно вздохнул. Сегодня был очередной день их путешествия в тропических водах Карибского моря, родине пиратства, сокровищ, приключений и загадок; поистине, место не менее интересное, чем наполненные аномальными чудищами леса американской глубинки. Диппер с маниакальной точностью перфекциониста проложил курс, по которому упёрто вел парусник, пока дядя не стоит у штурвала. Загорелый юноша чуть улыбается. День действительно был потрясающим. По рации ему передает их местный кок и сестра-близняшка в одном лице, что скоро будет готов обед. Как не странно в фруктовом салате и супе никаких пластиковых динозавров не нашлось. Только внутри обоих близнецов что то щелкнуло. Три тарелки на столе казались какими то пустым. Чего то не хватало. Поначалу Стэнли отмахивался от этого странного чувства. В конце-концов, все, кто был по-настоящему дорог старику, были на этом корабле. Всем было известно, что случилось, не так ли? Близнецы Пайнс, его внучатые племянники, приехали к нему в Гравити Фолз на лето, где он уже тридцать лет как горевал в гордом одиночестве, оплакивая смерть брата и пытаясь сводить концы с концами, открыв небольшую сувенирную лавку. Им, к его удивлению, настолько понравилось, что они решили, в конечном итоге, отправиться с ним в путешествие — и хотя Стэн больше всего на свете хотел совершить его с Фордом, компания младших Пайнсов была, пожалуй, ещё более весёлой. Тем более их родители были не против отпустить детей в это небольшое приключение с условием, что они будут держать связь и учится дистанционно. К счастью они выбирали маршрут с учетом того как ловит интернет. — Сегодня мы проплываем мимо Ямайки. Остров лежит в 140 км к югу от Кубы. Вместе с Кубой, Гаити и Пуэрто-Рико Ямайка входит в состав архипелага Больших Антильских островов. — Дипп, мы уже поняли, что ты выучил про эти воды все, что нашёл в Википедии, но… — Но это слишком заумно для нас с Мэйбл. Диппер насупился, на что Стэн лишь добродушно покачал головой. Мальчик временами слишком сильно напоминал ему его покойного брата — разве что пальцев на руках было нормальное количество. Может, именно поэтому он так боялся, когда не в меру любознательный подросток отправлялся шататься по лесам в поисках очередной аномальной чертовщины; этот путь был точь-в-точь путем его покойного брата, а Стэнли меньше всего хотел потерять Диппера, учитывая, что родни у него и так практически не осталось. — Не дуйся. — Амабель потрепала братишку по выгоревшим на солнце волосам. — Я не дуюсь. Мальчик нахлобучил на голову кепку и поспешил к носу корабля. Ему нравилось смотреть на море. Только в этот раз его внимание привлек странный объект на горизонте. Проплывающий мимо лайнер кажется пошёл помехами как в неисправном телевизоре. Но, поморгав, Мэйсон не увидел ничего необычного. Вполне возможно это была только игра света. В море ведь это довольно частое явление. Больше ничего такого, что могло бы логически объяснить это искажение пространства не нашлось. — Дип! На палубу выбежала старшая близняшка с биноклем. — Гляди, там дельфины. Это действительно были дельфины — целая группа их, ныряя в сверкающих волнах, быстро следовала за парусником, словно экзотический эскорт, сопровождающий авианосец. Диппер начал что-то разглагольствовать о повадках дельфинов, о которых узнал из научно-популярной передачи, которую смотрел дома, но Стэнли это не волновало. Он просто смотрел на младших Пайнсов и пытался не задаваться вопросом — когда всё пошло не так между ним и его братом? Ведь и Диппер, и Мэйбл были такими же разными, как он с Фордом, но при этом они умудрялись ладить, хотели проводить друг с другом время и всегда были готовы встать друг за друга горой. Почему у них с Фордом не получилось так же? Откуда взялась та трещина, разделившая старших Пайнсов, доведшая одного до смерти, а другого до по-сути добровольного изгнания? Мысли старшего представителя семейства Пайнс прервал напуганный визг. Он с возможной для него скоростью бросился к палубе корабля. Близняшки от чего то дрожали, хватаясь за борт корабля, что бы не упасть. — Там… Диппер едва смог поднять руку, что бы указать куда то в воду, где пару мгновений назад были вполне мирные млекопитающие, а потом что то, от чего младшие сейчас побледнели как снег. Только хорошо приглядевшись Ли заметил, что вместо дельфинов рядом с парусником были какие то красные черви. — Они… Прямо в воздухе распались. — едва ли не плача, прояснила Амабель. — Я помню их, — прошептал Мэйсон, лицо которого было всё ещё белым, — Я… не знаю, откуда… и как… но я их помню. Стэнли нахмурился. Если быть честным, последние несколько дней были для него как в тумане. Он хорошо помнил свою жизнь — ссору с братом, то, как колесил по всем Штатам, пытаясь заработать хоть как-то, смерть Форда, одинокую, затворническую жизнь в крошечном городке в лесах Орегона, встречу с близняшками, полное чудес и неожиданных радостей лето… А потом в его голову словно кто-то поместил вату. Он знал, что дети захотели остаться в Гравити Фолз и предложил им отправиться с ними в путешествие по Карибскому морю, обещав вернуть их родителям к окончанию летних каникул… Но когда он пытался вспомнить какие-либо подробности об этом, они словно ускользали из его памяти. Казалось, что за любое воспоминание последнего года было невозможно ухватится. Спустя некоторое время судно поплыло дальше, уже без сопровождения напугавших детей существ. А через час о них и вовсе благополучно забыли. — Эй, мелкий! Там по карте остров есть? Хоть место за штурвалом обычно занимал Ли, Мэйсон оставался штурманом. Очень уж хорошо мальчишка разбирался в картах. — Нет. Пусто. А что? — Меня напрягает тот остров впереди. Старший указал пальцем на клочок суши, что появился будто бы пару минут назад и избежать встречи с ним никак не выходило. Корабль тянуло к нему будто бы магнитом. — Сворачивай! — Я пытаюсь! Не смотря на вращения штурвала «Боевой Стэн II» уперто двигался к островку, что со всех сторон был окружён песчаным пляжем. Но, приблизившись максимально близко, к тому месту, где должно было начинаться мелководье парусник просто продолжил плыть как по воде. И спокойно проплыл через остров. Будто бы его и не было. — Мне… Мне сейчас показалось, или… — пробормотала Мэйбл, заикаясь от страха. — Нет. Мы определённо точно проплыли прямо сквозь чёртов… И в этот момент, всего на одну-единственную секунду, мир вокруг них преобразился. Они больше не плыли по Карибскому морю — парусник рассекал океан крови, бескрайний, источавший знакомое каждому металлическое зловоние. А хуже всего было небо — клубящиеся, чёрные тучи, непрерывно метались, выблёвывая из своего нутра многокилометровые молнии, закручивались множеством вихрей, из которых низвергались колоссальные кровавые потоки, с громким гулом врезавшиеся в поверхность океана, разбрызгивая вокруг тысячи кровавых брызг, словно жуткая пародия на водопады. А потом мгновение прошло — и всё снова стало, как было раньше; ярко светило солнце, на голубом небе почти не было облаков, а сверкающая в лучах поверхность моря рассыпалась серебристыми брызгами, когда «Боевой Стэн II» прокладывал свой курс вперёд. — А вот это точно не показалось… Голос старика дрожал. — Что это вообще было такое?! Спустя минуту раздумий первой свою теорию выдвинула единственная присутствующая тут девушка. — Уже где то такое было… Не так давно. Но было. Я не могу ничего вспомнить. Только какой то треугольник в голове крутится. — Треугольник… Мэйсон массировал виски, пытаясь найти в своей памяти нужные факты. Но зацепиться за них было сложно. И, в добавок, начинала болеть голова. — Похоже на «Матрицу», — вдруг сказал Диппер, и в ответ на вопросительный взгляд Стэна, пояснил — Фильм такой был. Там главный герой выясняет, что реальность — иллюзия, а вселенная — голограмма, а человечество на самом деле зомбировано машинами и превращено в рабов… — Как бы мы в такой голограмме не оказались. — девушка все ещё крепко держалась за борт корабля, боясь не удержатся на трясущихся ногах. Тем временем в голове младшего близнеца происходили активные мыслительные процессы. Он пытался уцепиться за мысли и сложить воедино все детали. Внутри нарастал страх, что они совсем не в Карибском море, а в кокой то глупой иллюзии. Внезапная догадка была тут же озвучена вслух. — Треугольник, голограмма, иллюзия… Чёрт, только не это! — Солнце! — вдруг завопила Мэйбл, — Посмотрите на солнце! Это же… О нет! В голубом небе ярко сияло солнце, в котором, казалось, не было ничего необычного. Пока внезапно его не рассекла надвое чёрная щель, выглядящая как… глаз? Мэйсон чувствовал, как у него дрожат колени — солнце было огромным глазом, смотрящим на них с неба; глазом с вертикальным, как у кошки, зрачком, который мог принадлежать только одному существу… Однако прежде, чем эта мысль оформилась в его голове, глаз-солнце моргнуло — на долю секунды мир вокруг погрузился в кромешную тьму, а потом снова стал прежним, когда глаз Билла Сайфера вновь уставился на них. Стен в неверии трёт глаза, очень надеясь, что все это было только галюцинацьей от солнечного удара. Но, есть это все видели так же Мэйсон и Амабель. — Но… Голова всех троих будто бы раскалывается от боли, а в ушах стоит звон разбитого стекла. Будто бы в их разуме стоял заслон. которо теперь нет. — Мы же его победили… — старик уже сам не верит своим словам. Перед глазами прыгают точки, а море вокруг перестает казатся таким мирным. — Людям не под силу справиться с таким монстром как Билл. — на палубе появляеться мужчина приклонного возроста, что был чуть ли не копией Ли. Только очки, одежда и шесть пальцев на каждой руке выдают различия. А ещё характер. — Ш-шестопал? — глаза Стэнли вытаращились от шока, — Н-но… Ты мёртв! Это было невозможно. Его брат умер, умер тридцать лет назад; Стэнли сам убил его, когда толкнул его в этот чёртов портал, и не было ни дня в его жизни, чтобы он не винил себя за это. Но тот, кого он сейчас видел, определённо был Фордом — он хорошо знал это лицо, потому что каждый день видел его в зеркале. Да и шесть пальцев на руке, отмеченной на обложке так любимых Диппером дневников, ни с чем не спутаешь. На лице близнецы застыла грустная улыбка. — К сожалению… Или к счастью я жив. В следующий миг Форд едва мог дышать от того насколько сильно его обнял брат. — Ли, задушишь. — Но… но как? — воскликнул Стэнли. Младшие близнецы, тем временем, стояли чуть позади, озадаченно переглядываясь, определённо не имея ни малейшего понятия о сути происходящего. — Вы же уже поняли, что вокруг происходит, правда? Ещё и голова сильно болела. Я прав? В ответ получил только кивки. Что было нехорошо. Он пришел только проверить и быстро вернутся, а перед этим стереть всем троим память. — Тоесть мы все это время были в пузыре? — В том, что я получила, отдав тому гадкому треугольнику сферу? Манера близнашек дополнять друг друга была довольно интересным феноменом. Кажется, что они могли слышать мысли друг друга. — Да, что-то вроде этого, — вздохнул Форд, — Хотя я надеялся, что вы не раскроете обман так быстро… — И сколько мы уже здесь? — хмуро спросил Стэнли. Судя по тому, как выглядел Форд, вся эта чертовщина была как-то связана с ним — как, в общем-то, и всё дерьмо, что случалось в их жизни. — Где то несколько месяцев. — Но мы же победили тогда. Билл стал статуей в лесу. — у Диппера ужасно болела голова. Кажется, что мозги в буквальном смысле кипят. — Это вы только думали, что победили, — вздохнул Форд и каким-то убитым взглядом посмотрел на Стэнли, — На самом деле победил он. — Так значит, этот пузырь… — начал понимать Стэнли с ужасом. — Ага… Условие моей с ним сделки. Он сохраняет жизнь вам троим — в обмен на Вселенную. — Стоп. Сделки? С Биллом? — Мэйсон с явном шоком смотрел на дядю. — Зачем?! Вселенная важнее чем мы втроем. — Я не хотел терять самое дорогое, что у меня осталось. А это… — мужчина обвел рукой пространство вокруг. -… Был единственный вариант. Для вашего же блага. — Благими намерениями выстелана дорога в Ад, братец! — лицо Сенли перекосило выражение злобы и обиды. Кулаки тряслись от напряжения. Кажется в его голове зрела мысль сломать мощным ударом в глаз очки Стенфорда. — Есть места гораздо хуже Ада. Голос был пугающе холодный и спокойный. На палубе котрую освещало солнце иллюзии будто бы резко понизилась температура. Видимо за время услужения в Билла старший близнец научился нагонять ужас на тех кто слабее. — Ты ведь не понимаешь, да? — Стэнфорд говорил шёпотом, от которого мороз пробирал по коже, — Ты ведь понятия не имеешь, ЧТО он такое! Ты не встречался с ним, а я… я — да. Он у меня в голове был, Стэнли, уж я-то знаю, на что он способен, а на что нет. Поверь мне, то, что я сумел выпросить у него для тебя, для детей… это не то что «меньшее из зол», это высшее милосердие, которого только можно ожидать от Билла! Я пожертвовал всей Вселенной ради вас, Стэнли, прошу тебя, не дай моим усилиям сгинуть в тартарары! — Если бы ты тогда не поехал в этот проклятый городок ничего бы не случилось! — фраза выривается сама собой уже от Мэйсона, что прижимает к себе сестру близняшку, закрывая ее собой от дяди. Девушка напугала не на шутку. Со взрослением ушла та глупая смелость. — Все это время… Мы были в пузыре. В этом чертовом пузыре! Осознание давней ошибки доверчивой девочки накрывает ее с головой. Плач переходит в настоящую истерику. — Случилось бы, Диппер, случилось бы… — вздыхает Стэнли, вновь недобро косясь на брата, — Это началось с него, и с его неуёмного желания знать всё на свете — и естественно, ему должна была попасться всезнающая лавкрафтовская нечисть из другого измерения! А он, как дурак, попался на первую попавшуюся лесть, которую этот треугольник начал заливать ему в уши! — Тебе стоит быть благодарнее, — хмуро посмотрел на него Стэнфорд, — Благодаря мне, если ты до сих пор не понял, этот треугольник ещё не выпотрошил вас троих живьём — или ещё чего похуже… Я отдал ему на откуп всю Вселенную, чтобы он сохранил вам жизнь, и, учитывая обстоятельства, это лучшее, на что мы могли рассчитывать! Я имею в виду серьёзно, трюк с переодеванием? Шесть пальцев, Стэнли! — он продемонстрировал собственную ладонь, — А он, между прочим, не слепой, если ты не заметил. Странно, почему ты вообще думал, что этот трюк сработает… — Потому что я поверил тебе! Ты всю жизнь был умнее. — мужчина вцепился руками в борт корабля, борясь со своми внутренними желаниями накостылять помянутому братом треугольнику. Седые брови сдвинулось к носу, а глаза прошлись по виду близнеца, замечая шрамы на шее, что прикрывал воротник рубашки. — Ты стал его собачкой на привязи? Форд отвел взгляд куда то в строну, не желая признавать это позорный факт. Медленно стянув перчатки учёный продемонстрировал ладони, где красовались по треугольнику с различными узорами. — Это… Это же черная магия. Ещё несколько лет и она уничтожит тебя изнутри. — младший со всех присутствующих Пайнсов то ли обеспокоено, то ли взволновано смотрел на ладони, все ещё поглаживая по волосах плачущую сестру. — Если бы… — кисло улыбнулся Форд, — Она убьёт только тело, но какое Биллу до этого дело? Он теперь — бог (или, скорее, дьявол) на троне! Не станет моей нынешней тушки — соорудит другую… по своему образу и подобию, естественно. И что-то мне подсказывает, что она будет далеко не так хороша, как то, что у меня есть сейчас. — он посмотрел вдаль, где горящее алым солнце медленно опускалось за горизонт, отражаясь в волнах бескрайнего океана, — Мне нужно что-то сделать с вами, Стэнли, пока он не заметил неладное. Он согласился сохранить вам жизнь, потому что вместо вас я отдал ему Вселенную. Теперь он в вас не нуждается вовсе, и стоит вам только выбраться из пузыря, как он вас прикончит… если вы, конечно, не сойдёте с ума раньше. — О чём это ты? — Стэнли недоверчиво поднял седую бровь. — Скажем так… — в тоне Форда прозвучало отвращение, — Лучше бы вам не видеть, во что он превратил Землю… — Я не хочу это видеть. — подала голос альфа-близняшка, цепляясь за брата как за спасительную соломинку. — Лучше уж быть тут. — Мэй, это золотая клетка. В голосе парнишки прозвучало сомнение. В какой то миг перед глазами показались пейзажи от котрых Мэйсона вырвало за борт корабля. — Это ещё самое адекватное. Замок ещё хуже. Форд надел перчатки обратно, а сами руки по привычке спрятав за спину. — Потому я и прошу вас остаться здесь. Пусть клетка, но тут безопастно. Вы проживете долгую жизнь. — тон стал немного теплее. Хотя это было практически незаметно. — Лить лесть в уши тоже от этой ошибки геометрии научился? — Послушай, Стэнли, мне жаль, хорошо?! — воскликнул Форд, чей голос неожиданно сорвался, — Как будто я сам рад тому, как всё обернулось. Но вам нужен кто-то на той стороне, чтобы присматривать за пузырём. И… — тут он, казалось, заколебался, — Мне придётся стереть у всех вас память. — Что, как в «Людях в чёрном», да? — невесело фыркнул Стэнли. — Да, примерно так, — губы Форда легонько поднялись вверх, но после он снова нахмурился, — Я надеюсь, что мне больше не придётся возвращаться сюда. Эта оболочка… — он скептически оглядел себя, — Долго не выдержит, и Билл не будет ждать, чтобы создать для меня новое тело — на сей раз такое, какое будет удобно ему. И я не уверен, смогу ли я вообще приходить в новом облике. Может, вы крышей поедете, как только меня увидите… — Странно, что с тобой я до сих пор крышей не поехал, Шестопал… — Стэнли потёр переносицу, — Я, конечно, хотел спокойной старости, но это определённо не то, что я имел в виду. — У тебя нет выбора, Ли. Будь моя воля, сбежал бы с вами в другую вселенную, где все тихо, мирно. Но Билл слишком пристально за мной наблюдает. И найдет даже под хвостом Аксолотля. — усталый взгляд был переведен на младшее поколение и обратно на брата. — А, может, заключить с ним сделку? — с какой то глупой надеждой в голосе отозвался обладатель созведия на лбу. — Не говори глупостей, Диппер. Он сейчас царь и бог. Нет такого, что вы в состочнии ему предложить. — не слыша дальнейшие слова родных он свел руки вместе, тихо читая заклятие стирания память. Взгляды всех троих стали стекляными. По завершению процесса даже время повернулось на момент до его появления. А через миг в пузыре осталось только трое. Вернув себе каменное выражения лица ученый вернулся в замок демона Разума, сняв с себя илюзию за котрой прятал голубой магический ошейник. — Всегда поражался тому, как много ты готов отдать за них. Билл Сайфер (хотя теперь все звали его настоящим, хоть и весьма труднопроизносимым, именем, а не его прежним «деловым псевдонимом») сидел посреди зала, взирая на него своим единственным чёрным глазом с ярко-золотым вертикальным зрачком. Теперь, когда он победил, ему больше не нужен был этот располагающий к себе представительный вид интеллегентного жёлтого треугольника; Сайфер выглядел так, каким он являлся на самом деле — жуткой, непонятной, противоестественной мерзостью кроваво-красного цвета с множеством ярко-светящихся рук, острых, как бритва, зубов, росших в несколько рядов, и сотнями слизистых угольно-чёрных щупалец, тянувшихся, кажется, во все концы зала. Это был не демон, которым он всегда притворялся — это было отвратительное в своей чужеродности существо, один вид которого свёл бы Форда с ума, если бы он, на свою беду, не являлся бы рабом этого чудовища. Сохраняя все так же спокойное выражение лица Пайнс присел на одно колено, подражая средневиковым традициям приветствия правителей, которые тешат эго этого чудовища. — Они единственное, что у меня осталось. От тошнотворного запаха крови и другой гадости, которой провалялся зал хочется блевать. Но Стенфорд уже к этому привык. — Забавно получается. Выслушивать упрёки от тех, кому спас жалкие шкурки. Откровенно говоря, я не понимаю тебя, Очки. Взять хотя бы твоего брата. Разве не он испортил твой научный проект? Разве не он толкнул тебя в портал? О чем я говорю, вы не общались со старшей школы — если, конечно, ты не считаешь вашу драку вокруг маленькой книжечки «общением»; вы и пяти минут не проговорили, как стали кулаками махать. О Елке и Комете и говорить нечего — малявки понятия не имели, во что влезли, но пытались вести себя так, будто они тут главные герои, — даже голос у Билла больше не был высоким, с металлическими, дребезжащими нотками. Теперь это был рев, словно состоящий из рычаний сотен самых ужасных чудовищ одновременно; это, как Форд теперь знал, был его настоящий голос. На реплику существа отвечать никак не хотелось. Тем более ему, уничтожившему родное измерение, никогда не понять что такое семья и в чем ее ценность. — Будут какие то задания или указания? — голос старика снова стал холодный и безэмоциональный. Легче всего было бы забыться за работой. Какой бы она не была. — Как же мне нравится твое трудолюбие. Рев монстра начал вызывать головную боль. Долго общаться с ним было той ещё пыткой. — Следи за пузырём, Очки. Будь уверен, я в курсе всего, что происходит внутри. Ёлка слишком умный для его собственного блага, а Феска слишком к тебе привязан. Учти, что я согласился сохранить их жалкие душонки исключительно по доброте душевной, раз уж ты согласился не упорствовать и помочь мне. Но второй попытки мятежа я не потерплю. Откровенно говоря, Очки, ни ты, ни они мне не нужны — теперь, находясь здесь, я в любом случае знаю куда больше, чем всё, что могла бы вместить в себя твоя жалкая черепушка. Однако, каким бы бесполезным мясным мешком ты ни был, ты, всё же, помог мне — и потому ты ещё жив; а они живы, потому что ты, типа, любишь их. Запомни это, Очки — один щелчок пальцев, и я раз и навсегда избавлюсь от столь раздражающей меня обузы.