Ни-сан

Изнурительные тренировки вымотали Танджиро настолько, что он оказался на койке. Обучаясь два года вместе со своим братом-демоном он заслужил доверие бывшего Столпа Воды, Саконджи Урокодаки, к которому его направил нынешний – Сабито Урокодаки. Хоть Танджиро знал только имя и то, что он раньше был учеником старика, создаётся ощущение, что они родственники. Такой же твёрдый нрав, с какой-то стороны хладнокровие и то, что они держат под своими масками доброе лицо, что олицетворяет их подход к уничтожению демонов. Но, хоть тяжёлые тренировки казались чем-то увлекательным и интересным, эта нечеловеческая нагрузка вынудила Камадо в один момент выронить свою катану в один момент и свалиться с крутой горы. Его вовремя подобрал Гию и отнёс в дом, после чего парня уложили на футон, где он пролежал с неделю.

***

– Я планировал, чтобы вы вместе сделали это, но... Как видишь, Танджиро не справился с последним этапом перед финалом. Гию, ты сможешь сделать очень непростую вещь в одиночку? Демон коротко кивнул. – Славно. Тогда... я отведу тебя. Старик в красной маске тенгу провёл Томиоку к самой верхушке горы, где цвели персики. В центре небольшой поляны стоял огромный камень – высотой около метра два, – обвязанный толстой верёвкой с подвешенными на ней бумажками-талисманами. Юный демон сглотнул слюну от напряжения, ведь он уже догадывался, что эту гору нужно будет разрубить. – Ты должен это сделать, Гию. Либо так, либо вы с Танджиро будете обречены на поле боя. – словно прочитав мысли Томиоки, произносит Саконджи. – ...Разве существует демон с такой крепкой шеей, как этот камень? – Да. Их целое множество, именно поэтому хоть ты стань полноправным охотником за демонами, нет, стань Столпом и убей сильных демонов, чтобы освободить путь другим поколениям. Ты сможешь это сделать, ты точно найдёшь способ. Вместе с Танджиро. Учитель Урокодаки приложил ладонь к груди Томиоки, там, где находилось его сердце, и чуть наклонил голову вперёд. – Твоё сердце – это гладь. Бескрайняя и чистая водная гладь, прозрачная как сам воздух, который ты вдыхаешь. Будь спокоен и невозмутим. Хладнокровно смотри на других. Хладнокровно слушай других. Хладнокровно размышляй. Хладнокровно переживай. И тогда ты обретёшь путь силы, путь водной глади. Сказав этот монолог, Урокодаки ушёл. Гию проводил его взглядом, полным вдохновения и воодушевления. Он вынул клинок. Подпрыгнул высоко вверх и с большим замахом ударил по камню, но только лишь вибрации последовали от него, чем заставили всё тело продрожать и упасть на твёрдую поверхность булыжника. Прислушавшись наконец к словам учителя, он крепко сжал клинок и, с холодом и пустотой взглянув на булыжник, демон отпрыгнул от камня и вновь ударил, но оставил лишь царапины. Он бил и бил по нему с неделю, не останавливаясь и не отдыхая, только лишь днём он позволял себе перевести дух, скрываясь от солнца. Это казалось ещё труднее, чем до рассвета бежать через поле ловушек, установленных на горе. Тогда это было хоть увлекательно, но работа охотника за демонами заключалась не в том, чтобы развлекаться, а в том, чтобы ненавидеть и мстить демонам, которые убили его семью. По крайней мере, так он видел. Прошёл месяц. Никаких результатов. Всё это время Томиока нещадно бил по камню, но катана не поддавалась и в один момент просто выскользнула у него из окровавленных, полных царапин, мозолей и ссадин, рук. Тогда Гию разозлился и, отчаявшись, ударил по камню, после чего услышал треск. Его глаза округлились. Он не верил своим глазам, но камень действительно треснул и несколько ломаных полос разошлись вдоль него. Тогда брюнет захотел рассказать о внезапном успехе Танджиро. Спустившись с горы, Томиока зашёл в дом и заглянул в комнату, где лежал Камадо. Он сел рядом с его тяжело дышащим телом и снял влажные полотенца с его лба, твёрдого, как камень. Он не был в сознании вновь, чем заставил Томиоку вздохнуть. С тех пор, как он упал на горе, он не видел его бодрствующим, что удивительно, зная, какой Танджиро сильный. «Может ли быть, что... Нет, ни в коем случае, этого не может быть.» – Танджиро... Зачем ты меня спас? Я ведь, в конце концов, опасный демон... И я тебе не родной совсем, ты меня знал только один день. В чём же причина?... Задаваясь этими извечными вопросами, Гию понял, что ответа уж точно не получит и, поднявшись на ноги, покинул дом в несколько подавленном состоянии. Он почти не чувствовал сострадания к Камадо, он почти ничего не чувствовал... Почти никаких эмоций или чувств. Только ненависть придавала ему сил, что Урокодаки однажды объяснил тем, что ненависть – одно из единственных сильных чувств у демонов. И только тогда, когда демон поборет свою ненависть, он станет действительно сильным, не станет монстром и откроется возможность быть человеком... Но таких экземпляров ещё не было, поэтому Урокодаки заставил Гию пообещать, что если он поддастся ненависти для получения желаемого, то убьёт себя, выйдя на открытое солнце. И он пообещал. Гию не чувствовал ненависти всё то время, что находился в обучении, и что-то в нём подсказывало, что ненависти неоткуда было взяться. Но стоило во время финального этапа тренировки ему вспомнить о демонах и его родне, то... Ненависть вскружила голову и он чуть не сломал камень. Взглянув на свои когтистые руки, что иногда напоминали ему звериные лапы, Томиока встряхнул головой и взял клинок, после чего направился наверх обратно. Поднявшись к тому самому злосчастному булыжнику, Томиока, немного подумав, бросил катану наземь и начал медленно подходить к тому, что он поклялся уничтожить. В голове крутились воспоминания, которые ещё не угасли из-за ненависти, но демон сохранял абсолютное спокойствие. Он не давал воли ненависти, подавлял её внутри себя. Вдох. Все ужасные воспоминания возникли в голове: сквозь узкий проём он словно вновь видел через почти непроглядную темноту то, как демон поедал его родителей, а затем, принявшись за самое сочное, что ещё было живо, он разодрал одежду на его сестре; демон вгрызается зубами в нежную кожу, вынимая из своих штанов мерзкий орган, которым он и изнасиловал на глазах Гию его собственную, когда-то невинную сестру, а после этого убил и даже съедать не стал, лишь насладившись страданиями своей жертвы, он выпотрошил её и оставил девушку умирать, удовлетворив свои мерзкие желания с ней; Томиока долгое время глядел на оголённое, обглоданное тело Тсутако, которая стеклянными глазами будто смотрела на него, пока умирала, и мальчик не мог вымолвить и слова, пока не наступило утро и демон ушёл, позволяя юноше выйти из укрытия и ещё долго смотреть на искусанное, выпотрошенное тело сестры, в некоторых областях которого были капли и пятна от непонятной, светло-серой жидкости, видимо, выделения того демона, который долго насиловал Тсутако перед тем, как наконец избавить от страданий. Выдох. Все ужасающие ум воспоминания вышли вместе с воздухом, который Гию сконцентрировал в лёгких, и ускорился, ускорился, ускорился, пока не начал быстро бежать к камню. Демон сильно взмахнул обеими руками, на которых были видны длинные когти, проносясь прямо над камнем. Гию долго стоял на одном месте, не двигаясь, мёртвым взглядом уперевшись в землю под собой. Его привёл в движение только звук треска твёрдого камня. Брюнет обернулся и увидел разрубленный на три части валун. Боковые части были целыми, но между ними был целый проём, в который можно было просунуть руку, если бы не средняя часть, которая буквально сейчас трескалась и ломалась. Получилось. Томиока падает на колени и измученно улыбается, прокручивая в своей голове только одно слово: «получилось». На его плечо ложится ладонь учителя Урокодаки, который, словно повторяя его мысли, говорит: «У тебя получилось». Но сразу после этой фразы демон падает без сил и сознания в руки своего учителя.

***

Очнулся Гию от неоднократных шлепков по своему лицу и брызгов холодной воды, из-за чего он вяло открывает глаза и смотрит на Танджиро, который что-то говорит ему, но у темноволосого словно вода в ушах забита и он слышал только гул от говора брата, ни одного слова не разбирая. – Я...я дома? Всё это – только сон? Где остальные, Танджиро? – словно в бреду повторял Томиока, как только его сознание, иронично, приобрело чёткость. – Чего? Гию... Эй, ты вообще-то неделю назад в продолжительный сон упал после того, как разрубил тот валун! Я даже испугался. – Что. Гию вскакивает с постели и смотрит на свои руки. Те же когтистые ладони, словно звериные лапы, но на этот раз они почему-то выглядели более человечными, нежели ранее. Камадо хлопает его по плечу и он опускается на кровать вновь. – Ты не давал себе покоя всё время. Отдохни, братец, это важно. – Ты ведь... Ты ведь тоже надолго уснул, когда я пытался разрубить камень. – Эм... Нет, я просыпался, когда тебя не было. Ты ведь... по ночам ходишь, а я днём не спал. Ты что, действительно подумал, что я всё это время бездельничал? – Прости, ох... – брюнет хватается за голову, ведь она чертовски болела после всей кучи мыслей и напряжения. – Ничего страшного! Я тренировался днём, а ночью Урокодаки-сан заставлял меня ложиться спать, ведь я сильно уставал. – Камадо хлопает брата по плечу и ярко улыбается, вселяя в демона лучик надежды. – Теперь всё встало на свои места. Как хорошо... Стоило Томиоке опустить голову на подушку, слышится грозный и строгий возглас: «Гию!», который заставил его вскочить и выпрямиться, словно солдат, встав перед учителем. Только отдать честь не хватало для полноты картины. Старик на это только по-старчески хохочет и треплет ученика по его тёмным волосам. – Я так рад, что мы все наконец вместе! – восклицает Танджиро, подходя к старшим, на что моментально получает грозный взгляд от Урокодаки. – Не расслабляйся! Перед тем, как отправиться на Финальный отбор, ты у меня тридцать слоёв бамбука разом разрубишь, и чтобы никаких жалоб! – Так точно! – вот теперь и Танджиро встаёт в ту же стойку, что Томиока, чем вызывает у учителя тихую усмешку, после которой он также треплет своего ученика по макушке. Гию улыбается, глядя на эту картину, и выглядывает на улицу. Видя, что там день, он не стал рисковать и отошёл от выхода подальше. Урокодаки, заметив это, ахнул. – Ах, точно. Я же забыл показать вам это. Он привлёк на себя два вопросительных взгляда, после чего наказал им ждать. Спустя некоторое время Урокодаки принёс громоздкий ящик с двумя ремнями, чем-то напоминающий рюкзак. Глаза Танджиро округляются и он восхищённо вздыхает. – Гию! Смотри! Смотри! Ты видишь это!? – Да, я вижу. Успокойся. Томиока водит по древесине ладонью, тем самым оценивает её размеры и свои, а затем с вопросом смотрит на учителя. – А я точно смогу уместиться в этом ящике? – Сможешь! – Танджиро продолжает ярко улыбаться, после чего хлопает по верху ящика. – Ты ведь можешь изменять размер своего тела. Стоит только уменьшиться до размеров ребёнка и... Камадо чувствует на себе тяжёлый взгляд и сглатывает, не решаясь закончить фразу. Он, видимо, задел Гию за живое, за что чувствует вину, но старший брат лишь переводит тему. – А оно точно сгодится для боя или для защиты от солнца? – Да. Каркас крепкий и плотность этого дерева такая, что ни один лучик не пробьётся. Качественная работа. Попробуй залезть. – учитель Урокодаки, сказав это, открыл дверцу этого ящика. Демон переводит взгляд на коробку и, неспешно уменьшаясь до размеров подростка, пробует залезть в неё, но у него не выходит. Всё же приходится уменьшиться ещё больше и он залезает в эту конструкцию спиной вперёд, после чего его закрывают. Он не видит ничего. Он в замкнутом пространстве. Взгляду не за что зацепиться и он закрывает глаза, обхватив колени руками и прижав их к себе. Ему в этом тесном ящике крайне неудобно, а также его клаустрофобия с момента того случая дала о себе знать, поэтому он не мог нормально находиться там, пока не устроится так, чтобы не чувствовать себя сжатым в меньше, чем одном квадратном метре пространстве. Всё же, наконец он покинул ящик. – Ну как? – задаётся вопросом Танджиро, но Гию чувствует на себе целых два взгляда. – Удобно. И получает подзатыльник от Урокодаки-сана, ведь негоже учителю и собственному брату лгать. И Танджиро одаряет его обеспокоенным взглядом, что Гию чувствует себя ещё более сжатым, чем в этой проклятой коробке. – Ладно, ладно, замкнутое пространство меня немного пугает, но это пройдёт. – Мы сделаем тебе ящик просторнее! – Исключено. – теперь к разговору присоединился учитель. – У тебя не хватит сил для того, чтобы тащить на себе ещё больше массы своего брата вместе с более тяжёлой и просторной коробкой. – Но ведь... – У нас три дня до отхода, сейчас не время спорить, Танджиро. – спокойный голос Томиоки, облокотившегося о стену, сложив руки на груди, успокаивает и Танджиро, из-за чего красноволосый вздыхает. – Займись тренировками, Танджиро, и подучи теорию, я буду делать тоже самое ночью, поэтому у нас должно хватить времени на то, чтобы подготовиться к отбору. – Хорошо, как скажешь. – Танджиро начал восхищаться аналитическими способностями Гию, поэтому оспаривать его доводы не стал, лишь кивнул и направился к выходу, а Урокодаки за ним, и в конце концов демон остался а одиночестве, наедине со своими мыслями.

***

Три дня прошли. Наконец, Гию и Танджиро могут выдвигаться по указанному учителем Урокодаки направлению, по нужной тропе. Танджиро нередко спрашивал, как себя чувствует Гию, но ответа не получал, так как демон вместо того, чтобы сидеть и трястись в коробке решает накрепко уснуть. Танджиро не собирается его будить, к тому же это опасно. Тем не менее, он продолжает путь. Это всё же утомляет, поэтому он нередко останавливался, чтобы передохнуть, и бросал частые взгляды на демона, предаваясь воспоминаниями о том, как они искали учителя Урокодаки по наставлению Сабито, и встретили на своём пути настоящего демона. В тот момент Гию убежал и Танджиро искал уже его, а Саконджи сам их нашёл, поэтому вышло как-то неловко перед ним, причём они даже не узнали его поначалу.

flashback:

Пока Танджиро шел по тропе в поисках сбежавшего Томиоки, он часто его окликал и звал. Пока не учуял запах крови. Он побоялся, что это дело рук его брата. Мальчик побежал вверх по ступеням от тропы, по которой вёл путь. Быстрое поднятие по высокому склону не составило труда жителю северных гор, поэтому Камадо спустя меньше минуты узрел неподалёку путь к небольшому храму, в котором горел свет. «Кто-то просто ранен? Да, скорее всего...» – подумав об этом, Танджиро хотел было уходить, но его остановило то, что свет там быстро потух и запах крови всё усиливался, что вынудило парня буквально бежать к тому храму. Он подбежал ко входу и заглянул внутрь. Куча трупов, как в его доме, и поедающий свежую человеческую плоть демон заставили Танджиро в шоке пятиться назад. Там был... реальный демон. – О, кто-то ещё пожаловал? Ты выглядишь вкусно, человек. Иди сюда, я тебя нежно выпотрошу. Безумная, хищная ухмылка на окровавленных губах выглядела одновременно омерзительно и устрашающе. Он тут же набросился на Танджиро и свалил того с ног, но парнишка успел достать топор и порезать ему шею, заставив отпрыгнуть назад. – Хааа... Глупец, ты лишь оттягиваешь неизбежное. – он указал на свою шею, с которой уже не капала кровь. – Смотри, кровь уже не идёт. Понимаешь, что тебе меня не уби— Удар. Фраза демона обрывается тем, что кто-то извне ударил его по голове, да так, что она отлетела прямо в стену храма. Спиной к Камадо стояла высокая фигура демона в чёрном кимоно. Поначалу он не понял, кто это был, но по элементам одежды и низкому растрёпанному хвосту мальчик понял, что его брат подоспел на помощь. Это обрадовало Танджиро. В Гию ещё осталась человечность, быть может, он даже людей не ел ни разу за время своего побега. Но дальше поведение Томиоки становится всё более странным. Он отрывает руку от тела вражеского демона и съедает её, после чего его волосы подозрительно встрепенулись. Дальше Томиока начинает жадно и агрессивно пожирать демона, повалив его обезглавленное тело наземь. Танджиро чуть не вырвало от этой картины, но он заметил, что голова пытается куда-то отползти, поэтому, схватив топор покрепче, он бросается на него, но у головы демона вырастают маленькие руки и она совершает скачок. Танджиро блокирует удар, но голова не отцепляется, схватившись за остриё зубами, а ручки начала тянуть к Танджиро. Он метнул топор в дерево вместе с демоном и его волосы запутались в топоре, из-за чего о'ни напрочь застрял в дереве. – Чёрт, волосы запутались!.. Эй, ты! А ну иди сюда, пока я не выбрался! Обещаю, убью быстро! И вообще... Вновь удар. Томиока ударил шеей тела демона о твёрдую ступень и, кажется, голова потеряла контакт с телом и отключилась. Камадо растерялся и обернулся на Гию, что сейчас ел демона, а после бесшумно появляется неизвестный мужчина. – Добей его. – звучит старческий голос, что наводит Танджиро на правильную мысль. – Но что если... – Добей его. Уничтожь голову, это их слабое место. Камадо медлит, но в голову тут же приходит догадка, что это тот самый учитель Урокодаки, или его знакомый. Он подобрал с земли большой булыжник и подошёл к голове того монстра, что чуть не убил его. Но он не решается добить его. Руки застывают в одном положении. Танджиро слышит позади шорох и оборачивается. Парень видит как Гию, держа в руке обглоданную, оторванную руку демона, подходит к голове и готовится уничтожить её. Танджиро останавливает его, крикнув, что так поступать нельзя и он слишком жесток, на что получает безумный взгляд в свою сторону, от чего роняет камень. – Хм... Нет, ты не годишься. – парень оборачивается на голос и получает пощёчину, в то время как Гию уходит в здание. Старик прослеживает за ним, но замечает, что вместо того, чтобы доесть останки людей, Томиока лишь садится в углу храма и доедает руку демона. Он впервые видит подобное. Ранее Саконджи видел конфликты демонов, но ранее они лишь дрались и расходились, столь агрессивного поведения к демонам со стороны того же демона он видит впервые. А людей не трогает, хоть и посматривает в их сторону. Возможно ли, что он утоляет свой голод посредством поедания демонов? Вероятно, оно так. И тем временем наступило утро. Старик в маске тенгу повернулся в сторону Танджиро и недовольно фыркнул, после чего принялся вытаскивать тела погибших из храма. – Помоги мне их похоронить и если справишься, тогда я уже подумаю. – невозмутимо произносит он на фоне криков того демона, что сейчас сгорал под лучами солнца, и Камадо активно кивает, после чего вытаскивает все тела людей и закапывает их вместе с Урокодаки, затем молится над их могилами. – А что Вы сделаете с Гию..? – Ничего. Я чувствую от него только запах ненависти к демонам, горящей ненависти. Это характерно... для многих из Нас. И ты тоже мог это почувствовать, если верить Сабито. – Д-да! У меня хороший нюх. Вы ведь Саконджи Урокодаки, так? – Верно. Сейчас я посмотрю на твоего демона. Старец подходит к демону и садится на одно колено, задумчиво хмыкнув, когда осматривал его. Если догадки верны, то этот монстр не будет нападать на него, а возможно даже понимает человеческую речь. – Демон. – он привлёк внимание Гию на себя. – Ты хочешь убивать себе подобных? В глазах демона что-то блеснуло и он кивнул, после чего Урокодаки одобрительно хмыкнул. – Будешь ли ты защищать людей? – Только если они достойны этого.

flashback end.