поговорили

это что-то на грани, где-то на периферии, когда ты едва цепляешься за эту мысль, нащупываешь эту мысль в сознании, то бежишь, отскакиваешь от неё как от удара током, как от внезапно ставшего кипятком напора в душе, как от маленькой детальки лего, впившейся в пятку, отмахиваешься, запираешь на потом, в надежде, что она сама по себе утихнет, угаснет это что-то такое, что ты боишься обсудить сама с собой, бежишь от внутреннего диалога, как от разговора с мамой после родительского собрания. настя сама на самом деле не знает как это, но наташа рассказывала, поэтому она может провести параллель это то, в чем ты не хочешь самой себе признаваться, потому что от одной мысли, что это может быть правдой, бросает в жар, озноб и потеют руки, и сразу не знаешь куда их деть, поэтому проще, проще откинуть это куда-то в глубины сознания, захлопнуть ящик, со всей дури ударить по нему кулаком, а на выходе из комнаты ещё и по двери вмазать ногой. чтобы и не подумала открываться проще, но лишь до поры до времени мысль мозолит сознание каждый раз, когда ложишься спать, разряды тока все бьют и бьют и ты привыкаешь приходит время посмотреть правде в глаза, как бы больно она не огрела тебя по голове. настя ведь не боится боли. ну или по крайней мере так думает приходит время встать над обрывом, держась за крепления моста обеими руками настя задаёт себе три вопроса и отвечая на первые два внутренний полиграф в голове разрывает на части ты что-то чувствуешь к бэлле? нет приходится убирать левую руку с ограждения ложь пропасть зияет своей чернотой ты хочешь быть с ней? нет правая рука соскальзывает с поручня ложь и настя срывается вниз, летит с обрыва, почти как девочки на том задании, только без страховочных тросов ты же загнёшься без неё да это не вопрос даже. правда, которая уже не спасёт от полёта в пропасть но теперь ты хотя бы честна с собой вот и поговорили