Братья лисы.

      Пятилетний мальчик с жёлтыми волосами и лисьими усами рыдал, сидя на полу у зеркала: сегодня его снова побили какие-то мальчишки. Но самым обидным было то, что множество взрослых просто стояло и смотрело, не пытаясь остановить издевательства. Однако, столо Наруто ударить в живот парню, что хотел выколоть ему глаза, как за его избиение взялись ещё и взрослые.       Его никто никогда не любил: родителей он не знал, Хокаге просто раз в месяц оставлял деньги на еду, друзей завести не мог – все его боялись и ненавидели.       Он почти перестал чувствовать боль от ран, царапины и переломы зарастали в течение часа-двух. Сначала он даже этим гордился – это полезный навык для будущего шиноби. Только потом, к пяти годам он догадался, что это как-то связано с тем, что его называют монстром и чудовищем.       Списать ненависть на внешность было невозможно – единственной необычной его чертой были полоски на щеках – но ведь у многих представителей кланов были "рисунки" на лицах.       Из состояния глубоко уныния, отчаянья и самокопания маленького Узумаки вырвал немного рычащий устало-раздражённый голос:       — Да успокойся ты! Что тебя ещё не устраивает? Боль я тебе отключил, раны залечил... Голодный ты что-ли?       Наруто резко вскинул взгляд на зеркало, однако кроме него самого в комнате никого видно не было.       — Кто ты? — напугано-удивлённо спросил мальчик, вглядываясь в темноту квартиры через зеркало – оборачиваться почему-то было страшно.       — О! Так ты меня слышишь, маленький человечек! — от чего-то обрадовался голос.       — А почему я не должен тебя слышать? Кто ты такой? И... Где ты вообще, даттебаё? — Удивление переросло в любопытство, а страх отступил – обладатели рычащего голоса, кажется, не собирался нападать.       — Выражаясь привычными вам, людям, словами — обладатели голоса издал горько-саркастический смешок и, явно пытаясь пародировать кого-то пропищал — Я – Девятихвостый лис – "безмозглое чудовище, которое необходимо только для хаоса", которое в тебе запечатали твои родители. Я и сам не горю желанием сидеть в тебе, так что не стоит винить меня во всех твоих бедах. Если кто-то и виноват, то только твой отец – твоя мать вроде была против этой затеи.       С минуту Наруто сидел молча, пытаясь переварить информацию. Ему никогда не говорили каким были его родители! А ещё он так до конца и не понял что за "девятихвостый" в нём сидит.       — Слушай, девятихвостый, а как звали моих родителей? Ты ведь знаешь, не так ли? — отстранённо спросил Узумаки.       — О~ — как-то злорадно протянуло "безмозглое чудовище" — их звали Минато Намикадзе и Кушина Узумаки.       — Минато Намикадзе?.. Кажется я о нём слышал — пробормотал себе под нос мальчик, старательно напрягая память.       — Четвёртый Хокаге — услужливо подсказал насмешливо-шкодливый голос.       — Мой отец — Хокаге!? — с криком вскочил маленький Узумаки.       — Да, но тебя, видимо, в твою уже собственную историю посвящать не собирались — ехидно протянул лис — И за что ты только любишь свою деревню?..       — Я... Коноха – это мой дом! — почти не замешкавшись, ответил Наруто.       — Ага, скажи ещё что все её жители – твоя семья. Все люди излишне склонны к пафосу — саркастически заметил "девятихвостый".       — У меня нет другой семьи — обиженно заметил мальчик. — А они меня... тебя просто боятся!       — Хм~ — задумчиво протянул лис. — Тебе ведь не нравится быть моим джинчурики...       — Кем? — сразу зацепился маленький Узумаки за неизвестное слово.       — Тем, в ком запечатанный хвостатый зверь — со скрытым раздражением отозвался "девятихвостый". — Если вопросов больше нет я продолжу.       Наруто тихо кивнул и сел на пол, скрестив ноги.       — У тебя на животе стоит сдерживающая меня печать. Если я правильно понимаю, то сначала необходимо снять печать пяти элементов. Для этого тебе нужно призвать чакру на кончики пяти пальцев так, чтобы на них возникли кандзи...       — Стой, лис, я запутался: что такое "чакра" и "канадзи" — борясь утонуть в неизвестных терминах завопил мальчик.       — Чёрт, я забыл что тебе всего пять лет! Ладно уж, объясню — обречённо вздохнул девятихвостый, предчувствуя тяжкий труд.       Однако свобода того стоила, да и мальчишка полным идиотом не выглядел.