больше ничего

      Маленькая девочка смотрит на сидящего в стороне Альбериха.       - У большого братца Кэйи что-то плохое произошло? – Кли теребит подол своего платья маленькими ладошками.       Мужчина не сразу обращает на неё своё внимание, поворачиваясь сначала корпусом, а после и лицом. Улыбка выглядит максимально добродушной на сколько капитан может её сделать.       - Малышка, что ты такое говоришь?.. У твоего братца Кэйи никогда плохого не происходит, - Альберих протягивает круглую мягкую игрушку. – Давай, бери своего зайца, и я отведу тебя обратно в Ордо, иначе Джинн будет ругать меня за то, что ты долго отсутствовала.       - Но я веду себя хорошо, почему она будет ругаться?       - Ох, дорогая, - подхватывая малышку на руки, мужчина неторопливо ступает с центральной площади Мондштадта. – Она ведь тоже переживает. Да и час уже довольно поздний для таких крошек как ты.       Кли зевает, и прикрывая глаза, цепляется пальцами одной руки за меховую накидку капитана.       - Как тебе удалось её вымотать, что она после ужина сразу же уснула? – Джинн облокачивается о дверь комнаты, в которой Кли находилась большую часть времени.       - Она просто играла с другими детьми, - парень пожимает плечами, даже не смотря в сторону действующего магистра. – Обычные детские забавы.       - Кэйа, что случилось? - девушка пытается пересечься взглядом с капитаном, обходя его со стороны.       - Ничего? – вопросом на вопрос парирует старший.       - У тебя взгляд, будто льдинками наполнен…       - У меня крио Глаз Бога – не видишь связи? – Кэйа наконец смотрит напрямую, скрещивая руки на груди. – Вы сговорились вдвоём сегодня, или что?.. То одна думает, что у меня что-то плохое случилось, то вторая в стихийном проявлении магии видит какую-то свою трактовку. Всё в порядке в той мере, какой может быть в моей жизни, - Альберих разворачивается к выходу из штаба. - Хорошего вечера, магистр Гуннхильдр.       Закрывая дверь своего жилища, капитан тяжело выдыхает. Скинув сапоги у входа, и оставив накидку на вешалке, Кэйа ступает дальше, открывая настежь окно в комнате. Взгляд цепляется за начатую бутылку одуванчикового вина около кровати. «Может, стоило заглянуть в таверну, и если бы там был Чарльз то остаться?..». Садясь на мягкое ложе, капитан наливает в бокал светлого, почти прозрачного, пузырящегося алкоголя. «Ага, и с кем бы ты пил? В очередной раз выслушивать жалобы искателей приключений?», мужчина хмыкает, после прижимается устами к тонкому стеклу сосуда, отпивая немного. Всегда довольно низкая температура помещения позволяла напитку оставаться нужной температуры, холодные пальцы же лишь добавляли крупицы приятной прохлады. За первым бокалом следует ещё парочка, словно это не алкоголь, а лёгкий освежающий летний напиток. Засыпает Кэйа просто откинувшись назад, даже не сняв своих одежд.       Утро не встречает головной болью. А прохладный утренний воздух, позволяет быстрее проснуться. Холодные струи душа пробуждают окончательно. Альберих застывает перед зеркалом, когда замечает отдающее блекло-голубым пятно в районе груди. Глаза расширяются в удивлении, а пальцы, будто сами ощупывают ноющее место. «Вот она – точка невозврата», мужчина усмехается. Золото второго глаза скользит по тонким голубоватым линиям, что расползаются дальше по коже.       Дилюк ловко перехватывает длинный одноручный меч, лавируя меж деревьев. Недалеко слышится смех Кэйи, с которым они выбрались в лес рядом с винокурней, чтобы потренироваться в сражениях на мечах.       - Братец Люк, - жмурясь от палящего солнца, младший смеётся ещё больше, когда Рагнвиндр заваливает на траву, направляя на лежащего своё оружие.       - Плохо справляешься, - негромко бросает. Тупой стороной тонкого лезвия Дилюк подцепляет повязку на глазу брата.       - Я просто не стараюсь, - когда повязка под движением меча, сползает наверх, собирая под ткань длинную чёлку, Альберих распахивает оба глаза, являя огненному взору наследника винодела гетерохромию своих очей.       Дилюк в удивлении застывает, внимательно всматриваясь в чужое лицо, словно не веря в то, что он видит.       - Ты..?       - Это всё ещё я, - Кэйа так и лежит в высокой траве, раскинув руки по сторонам, даже выронив свой меч так, что до него не дотянуться в этом положении. – Только убери свой клинок от лица, пожалуйста, мне немного некомфортно.       - Ты обманщик, - Дилюк оседает на колени брата, и обхватывая овал лица того ладонями, рассматривает.       - Никто не спрашивал, - Альберих пожимает плечами. – Все просто приняли как должное то, что я с повязкой.       Дилюк так и замирает с пером в руке, важные документы он предпочитал подписывать именно пером, сохраняя традиции компании отца. Перед глазами стоит картинка с раскинувшимся на траве Кэей, с его гетерохромией, сочетающую в себе золото пшеничных полей и голубизну дневного неба. Тогда он очень удивился подобному, как бы отреагировал сейчас, узнай подобное? Красноволосый облокачивается о высокую спинку, «Что кроется за этим твоим секретом, Кэйа? Или может на самом деле тебя зовут и не Кэйа?».       От бирюзовых прядей веяло легким ароматом травы-светяшки.       - Почему ты спрашиваешь Кэйа ли я на самом деле? – подросток склоняет голову к плечу, из-за чего не собранные волосы рассыпаются по плечу.       - А вдруг ты сам себя так назвал, - Дилюк недоверчиво смотрит на брата, смуглая кожа которого в свете огня небольшого костра выглядела притягательно.       - Сколько себя помню – всегда был Кэйей, - Альберих тепло улыбается. – Если изначально при рождении меня и называли как-то иначе – то я этого попросту не помню. Потому – был, есть и остаюсь Кэйей Альберихом.       Мужчина качает головой, отгоняя мысли, «Нет, тогда он ещё не врал так много и так хорошо, потому он Кэйа в действительности». На деле ему не было настолько всё равно, на сколько он показывает. От всплывшей в воспоминаниях тёплой улыбки кавалериста, что всегда ассоциировалась с чем-то родным и домашним, становится тоскливо. Его беспокоили те или иные события. В особенности то, в поле недалеко от винокурни, когда митачурл пригвоздил Альбериха клеймором, а тот как ничего и не произошло, продолжил сражаться. Да, может крио-магия задержала остриё, но не настолько, чтобы мечник остался совсем невредим. Виски начинали ныть от вороха тех мыслей, что роились в голове, и строчки договоров уже не читались так легко, что затрудняло сортировку документов.       - Мастер Дилюк, - тяжёлая дверь кабинета приоткрывается, и проёме застывает светловолосая женщина.       - Да?.. – парень поднимает взгляд от многочисленных бумажек, порядок которых знает только он сам.       - Ужин готов. Если Вы ещё задержитесь за важной документацией – спрячу его, чтобы не остыл и сохранил свою ароматность.       - Нет, я уже иду.       Погруженный в полумрак холл винокурни казался слишком пустым в вечернее время. Большая часть персонала уже разбрелась по своим небольшим комнатушкам, готовясь к отдыху перед грядущим днём.       - Прошу, - женщина отодвигает стул во главе стола. – По обычаю стакан воды, господин…       - Спасибо, Аделинда, можешь быть свободна на сегодня.       - Но…       - Отдыхай, - Дилюк улыбается уголками губ.       Время близилось к полуночи, а молодой винодел так и не притронулся к еде, скользя взглядом по тёмному пейзажу за окном напротив. Снимая короткие перчатки, Рагнвиндр принимается прятать наполненные тарелки. Аппетита совсем нет, как и желания спать. Ступая по массивной лестнице на второй этаж, взор алых глаз задерживается на часах «Можно ещё час поработать, а потом всё-таки попытаться уснуть. Завтра мне в таверну идти, Чарльза подменить нужно, пока у него несколько выходных».