Сезон бабочек

Облака. Пленительные облака тянулись откуда-то из-за гор. А мы шли под облаками в горды. Наверное хотели увидеть откуда исходят облака. Где рождаются мечты. Может и так. Мы просто шли. Шли долго. Оттого мы и не смотрели на небо. Мы шли вперёд. Мы бежали. Взбирались на холм. Подальше от города. От всего того, что там скрывалось: долги, ложь другим, работа. От улочек, пустых и темных. Но мы бежали не поэтому, этим мы лишь прикрывались. А почему мы бежали? Да, по той же причине, по какой каждый бежит из родного города. Это был наш побег. И он начинается с субботы. Субботнее кофе у дома пятого. Дом на пятой. Пятый дом. Вечер пятницы. И много чего другого. Я и Петька отправлялись в бар на углу, в шестом доме. Провести вечер культурно. Культурным оно было только лишь в рамках нашей недолгой эпохи. Не ранее и не потом. Фонари сверкали редкими огнями. Улицы покрылись тьмой. А мы радостно виляли по кривому тротуару. — Слушай, а красиво ты ему вмазал! — А то! — Слуш… шай… — Что? — А что с тем домом напротив? — Ремонт или сносить. — Ооо, жалко. Говорят там раньше музей был! — Врут. Откуда? — Не. Ну если раньше город наш был миллионник, может оно и правда? — Ха! Ты ещё скажи столица… Это ж мухосранск. Какой он миллионник? — Слуушай! — Что? — А это что, новый там? Давай зайдём! — Погнали… Мы зашли в новый бар. Расположившись около стойки, мы сделали заказ и начали обсуждать какую-то тему. Я уже не помню какую. Нам было просто хорошо в этом новом месте. И хоть мы и направлялись в другое место, мы решили остаться в пятом доме. Идти дальше нам вовсе не хотелось. Да и к тому же места были похожи как две рыбы. Селедки, близнецы, и никак иначе. И после того, и после другого одни кости останутся. Да и те съедят. Не побрезгуют. Мы знали здесь всех. А все знали нас. В этом было что-то свое и уникальное. Никого нового никогда не появится в нашем городе. Одни старые. Старые знакомые. Старые приятели. Можно было даже смело играть на деньги в игру «а спорим мы общались». Так как с каждым из здешних завсегдатаев здесь беседа у вас точна была. О горе, о смерти, о переезде. Или о свадьбе. И о мечте. Все это были вечные темы наших разговоров. Всякая тема касалась нас. Города. Все исполнялось. Конечно, кроме мечт. Все мечтали здесь. С планом без действия. С действием без плана. И мы, двое приятелей, были из таких же. Из тех кто не уехал. Пока не уехал. Остался. — А я ему и говорю, не стоит оно того! — Вы о чём? — вмешался я в разговор Димки и Сашки, последнего мы больше называем Алексом, из-за его стремления уехать в штаты. — Да, Алекс говорит, что продает всё и уезжает! Бред… Бросает всё! — Нормально… А когда? — Сегодня! Только с вами посижу ещё маленько и на поезд, — уверено сказал он. Планы превращались в действие. Притом стремительно. — Ого… — Так! Что будете заказывать? — сказала Анька. Я помню её ещё со школы. Она мечтала стать художником. Да, только не задалось. Пока в городе краски продавались, она рисовала, но выставлять было негде. Теперь и красок-то нет. Кому они теперь нужны? Все, кто раньше их продавал — уехал. Магазин закрыт. Лавочка прикрыта. Мне как-то стало тошно во всей этой душной атмосферы. А может меня просто тошнило от солёного. Не знаю. Но, как только я вышел на улицу, мне стало лучше. Я посмотрел на небо. Там плыли темные фигуры атлантов. Облака. Они были невидимы. Но скрывая звезды, показывали свой контур. Мне было как-то легче, зная, что там, на небе, — облака. Легкие. Всегда ватно-воздушные облака. Звезды меня тоже манили. Очень манили. В детстве я их видел мало. Город мой светился ночью, горел тысячью огнями, затмевая небесных ангелов. Теперь, когда в городе один единственный фонарь в ночи — луна, а остальные фонари, фонари наземные, лишь декор нашей странной темной жизни. Теперь ангелы те светятся. Иногда мне кажется, что у них можно рассмотреть улыбку. Может они рады, что на них смотрят? И почему видим их больше мы? Света мало излучаем… Я шёл по ночному городу во тьме, и сам не заметил, как оказался у пустыря. Пустырь всегда был пуст. Говорят, раньше здесь была церковь. Молились богу. Но кому теперь нужен бог? Видимо хотели построить торговый центр. Но зачем нам центр? Видимо не зачем. Так и остался пустырь. Главное достояние современности. И хоть этот пустырь и был пуст, но не сейчас. Теперь там кто-то копошился. Из-за высокой травы, не было видно кто. Я решил подойти поближе и узнать в чём дело. В кустах что-то искал человек в синей шляпе. И я видимо испугал своим появлением. — О боже! Вы меня испугали! — сказал он и рухнулся на землю. — Хах… Я не он. Вы видимо обознались… — сострил я. — О чём вы? Извините, я потерял… Мне нужно лишь… — Потерялись? — Нет! Потерял… Мне нужно лишь найти это. Как его… — Кого? Что? Что вы ищите? — По-моему … Может фонарь? У меня был фонарь! Хотя… — На площади есть телефон. Если… — Ладно, это не так важно… Я потерял свой фонарь. Но искал я и не его. Поищу его я на площади. Потом. Не сейчас. А сейчас это не важно, — сказал он и подошёл ко мне вплотную, — вы должны поверить мне. Дверь. Синяя дверь. На холме. Спросите у барсука. Он вам поможет! — Что? — Встретимся позже! Зови всех пятерых! Скоро сезон! Сезон барсуков! — кричал он, убегая. Человек в синей шляпе, посмотрев из далека мне в глаза, напоследок, и побежал дальше, прочь, в сторону площади. Сейчас она была пуста. Но это было уже не важно. Я пошёл к друзьям рассказать об этом странном человеке. О человеке в синей шляпе. В горы! В горы, господа! Мы поднимались в горы. Как и говорил нам Диоген, человек в синей шляпе, мы поднимались налегке. Поднимались без лишней ноши. Всё оставив внизу горы. Не было у нас и еды. Мы знали, что и наверху её нет. Но шли вперёд. Облака кружили в танце над нами. А город издалека казался совсем неприметным. Но уютным. Мы были настолько далеко от него, что могли даже увидеть громовые тучи целиком. Ливень с этого холма казался нитями. Протянутыми тысячью дорогам к городу. Они как будто обвязывали город. Погружая всё там в кокон. — Слушай. Мы поверили тебе. Поверили тому безумцу в синей шляпе. Но раз наверху пусто, то зачем мы туда идём-то? — Он сказал, что мы получим кое-что другое… Нужно верить ему. Мне кажется есть в нём что-то. К тому же, он сказал, что мы обретём что-то важное там. — Но что именно, не сказал… Блеск! А мы кряхти… Он-то с нами не пошёл! — Слушай, мы все устали, но к чему эти сопли, а? — заступилась за меня Аня, — если мы идём, значит нужно. Если устал, то можем и отдохнуть. Присесть на пару минут. Передохнуть… — К тому же никто до этого не ходил сюда, — сказал я, — ведь так? — Раньше ходили, но когда люди стали пропадать с улиц, то ходить перестали. Тут бизнес не построишь, просто вид… Вид красивый. И всё. Прибыли тут не получить. Знаете, а я всё-таки… Я наверное присяду, — сказал Дима и сел прямо на дорогу, — знаешь, а я зря не поступил как Петя… Он-то наверное самый первый прибудет на вершину! Эх… Петя сейчас плыл через озеро на лодке. Стремясь к северной стороне холма. Где, как говорят, есть легкий подъем. Но это были всего лишь слухи. Мы не поплыли с ним. А он не пошёл с нами. Теперь и Димка, хочет вернуться назад. Хотя, куда он вернётся? Лодка была всего одна… Да и на той уплыл Петя. Назад одна дорога — в город, где сейчас ещё ночь. Буря двигалась и в нашу сторону. А мы всё поднимались. На холм. Дима, сказав, что у него гениальная идея, побежал, но не к городу, куда-то в другое место. Теперь мы поднимались вдвоём. Друзья разделенные идеями. Одно меня радовало. Мы встретимся на вершине холма. Один Алекс не с нами. Он уже где-то в поезде. Едет дорогою дальней. Наша дорога не ближе. Может даже дальше. Теперь. Голубая синева сменилась на серость. Деревья окружающие нас начали сильно раскачиваться. Проступили первые капли. Нити начали подступать и к нашему холму. Ступая по земле семимильными шагами. Охватывая мир в кокон. Вечерний разговоров — Диоген ведь не русское имя, так? — спросил Дима — Верно! Я не отсюда пришёл к вам… — сказал человек в синей шляпе. — А что вы с фонарем искали на нашей площади? — То же, что и в храме… — Вы о пустыре? — Пожалуй… Я лишенный крова, города, отчизны. Но лишенный не по воле своей. У вас всё иначе… Точнее у тех, кто покинул вас. Но не об этом. Помнишь, о синей двери я говорил? — спросил меня Диоген. — Да… Только холм ведь самый обыкновенный. К чему нам туда? — Идти, к тому же, туда день. Не меньше. — добавила Аня, — хотя, думаю, вполне можно попробовать. Что теряем? — Верно! Верно и мудро, — сказал странник, — к тому же за дверью синей мир синий… Он, как и моя шляпа. С синим всё лучше, знаете ли… — То есть, там рай? — Нет… Что ты. Но там хорошо. Ладно, мне пора… — Вы не с нами? — Я туда не могу… Мне и шляпы хватает. А вы торопитесь, скоро город окутает буря. Выдвигайтесь сейчас! Немедленно! Сие минутно! И мы стояли посреди улицы. А кто мы? Мы: Аня, я, Дима, Петька. Друзья. Единственные жители города, которые не спят так поздно. Нам предстоит долгая дорога. Мы даже как-то и не задавались вопросом, о том иди или нет. Мы просто сложили все наши вещи в пустые клумбы, которые всегда без цветов. И пошли. — Знаете, говорят, с северной стороны легко забраться можно. — Да, слухи это… — Ну не знаю, а я верю. Кафе и дверь — Мы поднялись. Мы на вершине. Буря оставалась где-то внизу. Мы были выше облаков и гроз. Город полностью погрузился в кокон, готовясь выпорхнуть. А мы сидели у края обрыва. Вдвоем. Мы совсем потеряли имена. Разве они теперь важны? Внизу. Посреди озера была лодка. Она плыла. Пустая. Пети там не было. Он не придёт на вершину. Диму мы видели. Он летел на шаре воздушном. Там было много шаров. Но все они таяли, обращаясь в облака. В белые облака. Такие пушистые и мягкие. Но всегда мокрые. Весь мир таял. Люди внизу исчезали, оставляя вещи на дорогах. А нам нечего было оставлять. Себя может быть только. Вот мы и оставили. Оставили в городе. В городе родном. Не уехали. Приехали назад. Другого нам и не надо. Дима тоже растаял. Весь мир стал облаком. Остался лишь холм. Но двери здесь не было. Она где-то после нас. Может мы та дверь? Может мы обратимся синей дверью? Мы не знали. В это время кокон распахнулся… — И? — Всё… История обрывается на этом моменте. — Блин. Мне было бы интересно, что произошло с Диогеном… Он ведь искал человека? Так? — Да. Молодец. Пятёрка. — Слушай, я определилась, мне латте. — Извините, можно один латте и плюс американо… Спасибо. — Диоген ведь прямо, как наш Черныш… — Не понимаю, зачем ты так назвала белую собаку. — А что такого! Вполне подходит. К тому же, лучше здесь я буду белое черным называть, чем в более серьезных вещах. — Да и зачем Чернышу шляпа, к тому же синяя? — Ой… Заведешь такого же милого пёсика — поймёшь. — Ладно-ладно… Знаешь, а всё ещё уверен, что продолжение этой истории где-то есть… Но где? — Не знаю… О, мой латте несут! После хорошего кофе мы вышли на тротуар. Недавно починенный. После бури многое чинили. В клумбах теперь растут цветы к тому же. Пропавшие без вести люди появились отовсюду. Из-за углов. Из теней. Из поездов, выезжающих из всех уголков большой родины. Солнце светило. Везде было полно людей. Только дом на пятой пустовал. В нём спал Алекс. Так и не проснувшийся. Опоздавший на последний поезд. Последний потому, что никто больше не уедет. Все вернулись. Одни только четыре друга не вернулись. Но никто их не искал. Никто их и не знал. От них остались лишь куртка, сумка и рюкзак. Лежавшие до самого вечера у клумбы, пока их какой-то бродяга не подобрал. Жители долго потом гадали о природе разбитого фонаря на площади. А потом и вовсе забыли о нём, погрузившись в дела, как забыли они и синей шляпе, которая помялась под шинами на дороге, успев за день стать серой. Хозяин же её исчез. Его никто и не видел. Он остался в прошлой ночи. Где-то далеко от всего этого города. От всего этого ирреального времени. Пока такого. А город жил. А город дышал. Лето лилось в темпе реки. Город заполонили синие бабочки. Начался их сезон. Но никто не беспокоился. Да, и не за чем. Они безвредны. К тому же теперь и краски продавались. — Это хорошо! — сказал старик выходя из дома, — хорошее утро! Новый сезон… — Извините, что? Какой такой сезон? — Сезон бабочек, конечно!