Рита

Рита. Последняя запись в дневнике. Сегодня я впервые за последний год открыла свой дневник, который случайно нашла среди барахла в кладовке. Когда я перечила все с начала, на меня нахлынули смешанные чувства. Если бы я вела этот дневник на своем лаптопе, и камера скрыто снимала бы меня во время прочтения моих прошлых записей, то из моей физиономии можно было сделать десяток коллажей, с выражениями разных эмоций и использовать в качестве сырья для мемов. Тут еще оставалось несколько страниц, которые я намерена дописать. А затем, скорее всего, сожгу эти рукописи к чертовой матери. Как долго я уже не писала здесь. Последняя заметка, в виде двух предложений «Мне слишком сложно выразить словами все дерьмо, которое варится у меня в районе груди. Пошло все к черту!», была сделана один год, два месяца, и три дня назад. Это я просчитала только сегодня, перед тем как начать писать эту запись. Не знаю, зачем эта информация нужна мне. После прочтения всего содержания дневника, после всех этих эмоциональных всплесков, у меня наступила такое опустошение, что мне нужно было чем-то заняться, чтобы оптимизировать свое сознание. Этот дневник был начат, примерно за месяц до того, как я встретила своего бывшего. Было исписано десяток страниц, которые повествуют о моей безмятежной жизни наивной девушки, которая еще витает в облаках, и верит, что её ждет счастливое будущее. Я помню, будучи еще маленькой девочкой, я вела дневники. Первый, подарила мне моя мачеха, упокой господи её душу. Это был милый розовый дневник в виде блокнота, который запирался на ключик. Дальше следовало описание, около двухсот страниц жизни, с моим… Трудно назвать определенно. Ведь я его называла тут и любимым, и ублюдком, и хреном собачьим. Короче говоря, его звали Рама. Запись в день знакомства. «Боже! Не могу собрать свою гримасу. Я познакомилась с мальчиком! Чувствую себя маленькой девочкой, тайком пишущей о своем первом знакомстве. Неужели он так сильно впечатлил меня? Где же та непростая феминистическая сучка, которая только и делала, что отшивала парней? Боже меня так распирает. Может быть, это любовь с первого взгляда? Недавно ведь я читала статейку, где говорилось о том, что удачный контакт с человеком совершается в считанные доли секунды. Так вот, по каким то алхимическим весам, установленным у меня в… неважно где, я сочла, что он тот самый, которого я невольно и вольно представляла. Боже! Алые паруса и все такое! Хи-хи-хи, кажется, эти алхимические весы установлены у меня на киске. Чувствую, внизу живота зарождается напряжение, которое пульсирует еле ощутимыми искорками по всему телу. Я не в состоянии дальше писать. Пойду готовиться к встрече». Я делаю мысленный фейспалм, с силой обрушивая свою ладонь на лицо. *** Я припоминаю этот день. Был конец апреля — удивительная пора. В воскресное утро, выспавшись, я вышла позавтракать в ближайший кафетерий, куда я частенько ходила. Это было милое заведение с террасой, расположенное на небольшом, тихом переулке. Раньше, эта была односторонняя, довольно длинная улица, которую потом так удачно переделали под сквер. Одно из самых красивых мест в городе, по моему мнению. Прелесть этой улочки была в том, что она располагалась так, что с одной стороны был восток, а с другой запад, и улочка лежала почти идеально ровно. Через невысокие дома на разных концах этой улицы, можно было наблюдать восходящее, и заходящее солнце. Просто удивительное место. Тут было много разных кафешек и бутиков одежды. Когда я прибыла на место, с сожалением обнаружила, что столики на террасе уже были заняты. Войдя внутрь, я начала оглядывать зал, стоя посреди холла. Это было похоже на известный мем, из фильма «Криминальное чтиво», где чувак оглядывается по сторонам в недоумении. Внутри помещения было не много столиков, и все они были заняты. Я заметила несколько столиков, куда можно было подсесть. За одним из них сидела какая-то женщина с прической похожей на птичье гнездо, и столик в глубине зала, за которым сидел парень и смотрел на меня. Я заметила, что он преследовал мой взгляд, и смотрел туда же, куда смотрю я. Видимо поняв, что мне нужно подсесть, он кивнул на свободный стул напротив себя. Это был вполне себе миловидный парень, с короткой стильной прической. На нем была разноцветная, фестивальная рубашка. А на руках было несколько разных браслетов. По правде говоря, эти пёстрые цвета, было первое, что привлекло мое внимание. Хотя я не люблю такой стиль. Вот что значит, встречать по одежке. Все время, когда я присаживалась, он пристально смотрел на меня. На мне была футболка с изображением Барта Симсон, с рогаткой. Когда я уселась, он придвинул меню ко мне, и в это время у него зазвонил телефон. Сделав извиняющийся жест, он ответил: — Да, доброе утро. Весьма хорошо! А как твои? … — затем он, какое-то время молча слушал голос в трубке, и кивал. — Хорошо, — продолжает он, — я попробую договориться с ним. Нет, я сейчас… Эмм, я сейчас спасаю человека от голодной смерти. Я перевела взгляд с буклетика меню на него. Он улыбался. — Слушай, я позвоню тебе позже, хорошо? — он кладет телефон на стол, и говорит: — Прошу прощения. Это моя кузина, приехала недавно, и пока не может устроиться здесь, а я пытаюсь помочь. Я говорю: — Ничего-ничего, я заметила какой вы альтруист. К тому же вы спасли мне жизнь от голодной смерти. -и продолжаю выбирать себе завтрак. Он усмехается. Подошла официантка, и увидев что никто из нас еще не выбрал, сказала что подойдет позже. — Слушайте, — говорю я, заметив как он смотрит на меня, — если вы не перестанете так пялиться, этот мальчик пульнет вам с рогатки прямо промеж глаз. Он смеется, и говорит: — Можно на «ты». Кажется, он уже пульнул в меня, своим метафорическим камушком. Мы молча вглядываемся друг другу в глаза. — Уж больно быстро в вас пуляют метафизическими камушками, — сказала я довольно сухо. Он широко улыбается, и говорит: — Ничего личного. Прости, что я начал обращаться на «ты», не спросив разрешения, но возможно мы сейчас посидим за этим столиком, позавтракаем, и больше не увидим друг друга. Зачем все эти формальности? И я сказал метафорическими, а не метафизическими. — Вот именно, потому, что мы больше не увидим друг друга. И к тому же я именно «метафизическими» имела в виду. — Господи, мне кажется мы занудничаем. Я просто хотел развлечь нас, пока не прибудет наш заказ. — Может, ты хочешь развлечь себя? — Интересная мысль. В принципе не могу не согласиться. А что нужно делать, чтобы развлечь тебя? — Нужно станцевать чечётку, — говорю я, и делаю вопросительное лицо. -Ты не поверишь, — он делает вид, что собирается встать, но затем делает вопросительное лицо. Я молчу с ожидающим выражением лица. Он все-таки встает и расправляется. — Достаточно. Да и обувь у тебя не подходящая. — А я могу, — он импровизирует и делает парочку движений, затем садится и говорит, — я тоже только пришел, и сидел в раздумье. Никак не могу определиться с выбором. Может, посоветуешь что-нибудь? — Тут все очень вкусно. Он берет второе меню, которое принесла официантка, и с игривым выражением лица начинает читать список. -Так-так, что у нас тут, завтраки… «Солнечный лучик» — он бубнит себе под нос содержание этого завтрака, затем исподлобья глядит на меня, и говорит: — у нас уже есть солнечный лучик. Я еле сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. — Что у нас дальше… «Завтрак императора», «Улыбка», а вот улыбки у нас еще нет. Я закажу улыбку. Затем он откладывает меню, складывает руки перед собой как ученик, и внимательно смотрит на меня. Я тоже откладываю в сторонку буклетик, и гляжу на него. -Что ты выбрала? А выбрала я «не отшивать тебя», наглый ты подкатывательщик — ответила я про себя, но вслух ответила, что закажу пока какао. -Меня зовут Рама, -сказал он, и протянул руку. -Рита. Так мы и познакомились. Принесли завтрак, и мы ели и разговаривали. Было настолько легко вести наш диалог, что я даже не заметила, как мы просидели два часа. Я заметила, что такие увлеченные друг другом моменты, плохо запоминаются. Как будто ты попадаешь в момент здесь и сейчас, и впечатления, ощущения, слова и все детали уже не откладываются у тебя в памяти. Все это вливается в поток. Было прекрасное ощущение. То самое чувство, когда ты встречаешь действительно интересующего тебя человека, после долгих поисков, и не можешь насытиться его присутствием. Я сразу поняла, что это было взаимное чувство. Когда мы вышли из кафетерия, время уже близилось к полудню. Мне нужно было сделать кое-какие покупки и доделать рутинные дела, о чем я ему сообщила. Рама некоторые время думал, и попросил составить мне компанию, если это возможно. После недолгого раздумывания я согласилась. Это было так необычно. Мы познакомились буквально два часа назад, но мне казалось, что я знаю его очень долго. Был составлен краткий план наших действий. По пути, мы условились, что закончим и его дела тоже. Весь день мы провели вместе так весело и интересно, что под вечер чувствовалась приятная усталость. Больше не было скованностей. Мы понимали друг друга с полуслова. Это было невероятно. — Я понимаю, — говорит он чуть торопясь, когда мы подъехали к моему подъезду, — что, мы итак провели весь день вместе, и что стоило бы смаковать уже пережитое, ибо хорошего должно быть не много… Но я очень хотел бы поужинать с тобой. Я согласилась. И он обещал приехать в девять часов. Весь вечер, почти до назначенного часа, я пролежала в кровати, с глупой улыбкой и строила воздушные замки. Сделала ту самую короткую запись в дневнике. Представляя ожидающийся вечер и дальнейшую нашу жизнь. Для меня все было крайне ясно. Мы будем вместе! Почему я так склонна к этим зыбким фантазиям? Ведь разочарование — это крах иллюзий. Я ведь знаю, что пагубно строить эти выдуманные миры. Но я не могла остановиться. Когда пробило восемь часов, я начала готовиться. Приняв душ, я решила долго не заморачиваться, и надеть купленное сегодня платье. Это было довольно простого, свободного покроя, короткое платье зеленого цвета. Я категорически решила, что ничего у нас сегодня не будет, но выбрала свои самые красивые, черные трусики с кружевами. Очень нелогично, но тем самым я чувствовала себя увереннее. Забавно. Что со мной происходит?! Сделав только подводки на ресницах, я выбрала нежно-розовую помаду. Взглянув на себя в зеркало, я удовлетворенно кивнула, и начала ожидать звонка. Он приехал на пять минут позже. Когда я вышла на улицу, солнце уже было за горизонтом, и оставляла мутное, розовое свечение, которое восхитительно смотрелось за текущими за горизонт облаками. Он вышел на встречу, и по его восторженному взгляду было заметно, что я не ошиблась с выбором наряда. На нем был легкий серый пиджачок, надетый на зеленую футболку, и бежевые льняные штаны. Смотрелось все очень опрятно. Мы решили покататься по городу, а затем поужинать. Я заметила, что наше общение теперь более сдержанное, чем днем. Возможно, каждый из нас относился к этой встрече уже с большим трепетом. Но это не мешало нам беззаботно вести беседу. Свежий ветерок приятно шлифовал мою кожу, и забирался под мое платье. Все это было настолько приятно, что я только заметила, что обращаю внимание на свои телесные ощущения. После недолгой поездки, мы приехали в небольшой ресторанчик, под названием «Бархат». При входе, даже стоял швейцар в форме и мило улыбался. Обстановка внутри помещения была довольно тривиальной, как и в большинстве подобных заведений: приглушенный свет, романтическая обстановка, приятный интерьер, и негромкая музыка. В динамиках звучала песня Amado Mio, в исполнении Pink Martini, и вкупе возвысила атмосферу вечера. Милая девушка проводила нас за свободный столик в глубине зала, около огромного аквариума. Не могу повествовать все в деталях, поскольку я ощущала себя будто вне настоящего мира. Когда ты находишься в двух измерениях. В одном измерении, Рама, не переставая рассказывал о забавных моментах его жизни, был возбужден, и харизматичен. В другом измерении, я будто наблюдала нас со стороны, и мысли мои были где-то вдалеке. Будто не доверяя своим ощущениям. После бокала выпитого вина, я начала расслабляться. И по мере этого расслабления, мне хотелось в один момент просто остановить его и сказать: «стоп, погоди секунду», и впиться в его губы. Кажется, избитая фраза, о том, как парни мысленно владеют тобой, пока ты рассказываешь им как твои дела, относится не только к парням. После того, как мы отужинали и выпили бутылку, наступил тот самый момент некоего состояния, когда что-то смущает, но ты не знаешь что. Мы начали чаще молчать, и всматриваться в глаза. Атмосфера менялась. Нас потянуло к драматичным рассказам из жизни. После некоторого времени подобного диалога, мы замолчали. Каждый думал о своем. В динамике заиграла песня, которая отзывалась милыми воспоминаниями из моего прошлого. Это был Al Green — How Can You Mend a Broken Heart? Мне стало интересно, и я спросила: — О чем ты думаешь? Он опустил на сложенные под подбородком ладони и мечтательно проговорил: — О тебе. В данный момент, не могу не думать о тебе. — А если точнее? Он пару раз поморгал, и только хотел раскрыть рот, но я его остановила. — Стой, давай поиграем в «правду или желание». — О-о нет, только не это. — Но почему? Боишься? — Пфф, — вздохнул он, — я буду играть, если все будет максимально искренне. — То есть, ты считаешь, что я неискренняя с тобой? — Нет, отнюдь. Просто мне кажется, мы в таком случае не вывезем и парочку вопросов. Я не хочу портить этот замечательный вечер. Я сделала такое выражение, будто увидела сиамского кота. — Рама, не нужно делать этих риторических выпадов. Правда или желание? Он вздыхает, и закрывает лицо руками. — Правда. — Жалко, я хотела задать тебе желание. — У тебя еще будет возможность. — Окей, о чем ты думаешь? Он сначала долго смотрит на меня и улыбается, затем опускает глаза и рассматривает мои руки. Когда он снова поднимает глаза на меня, я развожу руками, и спрашиваю: — нуу? Он еще некоторое время смотрит на меня, затем складывает руки перед собой, и довольно четко произносит: — Сейчас, я думаю о том, как я отодвинул бы свой стул назад, потихоньку залез бы под стол, раздвинул твои ноги, и глубоко вдохнул бы твой запах. Через несколько секунд молчания, его лицо становится румяным. Я машинально сжимаю ноги от напряжения, которое начинает возрастать под пупком. Замечаю еле-заметную дрожь его пальцев, и начинаю краснеть сама. Я опускаю руки и складываю их на животе. Я чувствую слабую боль в районе поясницы, будто мириады мурашек спешат во все стороны и покрывают все мое тело, от которого у меня пробегает микро-судорога. Мы снова молчим. -Прости. -Нет, все хорошо. Я ведь задала вопрос. Мне нужно было немного отвести тему в другом направлении, и я сказала: — Если ты не готов к ответу, на свой вопрос — не задавай его. Кажется, так говорили китайцы, если не ошибаюсь. — Теперь моя очередь, правда или желание? — Правда. — О чем думаешь ты? — Я думаю о том, от чего мне сводит ноги. Я думаю о твоем лице у меня между ног. Подбородок Рамы дрогнул, и он сглотнул. На этом наша игра закончилась, и началась другая. Мы вышли из ресторана. Не смотря на то, что мы вели себя непринужденно, каждый из нас торопился овладеть друг другом. Не хотелось заводить темы про высшую мораль. Больше всего мы молчали. Но наши взгляды говорили обо всем. Мы говорили на уровне флюидов, и прекрасно понимали друг друга. Я взглянула на его красивую руку, держащую руль, и мне так невыносимо захотелось, чтобы эта рука оказалось на внутренней стороне моих бёдер. От этих мыслей, у меня пробегали мурашки по ногам. Дальше происходило то, что я не хотела бы описывать в деталях. Так как для меня это было нечто большее, чем животный акт. Утром, когда я открыла глаза, то увидела его лицо смотрящее на меня. — Доброе утро, Рита, — прошептал он. -Доброе, — и я улыбнувшись я сладко потянулась. Я ощущала в этот момент некую смущённость, но не понимала причину. — Ты, очень, красивая! — его руки скользнули к моему лицу, и поправили волосы. Я поцеловал его запястье. Он провел пальцем по моим губам, и проводил эту траекторию до самых колен… *** Дальше мы прожили два года вместе. В целом, это было счастливое время. Около двухсот страниц описанных в этом дневнике событий, относились к тем моментам, когда уже начались неприятности и ссоры. Странно, самые прекрасные моменты, которые я пережила, я оставила лишь в своей памяти, и не бралась запечатлевать. Напротив, самые сложные и несчастные моменты я спешила записать. Может быть именно этот факт формирует мою реальность? Как бы там ни было, я решила покончить с этими записями. Эта история уже приходит к логическому концу. *** Когда я писала это, то почувствовала, что меня снова уносит в тот прежний мир, о котором я забыла. Мне нужно было отвлечь мысли, отчего я встала, расправилась, и походила по комнате. Я почувствовала жуткий голод, но мне не хотелось готовить. Вечером, закончив все свои дела, я решила пойти именно в тот кафетерий. Отдать дань уважения своим воспоминаниям и переживаниям, так сказать, и закончить писать последнюю запись в дневнике, касающегося моего прошлого. Был обычный июньский вечер. На улицы было прохладно после вчерашнего дождя. Солнце уже было на горизонте, и благо то, что дома стоящие в конце улицы еще не полностью прикрывали этот закат. Когда я подошла к месту, увидела свободное место на террасе, и мысленно поблагодарила Вселенную. Официантка подошла, когда я уселась и открыла дневник. Я попросила чашечку какао. Когда я задумчиво сидела и смотрела куда-то вдаль, и машинально грызла ручку, то произошел просто неимоверно-фантастический случай. Я. Увидела. Его. В моей груди начинает образовываться черная дыра, некая энергетическая субстанция, которая своим порождением отозвалась тупой болью в области солнечного сплетения. За пару секунд до встречи наших взглядов, он шел и говорил по телефону. Судя по его застывшей на лице чуть заметной, безмятежной улыбке, он только слушал своего собеседника. Взглянув на меня на секунду, он отводит взгляд. Пока его визуальные рецепторы с опозданием реагируют, боль в моей груди усиливается от мысли, что он, возможно, и не узнает меня. Отведя свой взгляд на миг, он тут же вглядывается в меня. И выражение его лица заметно меняется. Перебрав шаг, видимо, намереваясь остановиться, он делает какое-то нелепое движение. Черная дыра в груди засасывает в себя все мое существо, и оттого она сжимается в такой сильной, но в то же время сладкой боли, что я перестаю дышать. Не решившись, или возможно не пожелав, он проходит дальше, пристально смотря на меня. Лишь спустя несколько секунд, после того как он прошел, ко мне возвращается способность дышать. Эта была первая встреча, после последней разлуки. Я не предполагала, что мне будет так волнительно пережить эту встречу. За всё это, черт знает, какое время, когда я пережила столько всего, что под конец совсем уж охладела. Я не предполагала, что мое эмоциональное состояние, которое я выкраивала почти два года, могло просто с такой легкостью рассыпаться. *** Я вспоминаю день нашего расставания. Мы очень сильно поругались, как всегда по незначительной причине. Все правила и обговоренные обязанности в плане отношений, как всегда перестают работать до первого стрессового состояния. Как бы мы не были сдержаны. После которых, наружу изливается шквал всякой, завалявшейся внутри нечисти, которыми мы друг друга обливаем. Хотя, всегда обещали друг другу «изливаться» вовремя, а не оставлять томиться внутри. Он стоит посреди комнаты, его спущенные руки сжимаются в кулаках. Он закрывает глаза, и его голова чуть опускается вниз. Он выжидает несколько секунд, за которые, его лицо принимает страдальческое выражение. Будто его вмиг поразила сильнейшая мигрень. Он медленно вбирает в себя воздух, и открывает глаза. Я прежде не видела такого взгляда. Затем он подходит ко мне деревянной походкой, рукой сжимает мою челюсть, и начинает буравит меня своим страшным взглядом. Признаться, я очень сильно испугалась. Еще бы несколько секунд, и я бы наверное расплакалась бы. А это не в моих правилах. Я жутко ненавижу, когда плачут во время выяснений отношений. После этого, что-то непоправимо переменилось у меня глубоко внутри. Он молча смотрит мне в глаза, все сильней сжимая мою челюсть, затем отпускает и уходит в другую комнату. Мне стало так обидно, что я тут же присела и начала беззвучно плакать. Я понимаю, что во многом, обычно, не права. Но ведь у каждого из нас есть свои амбиции, а я терплю ведь его. Проходит некоторое время, мы по своему переживаем эту ссору, и пытаемся не показываться друг другу на глаза. Вечером мы встретились на кухне и молча стали ужинать. Несколько раз мы переглядывались, но сразу же отводили взгляды. И вдруг, я чувствую шлепок массы, состоящей из подливки и риса, на моем лице. Оно медленно стекает, и фитилек бомбы внутри меня загорается… Я хотела тут же швырнуть в него вилкой, но он, с якобы виноватым лицом, говорит: — Ой! Прости. Я такой неуклюжий. Я вытираю салфеткой лицо, и некоторое время просто пытаюсь совладать собой. И тут я замечаю, еле-заметное искривление его физиономии в улыбке, которую он тщетно пытался скрыть. Тут фитилек догорает до конца, и я взрываюсь. В истерическом смехе и ржании, мы чуть ли не деремся, и сваливаемся на пол. Он всегда был против секса после ссор. Уверяя меня, что это пагубно влияет на отношения. И что, после этого, какие-то чувства невозвратимо убавляется, оставляя за собой мерзкое послевкусие. Но на этот раз, об этом не могло быть и речи. С жадностью, он начинает целовать меня и тут же стягивать с меня домашние штанишки. За это короткое время, когда мы лежали на полу, наше вожделение поднялось до такого уровня, что подсознательно я чувствовала что-то неладное. Когда он начал жадно осыпать мою грудь поцелуями, и спускаться вниз, я почувствовала, что мои трусики начинают мокнуть. Схватив его волосы, я прижала его голову к эпицентру, который уже вот готов был взорваться судорогами. Я так прижала его бедрами, что он начал задыхаться. Кое-как вырвавшись, он с шёпотом проговорил: — я обожаю твой вкус! От этих, слов меня начало выворачивать, и я тяжело дышала. — Нет, не сейчас. — он поднялся, обхватив мою голову тут же вошел в меня. Кажется, всё продолжалось около двадцати секунд, когда в животных стонах, мы просто провалялись в судорожных конвульсиях. Моментально его тело потяжелело, и вместе с моим, готово было провалиться в пол. Это был один из самых лучших занятий любовью за все время. Когда я открыла глаза, то увидела лампочку в патроне, которую он обещал заменить на люстру, уже два месяца назад. Увидев его ушную раковину и темные волосы, я почувствовала такое опустошение, что я не могла ни о чем думать, как о лампочке в сто ватт. Когда я начала шевелиться, он слез с меня. Выходя из душа, я оставила там свои грязные трусики на полу. Уже на тот момент, я знала, что уже не заберу их. Кажется, он почувствовал мое настроение, когда я нехотя, сухо ответила на его вопросы, и заявила что хочу спать. Честно говоря, я хотела одеться, и сесть на такси. Но мои глаза закрывались от усталости. Наутро, когда он проснулся, я уже заканчивала собирать свои вещи. Глубокая меланхолия тут же настигла его. Я сразу поняла это по его пустому взгляду. Я внимательно посмотрела на него и с довольно печальной улыбкой сказала: — Я ухожу Рама… Остальные вещи заберу на днях. Он кажется пытался что-то сказать, но осёкся. Я тихонько вышла в дверь, и заперла за собой. *** Читая все это, и вспоминая, я чувствую, что глаза мои наполнились слезами. Я вытираю их, и вздыхаю. Придя в себя от завораживающего оцепенения от воспоминаний, рассуждая своим холодным сознанием, я почему то думаю, все дерьмо что я пережила — настолько абстрактна, настолько все не имеет значения и не стоило всех этих душераздирающих ночей… Все было прекрасно и ужасно, но все было в свое время, которое уже находится в пространстве, называемом «прошлое». И по сути, это просто пустота, из которой мы пытаемся выкроить, в раздумьях, что-то реальное, что-то имеющую цену в этот момент. Но этому не быть. Я все обдумала, я не питаю иллюзий — я люблю тебя, но не доверяю. Раз то, что мы переживаем, нереально, значит, это игра. А раз это игра — необходимы правила. И я засекаю свой условный таймер, за время которого он должен появиться снова. За те несколько секунд, за которые мы пересеклись, наши энергетические поля вступили в сакральную взаимосвязь. Его флюиды, на инстинктивном уровне, подсказывают мне, что сердце его екнуло. И он остался к этой встрече неравнодушным. Неважно, каким образом, но я уверена, он найдет меня в скором времени. Решив записать этот порыв впечатлений, я открыла дневник, и начала писать. Кажется, я успела написать пару предложений, когда я заметила его перед собой. Он с полминуты стоял, и смотрел на меня таким взглядом, которого я не смогла прочитать. Видимо хотел понять мою реакцию, будто намереваясь узнать, стоит ли ему оставаться здесь. Я отвела взгляд, и он сел. Молча закурив сигарету, он разглядывал меня. Его лицо ничего не выражало. Но его глаза! И мы молча продолжили смотреть друг на друга…