bad idea

— нет, всё-таки я думаю, что это плохая идея. чанхи не считает себя скучным стариком, чувствующим себя за все шестьдесят. ему двадцать два года, он учится в прилежном сеульском университете, довольно общительный и получает хорошие оценки, которые помогут ему расположиться в этом мире дальше. да, он ходит на вечеринки — давайте пропустим, что был на них только три раза и то, потому что вытащили его из дома довольно скверным способом — пьёт алкоголь, по пьяни целуется с незнакомыми людьми и делает хрен пойми что. — прикалываться над соседями? серьёзно, ким сону? мы что, в детском саду? сону обиженно хмурит брови, явно намериваясь ударить лучшего друга, желательно чем-то твердым, что сможет отправить того в другой мир, называемый адом или же раем. склоняется конечно к первому. какой сознательный человек отправит обломщика веселья на небеса? — но чанмин, — сону кривится от отвращения, будто на завтрак съел брюссельскую капусту, вместо любимой молочной каши. — этот придурок подложил в мою сумку ужа! а ты знаешь, как сильно я их боюсь! сильно боюсь — ещё мало сказано. ким превращается в самую настоящую истеричку, когда видит возле себя что-то ползучие и склизкое. однажды, в один день старшей школы, при виде безобидного пресмыкающего, он запрыгнул на спину директора и заверещал ему на ухо, после чего получил отстранение на две недели. — как он мог подложить тебе ужа, если является моим однокурссником? — я не знаю, что он забыл в нашем кабинете, — сону достаёт из кармана телефон. — в любом случае, я уже нахожусь в поисках плана мести. и я очень надеюсь, что в его осуществлении ты мне поможешь. чанхи остается только грустно вздохнуть и развалиться на постели в углу общажной комнаты, уткнувшись носом в мягкую подушку, пропахшую его любимым шампунем с цитрусами. друга отговаривать бесполезно. если он что-то задумал — пиши пропало, в могилу заведёт, но свой план воплотит в жизнь. иногда хочется просто пожить спокойно, не гадя никому в тапки. похоже, сону надо было родиться не человеком, а миролюбивым котом. — ты же знаешь, что с ним делит комнату кевин? — интересуется сону, хитро улыбаясь. — ну и? — желание разговаривать с этим бездельником совсем пропало. — ты можешь отомстить ему за разбитое сердце, — ким пожимает плечами. — убьём с тобой одним ударом двух зайцев. не сказать, что мун хёнсо разбил ему сердце. в прошлом году он просто дал понять бедному чанхи, что встречаться ему не хочется, собственно как и портить отношение с одногруппником. якобы после их "расставания" в помещении невозможно будет сидеть. — ты мне тоже нравишься, но это неправильно. после такого драматичного отказа чанхи говорил всем, что всё нормально; он нисколечки не злится и вообще очень-очень рад отказу, хоть на самом деле в мыслях проклинал долбаного кевина и хотел, чтобы ему на голову случайно упал рояль. — знаешь, — через несколько минут раздумий, глаза чхве загораются. — я согласен. давай сотрем с их глупых лиц эти раздражающие ухмылки. *** вечером они закрываются в своей комнате, пьют из баночек клубничное молоко и шарятся по просторам интернета. все пранки кажутся чанхи какими-то дебильными, поэтому хороший вариант они находят только ближе к четырём утра. ради такого даже здоровый сон не жалко. месть — это блюдо, которое подают холодным. с чёрными мешками под глазами и счастливой улыбкой. последующие два дня парни чётко продумывают свой коварный план. стаскивают у комендантши ключи от четыреста пятьдесят второй комнаты, смотрят расписание тренировок баскетболистов — кевин и чанмин те ещё спортивные мудилы, чанхи полностью согласен с другом — рассчитывают время и уже в восемь вечера стоят на пороге адского котла. их задача — повесить над дверью ведро с разведенной в воде зелёнкой. и нет, это был не самый страшный вариант. сону вообще предлагал вылить на них плохо смываемую краску, слава богам, чанхи смог переубедить его, иначе им бы точно была крышка. — я впервые благодарен жизни на четвёртом этаже, — сону шепчет, оглядываясь по сторонам. коридоры полностью пусты, отчего создаётся впечатление, что сейчас они находятся в страшном фильме ужасов. кожа давно покрылась мурашками, ожидая какой-либо подставы в виде чудища с маской крика на лице. ким аккуратно вставляет ключ в замочную скважину, делает ровно три поворота вправо и отворяет древесину, тут же заходя внутрь. — мы должны успеть всё сделать за десять минут, они скоро вернутся, — напоминает чанхи, таща за собой принадлежности для пакости. — только представь этот сладкий запах мести, — сону вдыхает воздух. — завтра эти чудилы будут славиться своей зеленью, может профессор мин заставит участвовать их в пьесе по типу шрека или же царевны-лягушки. в голове сразу всплывает два зелёных парня: один одет в дряхлую брючную одежду, а другой в платье. чанхи думает, что кевину подошел бы образ болотного тролля. этот противный кретин... — отомри, принцесса, — сону шутливо щёлкает чанхи по носу. — давай быстро покончим с этим и пойдём спать. чхве подавляет зевок, потирая виски. он должен сейчас лежать на кровати и видеть второй сон с милыми собачками, скачущими по тройной радуге, а не подставлять собственную задницу. всю оставшуюся махинацию они проводят в тишине. сону привязывает верёвку к ручке ведра и максимально натягивает её, поднимая к верху пластик. — джэхён-хён хочет выжать из нас все соки, — за дверью раздаются знакомые голоса. — с каждым днем он превращается в недовольную копию скруджа макдака. большие глаза чанхи округляются, паника полностью завладевает им. они в полной заднице. — ты что, забыл закрыть дверь? — спрашивает кевин. — не знаю, скорее всего. и прежде чем она отворяется, сону со скоростью света хватается за руку чанхи и утягивает их в шкаф, не выпуская верёвку из рук. темнота больно режет глаза. и похоже, что в истеричку превращается теперь чхве. — нас спалят, нас точно спалят, — чанхи специально наступает на ногу друга, недовольно шипя. — давай выйдем отсюда и скажем, что просто хотели понюхать их вещи. план с ведром отменяется. — поздно ты это сказал, — сону взволновано скалится. чанхи опускает взгляд на ладонь лучшего друга, в которой ничего не было. громкие крики в комнате перебивают злобную речь чхве. парни испуганно жмутся к углу, сжимая кофты друг друга. — что за дерьмо? — кевин звучит спокойно, в то время как чанмин продолжает визжать. — я убью того, кто это сделал! живот чанхи предательски урчит, когда слоновий топот отдаляется. — заткни свой желудок, — сону пихает его в бок. — это ты мне не дал съесть рамён перед уходом! — потому что мы опаздывали! — да какая уже к черту разница? их перепалку прерывает яркий свет, внезапно ослепивший глаза парней. чанхи стоит спинок к тому, кто открыл дверь шкафа. он внимательно наблюдает за выражением лица сону. и знаете, оно его не радует. чхве далеко не психолог и не тот, кто может разгадать чувства людей по эмоциям, но улыбка на лице друга явно даёт понять, что сзади него стоит никто иной, как мун хёнсо, твою мать. — у меня есть к вам пара вопросов, — кевин разворачивает чанхи к себе и скрещивает руки на груди. смешинки плещут в хёнсовых глазах наверняка потому, что вода его почти не задела: лишь на белых кедах виднеется немного зеленки. — не к нам, а к нему — сону тычет пальцем в спину чанхи. — мне нужно ретироваться, пока сюда не вернулся чанмин. и он правда сваливает, оставляя чхве наедине с разбивателем сердец. ему почему-то начинает казаться, что что-то тут не чисто. разве человек, у которого только что пострадал друг — читай: превратился в шрека — должен улыбаться? — серьёзно? — чанхи негромко усмехается, понимая, в чем дело. — так это придумал ты? — я думал, ты сразу догадаешься, — кевин вытягивает чхве из шкафа, вовлекая его в свои медвежьи объятия. — я не говорю, что сону глупый, но определённо это имею в виду, он не смог бы придумать такой план. — а уж? чанмин действительно подкинул ужа в рюкзак сону? — да. он считает, что этим действием можно легко привлечь внимание понравившегося парня. чанхи утыкается лицом в грудь кевина, крепко сжимая его потную футболку. ему кажется, что он вот-вот расплачется. даже спустя год, после отказа, чхве испытывает к нему чувства. — я знаю, что поступил, как самый настоящий кретин, отказав тебе в тот дождливый день, — мун касается пальцами подбородка чанхи, слегка приподнимая, заставляя чхве смотреть ему прямо в глаза. — не знаю, нравлюсь ли тебе до сих пор, но недавно я осознал, что меня тянет к тебе. я пытался как-то побороть это, ну, думаю ты видишь: не смог. поэтому, могу ли я рассчитывать на один шанс? или хотя бы одно свидание? хочется дать ему тумака, впрочем как и себе — за слишком уступчивый характер, естественно. но ещё сильнее хочется притянуть ближе к себе и поцеловать. и он это делает. — где чёртов ким сону? я забираю свои слова назад, он мне не нравится!