Круглая луна

— Когда у тебя день рождения? — спрашивает у Цюань Ичжэня приятный юноша, усаживаясь на подушку перед письменным столом. Его рука длинной чёрной кистью выводит на бумаге иероглифы. Цюань Ичжэнь не может их прочесть. Ему известно всего четыре иероглифа: три из его имени и тот, который значит «мясо». Ни одного из них на бумаге нет. — Что такое день рождения? — спрашивает Цюань Ичжэнь. Его внимание привлекают какие-то интересные штуки на столе, и ему хочется их потрогать. Цюань Ичжэнь подходит ближе, но, прежде чем он успевает дотянуться до стола, его руку останавливают. — Эти вещи принадлежат шифу и они очень хрупкие, — объясняет приятный юноша, на чьём запястье всё ещё видны следы грязи, которой Цюань Ичжэнь швырялся в него. Большинство этих слов Цюань Ичжэню не знакомы. Он пропускает всю фразу мимо ушей и снова пытается взять эти штуки со стола. Приятный юноша перепрыгивает через весь стол и приземляется на колени перед ним. — Ты правда не знаешь, что такое день рождения? — он касается щеки Цюань Ичжэня и начинает что-то вытирать, наверное, оставшуюся грязь. — Нет. Что это? — спрашивает Цюань Ичжэнь, уставившись ему прямо в лицо. У приятного юноши зелёные глаза и прямые чёрные блестящие волосы, совершенно не похожие на лохматые кудри Цюань Ичжэня. Он медлит с ответом, и Цюань Ичжэнь тянется к столу вновь. Приятный юноша ловит его руки. Поначалу Цюань Ичжэнь воспринимает это как начало драки и готовится вырываться и атаковать. Но, похоже, приятный юноша хочет только удержать его подальше от стола. Никто раньше не обращался так с ним. — День рождения — это день, когда родители привели тебя в этот мир, — наконец отвечает приятный юноша. — У меня нет родителей, — говорит Цюань Ичжэнь прищурившись. Обычно люди ищут его родителей, чтобы потребовать от них наказания для него, и, услышав от Цюань Ичжэня эту фразу, решают избить его сами. Удастся им это или нет — зависит от того, достаточно ли крепко они держат его за волосы. Приятный юноша не делает ничего подобного. Он просто замолкает и сжимает ладони Цюань Ичжэня. Его пальцы такие сильные, что у Цюань Ичжэня снова возникает желание подраться с ним. Это было бы весело. — Ну… Ты считаешь дни рождения, складываешь их и получаешь свой возраст. Мне шестнадцать, потому что у меня было шестнадцать дней рождения. Полагаю, у тебя их было десять. Цюань Ичжэнь пожимает плечами: слово «шестнадцать» ему ни о чём не говорит. Приятный юноша улыбается, и от этого Цюань Ичжэню становится теплее, хотя он совершенно не понимает почему. — Я спрашивал про день рождения, чтобы внести твои данные в список учеников. Как я сказал ранее, ты можешь остаться жить здесь и заниматься самосовершенствованием вместе с нами. — Что такое самосовершенствование? — спрашивает Цюань Ичжэнь. Его лицо чешется, но он готов терпеть это сколько угодно, лишь бы не отпускать руки приятного юноши. Приятный юноша морщит нос, и Цюань Ичжэнь смеётся от того, насколько забавно это выглядит. — Это… очищение твоего разума, тела, духа… Ты научишься этому со временем, эмм, ну, я так полагаю. Цюань Ичжэнь вопросительно наклоняет голову в сторону. — Ты говорил, что хочешь драться лучше? — спрашивает приятный юноша с озорной улыбкой на лице. Подпрыгнув, Цюань Ичжэнь ударяет воздух кулаками: — Ага! — Тогда, — приятный юноша встаёт, — можешь звать меня шисюн. *** — Завтра Праздник середины осени, и, если ты не научишься вести себя как следует, то никуда не пойдёшь, негодник! — кричит шумный парень, протаскивая Цюань Ичжэня за ухо через весь двор. Цюань Ичжэню не нравится этот шумный парень, и слушать его он не собирается. Почему это он должен вести себя как следует, когда другие мальчики сами напрашивались на драку, высмеивая его причёску, которую сделал шисюн? И стоило Цюань Ичжэню за несколько ударов повалить их прямиком в грязь, они тут же стали жалобно кричать и звать шумного парня на помощь. Ухо Цюань Ичжэня сильно болит, а шумный парень слишком крупный, чтобы вырваться из его хватки. Цюань Ичжэнь тщетно шарит глазами по двору в надежде найти хоть один камень, которым можно было бы отбиться. Он не позволяет себе плакать или кричать. В его глазах это было уделом побеждённых, а выиграть у себя он никогда не позволит. Особенно ему. — Инь Юй! — зовёт шумный парень, когда они подходят к главному зданию клана. Услышав имя шисюна, Цюань Ичжэнь преисполняется ожиданием, ведь когда шисюн придёт, он поймёт, что Цюань Ичжэнь просто защищал его честь. От радости у него появляются силы сопротивляться, но шумный парень пользуется его недолгим бунтом, чтобы выкрутить ему оба уха. — Цзянь Юй, что случилось? Шисюн выбегает из здания со следами чернил на щеке. Он постоянно что-то пишет и даже собирается научить Цюань Ичжэня читать. Ради шисюна Цюань Ичжэнь согласен на это, хотя ему не очень хочется. — Этот негодник опять ввязался в драку с другими шиди! И выбил зуб Ли Яо! — Отпусти его, Цзянь Юй, ты сейчас оторвёшь ему ухо. — Если я его отпущу, он на меня набросится. Тут шумный парень не ошибается. — Ичжэнь, — шисюн приседает, чтобы встретиться глазами с Цюань Ичжэнем, — обещай, что не станешь нападать на Цзянь Юя. Цюань Ичжэнь хмурится, но улыбка шисюна лишает его желания упорствовать. Если Цюань Ичжэнь будет драться с шумным парнем, шисюн перестанет улыбаться. — Обещаю. Шумный парень отпускает его ухо и с такой силой отпихивает Цюань Ичжэня, что тот еле удерживается на ногах, пролетев через двор. Цюань Ичжэнь больше всего на свете хочет с рёвом напасть на него, но он обещал шисюну. Так что он расправляет спину и впивается взглядом в шумного парня, будто может прожечь в нём дыру. — Цзянь Юй, ты не перегибаешь палку? — Этот негодник, похоже, сломал одному из мальчиков запястье. Это уже пятая драка с тех пор, как его приняли в клан. Ему тут не место. Меня не волнует истинный дух воина или, что там шифу думает, у него есть. От него одна головная боль. Из их разговора Цюань Ичжэнь понимает только то, что шумный парень хочет выгнать его отсюда. Он сжимает свои кулаки так сильно, что ногти впиваются ему в ладонь. — Достаточно, — говорит шисюн. — Присмотри за другими мальчиками, я позабочусь об Ичжэне. — Не сомневаюсь, — с насмешкой отвечает шумный парень и, свирепо глядя на Цюань Ичжэня, разворачивается, чтобы уйти. Цюань Ичжэнь дал обещание шисюну, поэтому он не станет догонять шумного парня и бить его сзади под колени, но, если бы они подрались сейчас, Цюань Ичжэнь уверен, что одержал бы победу. — Ичжэнь, пойдём со мной, — говорит шисюн, незамедлительно возвращаясь обратно в здание. Цюань Ичжэнь вынужден перейти на бег, чтобы поспеть за ним. Все полученные им во время драки травмы тут же дают о себе знать. Некоторые из них тяжело игнорировать. В частности ту, что при каждом вдохе отдаёт ноющей болью в грудь. И ещё истерзанное ухо, которое неистово жжётся и пульсирует. Возможно, шумный парень действительно почти оторвал его. Шисюн ведёт Цюань Ичжэня вглубь здания и заходит в комнату, в которой Цюань Ичжэнь никогда не был раньше. Тут очень приятно пахнет, на полках стоит множество глиняных горшочков, рядом к маленькому столу приставлено два табурета. Цюань Ичжэнь видит ещё много других вещей, но не задерживает на них внимание. — Садись, Ичжэнь, — говорит шисюн, указывая на табурет рядом с тем, на котором устраивается сам. Цюань Ичжэнь опускается на деревянное сидение. Это простое действие тревожит его травму в груди, и он пытается скрыть вспыхнувшую боль от шисюна. Но шисюн замечает. — Развяжи верхнюю часть своих одежд, — велит он. Боль в груди становится сильнее, стоит Цюань Ичжэню поднять руки, но он стискивает зубы и всё равно изо всех сил пытается справиться с завязками, пока рука шисюна на запястье не останавливает его. — Давай я помогу тебе. Шисюн распахивает одежды Цюань Ичжэня и огрубевшими пальцами мягко осматривает его грудь. В одном месте боль от нажатия оказывается настолько сильной, что Цюань Ичжэнь шипит, не в силах вытерпеть её. — У тебя сломано ребро. Болеть будет как минимум месяца два, и, если ты не будешь достаточно осторожен, кости не срастутся правильно. Это значит, больше никаких драк. Зачем ты вообще полез в драку? — Это они начали! — закричал Цюань Ичжэнь и тут же поморщился от боли. — Они говорили, что причёска, которую сделал мне шисюн, выглядит глупо. Шисюн долго смотрит на него, затем смеётся: — Ради всего святого, Ичжэнь, нет нужды отстаивать моё превосходство в мастерстве создания причёсок. — Но мои волосы смотрятся отлично! Я видел отражение в пруду! И я собираюсь носить их так всегда. — Как хочешь, — говорит шисюн, завязывая его одежды обратно. — Теперь давай посмотрим на твои травмы. Цюань Ичжэнь не привык заботиться о своих синяках и царапинах. Он просто выливает на них воду, чтобы смыть грязь, и бежит по своим делам, пока они спокойно заживают самостоятельно. Но шисюн, похоже, не считает, что Цюань Ичжэнь может обойтись без должного лечения. Он открывает несколько горшочков, достаёт высушенные растения, растирает их в ступке и наносит получившуюся пасту поверх ран Цюань Ичжэня, сверху обматывая бинтами. Боль, которую Цюань Ичжэнь даже не осознавал до этого момента, практически уходит. — Ичжэнь, эти драки должны прекратиться, — мягко говорит шисюн. — Я знаю, что раньше тебе приходилось защищать себя от окружающего мира, но здесь в этом нет нужды. Клан оградит тебя от любых опасностей, и никто из братьев и сестёр также не намерен причинять тебе вред. — Они начали это, шисюн, — Цюань Ичжэнь продолжает настаивать, пока шисюн кладёт на место глиняные горшочки и остатки бинтов. — Иногда настоящая сила проявляется в том, чтобы не обращать внимание на тех, кто выбивает нас из колеи, — говорит шисюн. Шисюн такой сильный, что никто не смеет непочтительно обращаться с ним, поэтому Цюань Ичжэнь верит его словам, хотя не представляет, как воплощать их в жизнь. — Но они начали это, — снова говорит он. — Тебя задели их слова? Ноздри Цюань Ичжэня раздуваются. — Никоим образом! Они обзывали не меня, а то, что сделал шисюн, поэтому... Шисюн снова садится рядом. — В следующий раз, если кто-то будет говорить дурные вещи обо мне, я хочу, чтобы ты не обращал на это внимание. Хорошо? Заёрзав на табурете, Цюань Ичжэнь смотрит куда угодно, только не на шисюна. — Мы принадлежим к одному клану: я, Цзянь Юй, эти мальчики и ты. Иногда мы можем ранить друг друга резкими словами, но мы никогда не прибегаем к насилию в отношении своих братьев, чтобы отомстить за обиду. Мы одна семья. Я не уверен, что тебе понятен смысл этих слов, но, надеюсь, проведя с нами больше времени, ты его почувствуешь. Большая часть сказанного остаётся для Цюань Ичжэня простым набором слов кроме главной мысли: шисюн хочет, чтобы он перестал драться. Цюань Ичжэнь не рад этому. Ему нравится драться, и только так окружающие обращают на него внимание и прислушиваются к его словам. Но никто никогда не бинтовал его раны, как это делал шисюн. — Ты обещал, что я научусь драться лучше, — Цюань Ичжэнь не пробовал договариваться раньше, и первая неловкая попытка даётся ему с трудом. — Конечно, научишься. Мы будем оттачивать своё мастерство и участвовать в тренировочных поединках. — Что такое тренировочный поединок? И ещё шисюн никогда не смеялся, если Цюань Ичжэнь не знал каких-то слов. — Тренировочный поединок — это сражение без намерения ранить другого человека, один из методов развития боевых навыков. Я думаю, у тебя отлично получится, когда ты попробуешь. Но ты не сможешь остаться в клане и быть членом нашей семьи, если будешь драться с братьями, Ичжэнь. Цюань Ичжэнь слышал слово «семья» раньше и он знает, что оно обозначает людей, живущих под одной крышей и заботящихся друг о друге. Вот только, сколько Цюань Ичжэнь себя помнит, он всегда сам заботился о себе, и рядом не было никого, кто бы беспокоился о нём. Кроме, может быть, шисюна. — Я хочу остаться, — говорит Цюань Ичжэнь, вставая с табурета несмотря на боль, — я больше не буду драться. Шисюн широко улыбается: — Хорошо. Теперь ещё одна вещь. Раз ты не помнишь, когда родился, я думаю, можешь выбрать любой день, который понравится. — А зачем мне день рождения? — Чтобы мы могли отслеживать твой возраст. И ещё потому, что на дни рождения людям дарят подарки. — Что такое подарки? — Думаю, это будет лучше объяснить наглядным примером... *** Цюань Ичжэнь знает, что такое фестивали. Это шумные многолюдные улицы и хаотично гуляющая между ярких украшений толпа, слившись с которой проще всего раздобыть еду. Некоторые люди используют всякие хитрые трюки, чтобы незаметно таскать еду с прилавков, но только не Цюань Ичжэнь. Он крадёт открыто и затем бежит со всех ног, поспешно запихивая еду в рот. Немногие могут догнать его. Даже если кто-то из продавцов оказывается быстрее, он спокойно выдержит любые побои. Синяки и ссадины — невеликая плата за живот, полный маньтоу. Во время этого фестиваля Цюань Ичжэню не нужно красть еду. По правде, ему даже некуда впихнуть её в себя. На праздничном обеде в клане он съел столько, сколько не ел за всю свою жизнь. Слишком много риса. Слишком много мяса. Его живот выпирает и весит, кажется, в три раза больше обычного, настолько он полон. Попытайся Цюань Ичжэнь что-то украсть сегодня, ему просто не хватит прыткости, чтобы убежать. Пока он шпионил за учениками клана, ему даже в голову не приходило, что кроме сражений, за которыми он пристально наблюдал, и занятий, которые пытался подробно запечатлеть в памяти, здесь ещё и едят так много. Заклинатели клана приходят на деревенский фестиваль вместе, одной большой группой. Они начинают идти по улице, выстроившись за шифу и шисюном в две ровные колонны, но очень скоро младшие ученики нарушают линию и сбиваются в беспорядочную кучу. Цюань Ичжэнь идёт чуть в стороне от этой толпы. Все младшие ученики избегают его, потому что он дрался практически со всеми из них и выиграл. В конце концов они выходят на деревенскую площадь, и шисюн оборачивается, чтобы сказать им вести себя достойно и не задерживаться здесь допоздна. Все расходятся по своим делам, и один Цюань Ичжэнь остаётся стоять здесь в своих новых голубых одеждах клана, не зная, чем себя занять. Он не голоден, никто не задирает его и ему не за что драться. Без этих забот Цюань Ичжэнь чувствует себя лишённым цели. — Ичжэнь, — шисюн окликает его. Цюань Ичжэнь резко разворачивается и тут же вырезается в мужчину, у которого крал еду раньше. Вопреки ожиданиям, тот не пытается его избить и даже не заходится гневными воплями, просто смотрит на него, качает головой и затем продолжает свой путь. Не задаваясь лишними вопросами, Цюань Ичжэнь бежит к шисюну. — Ты выглядишь потерянным, — говорит шисюн. Его глаза следят за мужчиной, с которым Цюань Ичжэнь столкнулся ранее. Шисюн тоже боится наказания за кражу? Цюань Ичжэнь не уверен насчёт него. Шисюн живёт в клане, а не с родителями. Может быть, у него, как и у Цюань Ичжэня, нет семьи. Если так, он наверняка крал еду раньше. И, возможно, даже у этого мужчины. — Я ничего не крал, — заявляет Цюань Ичжэнь. Шисюн тихонько фыркает: — Думаешь, я волновался об этом? Ичжэнь, мы только пришли сюда, и у тебя сломано ребро. За прошедшие дни Цюань Ичжэнь успевает напрочь забыть про сломанное ребро. Оно болит, только если он слишком резко двигает плечами, неосторожно поднимает руки или быстро бегает, в общем, делает всё, что требуется в процессе кражи. К счастью, теперь ему не нужно заниматься этим. Не получив ответа, шисюн делает это непонятное движение глазами, затем кладёт руку на спину Цюань Ичжэня и ненавязчиво подталкивает его вперёд. — Позволь мне показать тебе, что из себя представляет фестиваль, — говорит он. Должно быть, шисюн богат, потому что в первую очередь он задерживается у прилавка, чтобы купить праздничные угощения. Цюань Ичжэнь получает целую ногу жареной утки и, хотя его живот набит до отвала, уплетает её так быстро, как может. Он понятия не имеет, как долго еда с ужина будет притуплять его голод, так что, если ему предлагают что-то съесть, он обязательно должен это сделать. — Это Праздник середины осени, — рассказывает шисюн, пока Цюань Ичжэнь пережёвывает утиное мясо. — Мы пробуем фрукты со свежего урожая и наслаждаемся видом луны. — Зачем? — не понимает Цюань Ичжэнь. Он смотрел на луну бесчисленное количество раз, когда не мог найти подходящую крышу для ночлега, и в ней нет ничего особенного. Шисюн тоже ест утку. Ему требуется проглотить всё, что есть у него во рту, прежде чем ответить: — А, ну, в этот день луна наиболее яркая и круглая. Её свет собирает семьи вместе. — У меня нет семьи, — говорит Цюань Ичжэнь, прежде чем откусить большой кусок. — У тебя есть мы, — улыбается шисюн. Цюань Ичжэня мало волнуют «мы», но ему нравится улыбка шисюна. — Ичжэнь, хочешь посмотреть на луну вместе со мной? Тебе должно понравиться. Они продолжают гулять между прилавков, и шисюн покупает всё больше угощений. Цюань Ичжэнь съедает так много, что к горлу начинает подступать тошнота, но всё равно не отказывается от улиток, которые оказываются не особо вкусными, жареных каштанов и чего-то под названием «таро» — липкой сладковатой пасты, которая ему не очень нравится. Под конец шисюн покупает круглый пряник, который называет «юэбин».

(п/п: юэбин или «лунный пряник» — традиционная китайская сладость, которую едят на Праздник середины осени)

Почему-то его нельзя есть, пока они не посмотрят на луну. Цюань Ичжэнь не видит в этом смысла, но шисюн настаивает и продолжает нести юэбин в руке. До вступления в клан Цюань Ичжэнь был слишком голодным, чтобы обращать внимание на прилавки с несъедобными вещами. Сейчас, когда они бродят по фестивальной улице, ему в глаза бросаются разноцветные штуки на длинных шнурках со свисающими внизу объёмными пучками тонких нитей. Шисюн знает, для чего они нужны, раз вешает одну из них на пояс, и наверное, это что-то важное. Он долго стоит напротив этого прилавка, пока сияющие монеты с его ладони не падают со звоном в руки продавца. Что бы шисюн там не купил, Цюань Ичжэнь так занят рассматриванием юэбина, что ничего не замечает. — Я хочу показать тебе самое лучшее место, — шисюн возвращается к нему, и Цюань Ичжэнь на время отвлекается от юэбина. — О нём даже Цзянь Юй не знает. Цюань Ичжэнь настолько сыт, что готов лопнуть, но в его животе рождается приятное чувство при мысли увидеть что-то, о чём не знает этот шумный парень. Он в нетерпении сжимает кулаки, пока шисюн ведёт его обратно в деревню. Они останавливаются в переулке между двумя домами, самыми высокими из тех, что Цюань Ичжэнь когда-либо видел. — Теперь ты должен довериться мне, Ичжэнь. Забирайся на мою спину, я доставлю нас наверх. Цюань Ичжэнь догадывается, что значит «довериться», не задавая вопроса. Наверное, это не сомневаться, что шисюн найдет способ добраться куда угодно, даже если Цюань Ичжэню это не представляется возможным. Шисюн приседает, ждёт, когда Цюань Ичжэнь устроится у него на спине, и кладёт юэбин в его руку: — Твоя задача крепко держаться за меня и не раздавить его. — Угу. Цюань Ичжэнь сжимает шисюна так сильно, что ребро начинает болеть, при этом держит юэбин со всей осторожностью, на которую только способен. — Не настолько крепко, — смеётся шисюн. — Отлично, теперь идеально. Приготовься. Шисюн бежит прямо на стену и отталкивается от неё. В прыжке он летит к другому зданию, и только его ступни касаются стены, он снова взлетает в воздух. Он порхает между домами, забираясь всё выше и выше. Цюань Ичжэнь никогда не видел ничего более захватывающего в своей жизни. — Шисюн! — в восторге кричит он, когда они приземляются на самую высокую крышу в деревне. Шисюн, запыхавшись, смеётся и, едва опустив Цюань Ичжэня вниз, падает на склон крыши. — Я никогда не прыгал по стенам, держа кого-то на спине, — он всё ещё смеётся. — Ты тяжёлый. Теперь давай сядем рядом и разделим юэбин. Пока шисюн забирает у него юэбин, собираясь разломить его пополам, в голове Цюань Ичжэня рождается много разных мыслей. Все они беспорядочно толпятся, требуя внимания. Самая назойливая одерживает верх, и он выпаливает её, не успевая обдумать. — Я хочу, чтобы этот день стал моим днём рождения, шисюн! Застыв с юэбином в руках, шисюн смотрит на Цюань Ичжэня так, будто тот сидит перед ним без одежды. — Праздник середины осени — особенный день, Ичжэнь. Он не очень подходит для других торжеств. — Меня это не волнует! Я хочу, чтобы мы посещали праздничное застолье, ходили между прилавков с едой и смотрели на луну именно в мой день рождения! Я хочу праздновать его вместе с шисюном! Мне даже не нужен подарок, что бы это слово ни значило! Вытягивая ноги, шисюн вздыхает. Цюань Ичжэнь волнуется, не сказал ли он что-то не то, но тут же забывает об этом, когда шисюн хлопает по крыше рядом с собой. Цюань Ичжэнь садится, даже не поморщившись. Тупая боль от сломанного ребра не сильно досаждает ему, он может её игнорировать. — Если тебе не нужен подарок, что мне тогда делать с этим? — шисюн протягивает одну из тех вещиц с прилавка. Она ярко-красная с металлическим цветком, от которого отражается лунный свет. Снизу качается на вечернем ветру кисточка из тонких нитей. Хотя Цюань Ичжэнь понятия не имеет, что это такое, он не может отвести от неё взгляд. — Это талисман на удачу, — шисюн указывает на иероглифы, выгравированные на цветке. — Подвеска будет приносить успех в делах и защищать от невзгод. Я дарю её тебе. Ты спрашивал, что такое подарок. Так вот, подарок — это способ показать другому человеку, насколько он важен для тебя, безвозмездно отдав ему что-то. Давай я покажу, как прицепить её к твоему поясу. Приятный запах окутывает Цюань Ичжэня, когда шисюн наклоняется к нему и начинает возиться с его поясом. Закрепив подвеску, шисюн выпрямляет спину и разламывает юэбин на две половинки. Пока яичный желток из начинки не вытек наружу, Цюань Ичжэнь быстро заглатывает его. Оставшуюся часть юэбина он жуёт, откинувшись назад, глядя на круглую луну. С набитым до отвала животом, домом, в который можно вернуться, и осознанием, что рядом есть человек, заботящийся о нём, Цюань Ичжэнь чувствует себя таким счастливым, как никогда раньше. *** По лицу шумного парня текут капли пота. Он стоит перед младшими учениками клана, намеренный держать речь, но из его рта не доносится ни слова. Шисюн наблюдает за ним из дальнего конца комнаты, скрывая своё покрасневшее от смеха лицо рукавом. Цюань Ичжэнь не видит в происходящем ничего, что вызывало бы такую бурю эмоций. Он обучается в клане уже три года, но для него до сих пор иногда остаются загадкой некоторые реакции шисюна. Громко прочистив горло, шумный парень привлекает всеобщее внимание и начинает говорить. — Сейчас это, эм… может, и не является большой проблемой, но в скором времени вы начнёте замечать кое-что, и вам придётся следить за своим поведением, чтобы не бросить тень на доброе имя нашего клана. Один из мальчиков поднимает руку: — Замечать что, шисюн Цзянь? По правилам клана шумного парня тоже полагается звать «шисюн», но в отличие от этого мальчика Цюань Ичжэнь скорее умрёт, чем произнесёт это. — Девочек, — выдавливает из себя шумный парень. Цюань Ичжэнь оборачивается, чтобы поймать взгляд шисюна. Безуспешно. Шисюн настолько закатывается смехом, что совершенно не смотрит на него. С тех пор как Цюань Ичжэнь попал в клан, он начал замечать многие вещи. Как люди ходят, как держат свои руки, как осторожно обращаются со своим оружием, как грациозны их движения мечом, а ещё как много они беспокоятся о самосовершенствовании. Он никогда не обращал внимание на девочек, потому что с девочками не полагается драться. — У вас у всех есть, э-э, ну, меч, — запинатся шумный парень. Это неправда. Цюань Ичжэнь хочет меч. Он мечтает иметь меч. Появись у него настоящий, не деревянный клинок, Цюань Ичжэнь бы узнал об этом первым. Шумный парень несёт какую-то чушь. Цюань Ичжэнь снова поворачивает голову и ищет глазами шисюна. Шисюн наваливается на стену, не в силах стоять на ногах от хохота. Это… такая шутка — говорить кому-то, что у него есть меч, когда на самом деле нет? Цюань Ичжэню не смешно. — Важно, чтобы вы хорошенько подумали, прежде чем… совать меч… куда попало. Вы можете подхватить болезнь. Или ненароком зачать ребёнка. Или разгневать отца девушки, опозорив клан. Цюань Ичжэнь совершенно ничего понимает и перестаёт слушать шумного парня, абсолютно уверенный, что о девушках ему стоит волноваться в последнюю очередь. Его внимание приковано к дальнему концу комнаты. Шисюн изо всех сил сдерживает смех, но как только ему удаётся успокоиться, всё начинается по новой. Его веселье так заразительно, что Цюань Ичжэню хочется присоединиться. — Вам следует серьёзно отнестись к напутствию старших. Мы ожидаем от вас поведения, достойного заклинателя нашего клана. Наконец завершив свою речь, шумный парень бросается с места и останавливается возле шисюна. — Чтобы я ещё раз позволил монетке решать, кто будет произносить эту речь! — шипит он и затем скрывается из глаз. Тогда шисюн наконец, НАКОНЕЦ ловит взгляд Цюань Ичжэня. С его губ срывается смешок. Всё ещё улыбаясь, он закатывает глаза. Теперь Цюань Ичжэнь знает, как называется этот жест, но не до конца улавливает его смысл. Пока толпа учеников рассеивается в дверях, шисюн с улыбкой подходит к Цюань Ичжэню и спрашивает, положив руки на бёдра: — Ты не понял ничего из сказанного, не так ли? — У меня нет меча, — сообщает ему Цюань Ичжэнь. — Зачем он говорит, что у нас всех есть мечи, когда это не так? Шисюн прикусывает губу, пока она не становится белой. — Нам лучше найти другое место. Ты же не забыл, какой сегодня день? — Конечно, нет! — Цюань Ичжэнь буквально подпрыгивает от волнения, — мой день рождения! — У нас есть немного времени до застолья, пойдём со мной, — шисюн указывает кивком на дверь, и Цюань Ичжэнь послушно следует за ним. Шисюн уже не кажется таким высоким как раньше, теперь Цюань Ичжэнь достаёт ему до плеча. Однажды настанет тот день, когда он обгонит шисюна в росте — так думает Цюань Ичжэнь и всю дорогу восторгается этой мысли. Минуя несколько зданий клана, они выходят на задний дворик, которым давно никто не пользуется. Шисюн устраивается на краю осушенного фонтана, указывая жестом сесть рядом с ним. — Сегодня Цзянь Юй предостерегал вас от необдуманного стремления к чувственным наслаждениям. — Я не понимаю, что подразумевается под чувственными наслаждениями, шисюн. — Ты не слышал, как другие мальчики обсуждают откровенные книги или рисунки? — Другие мальчики не разговаривают в моём присутствии, — равнодушно говорит Цюань Ичжэнь. Ему ни капельки не грустно, ведь у него есть шисюн. — Когда ты жил один, видел животных, ммм… верхом друг на друге? — спрашивает шисюн с заметным напряжением в голосе. — О, да, видел! А что они делают? — Спариваются, чтобы произвести на свет потомство. Люди продолжают род таким же образом. У мальчиков для этого есть то, что Цзянь Юй назвал, ну… мечом. На самом деле он имел в виду орган у тебя между ног. О, это та самая штука, прикасаясь к которой можно сделать себе приятно. Цюань Ичжэнь знает как и часто этим занимается. — Ох! Но… что с ним нужно делать? Шисюн молчит и прячет взгляд в ладонях, будто от этого разговора ему крайне неуютно. Цюань Ичжэнь задаётся вопросом: неужели он спросил то, чего не следует? — Им можно проникнуть в тело другого человека, — наконец отвечает шисюн, прерывая его мысли, — это, ммм, доставляет удовольствие и тебе, и ему, если делать всё правильно. Но нужно быть осторожным. Вступая в такой контакт со всеми без разбору, ты рискуешь заразиться постыдными болезнями. И, если девушка вдруг понесёт от тебя, это грозит большими проблемами вам обоим. — Тогда я не буду заниматься этим с девушками, — заявляет Цюань Ичжэнь. От этих слов шисюн бледнеет так, будто у него отказывает сердце. — Подрасти немного, тогда решай, — говорит он после долгой паузы. — Ладно! — отвечает Цюань Ичжэнь. — Теперь, — слабым голосом продолжает шисюн, — насчёт твоего дня рождения. Цюань Ичжэнь подскакивает на месте и с силой хватается за край фонтана. И пусть ему больше никто ничего не дарит, он счастлив, ведь подарки шисюна превосходят его самые смелые фантазии. Ничьи другие просто не нужны. — Закрой глаза, — говорит шисюн, поднимаясь на ноги. Зажмурившись до боли, Цюань Ичжэнь слушает, как шуршат одежды шисюна. Эти звуки стихают, и вдруг что-то острое колет его в грудь. От неожиданности веки распахиваются помимо его воли. Не дожидаясь разрешения шисюна, он открывает глаза и впивается взглядом в зачехлённый меч, направленный остриём прямо в его сердце. Цюань Ичжэнь едва не валится спиной в пустой фонтан, но, прежде чем шисюн успевает среагировать, обретает равновесие, подаётся вперёд, и, вскочив на ноги, начинает прыгать кругами. — Это меч! Шисюн, это меч! Шисюн, он настоящий? Шисюн! Шисюн! Его буйство прекращается, когда шисюн разворачивает меч рукоятью вперёд и протягивает ему. Цюань Ичжэнь в спешке обнажает клинок, и, со звоном покидая ножны, лезвие из гладко отполированной стали покрывается сиянием в лучах солнца. По сравнению с деревянными мечами этот прекрасно сбалансирован и сидит в руке как влитой. Цюань Ичжэнь легко встаёт с ним в заученные на тренировках стойки, затем пробует другие приёмы фехтования. Приёмы, которые не знает, но чувствует интуитивно. Он делает взмах за взмахом, рассекает воздух, кружится на месте, забыв про свой день рождения, забыв сказать спасибо, забыв обо всём, кроме меча в своих руках. Прервавшись, он замечает, что шисюн наблюдает за ним с улыбкой. В этой улыбке есть что-то особенное. Что именно, Цюань Ичжэнь сказать не может и не видит смысла ломать над этим голову. — У меня есть меч! — кричит он.— Шисюн, сразись со мной! Странная улыбка исчезает, уступив место той, к которой Цюань Ичжэнь привык. Вместо ответа шисюн наполняет свой меч духовной энергией. У меча шисюна есть имя — Цзиюэ. Его гарда украшена бронзовыми цветами, а в навершии сияет камень такого же болотно-зелёного цвета, как глаза шисюна. Цюань Ичжэнь лишь на мгновение улавливает его блеск за рукоятью, прежде чем броситься в бой. Их мечи сталкиваются, и шисюн оказывается сильнее. Цюань Ичжэня отбрасывает назад к краю фонтана. Снова едва не угодив в него спиной, он отпрыгивает в сторону в надежде нанести удар сбоку, но шисюн не глядя предугадывает этот манёвр и встречает его мечом. Не важно, с какой скоростью, с какой силой и с какой стороны Цюань Ичжэнь нападает, шисюн блокирует любые атаки, даже не сдвинувшись с места. Шисюн настолько прекрасен, что Цюань Ичжэнь решает всегда следовать за ним, чтобы когда-нибудь достигнуть такого же уровня. Они будут непобедимы. Вместе. Осыпая шисюна быстрыми ударами на пределе своих возможностей, Цюань Ичжэнь наконец находит брешь в его защите. Он делает резкий выпад вперёд, заставляя шисюна отступить на шаг. — Молодец, Ичжэнь! — восклицает шисюн, отправляя Цзиюэ в ножны. — Давай ещё раз! От похвалы по всему телу Цюань Ичжэня разливаются волны радости. Его пальцы словно приросли к рукояти — отпустить её всё равно что лишиться руки. Ему нужно снова ощущать меч в движении. — Ты действительно хочешь пропустить застолье в Праздник середины осени, сражаясь со мной? — Да! — с непоколебимой уверенностью отвечает Цюань Ичжэнь. Шисюн снова закатывает глаза: — Что ж, я не собираюсь его пропускать, так что ты можешь либо продолжать отрабатывать стойки в этом дворе, либо пойти со мной. Пока решение зреет в голове Цюань Ичжэня, шисюн уже поворачивает обратно к главному зданию клана. Цюань Ичжэню приходится перейти на бег, чтобы нагнать его. *** В тот месяц, когда Цюань Ичжэню исполняется шестнадцать, шифу берёт его и некоторых других учеников в поход к оружейному мастеру, живущему в уединении на далёкой горе. Путь туда лежит через дикие безлюдные земли и составляет не менее десяти дней. Ученики вынуждены устраиваться на ночлег под звёздами, обдуваемые прохладным ветром. Никто из них не привык спать на улице, поэтому, стоит шифу только отвернуться, они тихо жалуются на всё подряд, включая то, как раздражает их Цюань Ичжэнь. Эти слова не задевают Цюань Ичжэня. Он доверяет мнению шисюна, а шисюн не считает его раздражающим. Если шисюн говорит, что в его поведении нет ничего плохого, то он будет вести себя по-прежнему. Но это означает, что он продолжает игнорировать окружающих, жалея только о том, что шисюну нельзя сопровождать их. Он спит в отдалении от остальных учеников и их непрекращающихся пересудов в полном одиночестве. Его сон крепок как скала. Когда они наконец приходят к оружейному мастеру — молодому мужчине с внушительными мышцами, шифу говорит Цюань Ичжэню идти первым. Не успевает вопрос «что значит идти первым» сорваться с губ Цюань Ичжэня, как его уже заводят в маленькую комнату, полную мечей. — Сосредоточься на движении своей духовной энергии. Меч, подходящий тебе, ответит, — говорит ему оружейный мастер и уходит. Это проблема. В подавляющем большинстве случаев Цюань Ичжэнь не пользуется духовной энергией сознательно. Она просто собирается в его руках, когда обычной физической силы оказывается недостаточно, чтобы добиться того, что он хочет. Мощь призванных Цюань Ичжэнем духовных сил обычно настолько же велика, насколько велико его желание сражаться. Но сейчас такого желания нет. Это шисюн легко управляет духовными силами и может призвать их на тренировке, в зале для медитации, в комнате с сотней мечей — где угодно. С помощью них шисюн способен разрезать лист бумаги на две ровные половины, тогда как Цюань Ичжэнь вероятнее всего разорвёт её в клочья. Помимо этого, у Цюань Ичжэня уже есть меч. Без выгравированного на клинке имени, не такой длинный и величественный как те, что собраны здесь, но с ним Цюань Ичжэнь ещё не проиграл ни одной битвы. И его подарил шисюн… С другой стороны, шисюн наверняка расстроится, если Цюань Ичжэнь вернётся с пустыми руками. Цюань Ичжэнь садится на пол посреди комнаты и закрывает глаза. Это действие он подглядел у шисюна, вот только каким образом оно помогает сосредоточиться и что делать дальше, он не знает и какое-то время просто сидит неподвижно, погружённый в свои мысли. Среди бесконечных вопросов в его голове вдруг появляется картина: поединок с шисюном в совсем-совсем недалёком будущем. Они редко тренируются вместе, ведь шисюн настолько силён, что стоит им скрестить мечи, как каменные дороги вокруг покрываются глубокими трещинами, а с деревьев падают ветки. Никто не хочет, чтобы от взгляда на разрушенные дворы этот крикливый Цзянь Юй опять приходил в бешенство. Цюань Ичжэнь представляет, как они с шисюном медленно кружат вокруг друг друга, готовые в любой момент нанести удар. Напряжение такое сильное, что лезвия искрят, встречаясь друг с другом. Цзиюэ окутан сиянием духовной энергии, и маленький меч Цюань Ичжэня загорается в ответ. Цюань Ичжэнь бежит назад, отталкивается от стены близлежащего здания и позволяет этой силе бежать по всей длине своего меча. Замахнувшись в прыжке, он расплывается в довольной улыбке, предвкушая ответной ход шисюна. Разумеется, реакции не следует. Но одного воображения Цюань Ичжэня оказывается достаточно, чтобы он действительно собрал огромное количество духовной энергии. Все мечи падают с полок, сбившись в одну неприглядную кучу. Все кроме одного. Гарда этого меча бронзовая как у Цзиюэ, покрытая узором, похожим на лабиринт. Его навершие сделано из яркого жёлто-оранжевого камня, напоминающего по цвету лучи восходящего солнца. Клинок длиннее обычного, с проходящим по всей длине ребром жёсткости. Такой меч может принадлежать только достойнейшему из достойнейших. И он выбирает Цюань Ичжэня. На шум в комнату прибегает оружейный мастер. При виде кучи на земле уголки его рта опускаются вниз, а губы сжимаются в одну линию. Шифу пытается вернуть его расположение беседой. Остальные ученики пялятся на Цюань Ичжэня. Цюань Ичжэнь не утруждает себя раздумьями над тем, почему они так смотрят на него, а просто вешает этот меч на пояс рядом со старым. Никто не говорил, что у него не может быть двух мечей. Цюань Ичжэню не терпится показать свой новый меч шисюну и, конечно же, он желает успеть к своему дню рождения, поэтому весь обратный путь подгоняет других. Шифу, похоже, разделяет его стремление поскорее попасть домой и постоянно раздаёт команды поторопиться. Ученики уже не стесняются в открытую жаловаться на изматывающую скорость похода и вопиющую несправедливость: почему именно Цюань Ичжэнь всегда получает то, что хочет? Чем он заслужил право забрать с собой лучшее творение оружейного мастера, когда всем остальным достались хорошие, но заурядные мечи? Они специально не понижают голоса, чтобы Цюань Ичжэнь мог слышать их. Он понимает это, и ему всё равно. Главное, что они идут достаточно быстро. Дорога занимает всего два дня. Они возвращаются в клан как раз вовремя. Цюань Ичжэнь находит шисюна во дворе и какое-то время просто наблюдает, как шисюн сметает засохшие листья в аккуратную кучу всех оттенков красного, оранжевого и жёлтого. Волосы шисюна заплетены в длинную косу, и несколько листьев торчат между лоснящихся чёрных прядей. Закончив свою работу, шисюн оборачивается и подпрыгивает от неожиданности, обнаружив позади себя Цюань Ичжэня. — Ичжэнь, с возвращением. Давно стоишь здесь? — Не очень. Шисюн, у меня появился ещё один меч, — Цюань Ичжэнь отцепляет своё новое оружие от пояса и выставляет перед собой, чтобы шисюн мог рассмотреть его. — Ещё один? Ичжэнь, нет необходимости носить тот, что я дарил тебе три года назад. Ты его уже перерос. — Но он мне нравится, и я хочу его оставить. В любом случае, где мой подарок? Шисюн прыскает: — В моей комнате. Неужели ты думаешь, что я буду ходить с ним наперевес, ожидая твоего возвращения? Пожалуй, Цюань Ичжэнь так не думает. Когда шисюн покидает клан, он каждое мгновение надеется поскорее увидеть его вновь, но у него действительно ни разу не было при себе подарков. — Я не хотел бы остаться без него, — вместо ответа говорит он. Поставив метлу в угол, шисюн провожает Цюань Ичжэня в ту часть здания, где располагаются комнаты членов клана. Цюань Ичжэнь тоже живёт в одной из них. Сосед по комнате его боится, что не мешает ему без конца жаловаться на беспорядок, который устраивает Цюань Ичжэнь. Видимо, его страх не настолько силён. Комната шисюна просторнее, и он тоже живёт в ней не один. Другую половину занимает Цзянь Юй, поэтому Цюань Ичжэнь только один раз бывал здесь раньше. В воздухе витает всё тот же аромат, нисколько не изменившийся за шесть лет. Аромат шисюна. Цюань Ичжэнь не может понять, что является его источником, ведь почему-то Цзянь Юй пахнет совсем по-другому, хотя они с шисюном делят одну комнату. Запах Цзянь Юя — это запах приближающейся опасности, после стольких наказаний Цюань Ичжэнь ни с чем его не перепутает. У кровати шисюна висит много свитков с надписями, выполненными каллиграфическим почерком. Цюань Ичжэнь до сих пор не настолько владеет иероглифами, чтобы разобрать их, и решает, что это стихи. Он не понимают поэзию, но раз шисюн настолько любит её, то это должно быть что-то прекрасное. На небольшом столе стоит ваза с дикими цветами, растущими у подножия близлежащей горы. — В сравнении с мечом это может показаться тебе незначительной безделушкой, — шисюн открывает ящик стола и достаёт маленькую коробку, которую вручает Цюань Ичжэню, — но я подумал, что ты однозначно вырос из лент. Коробка кажется очень лёгкой. Цюань Ичжэнь торопливо откидывает крышку, и в его руки падает золотое украшение для волос в форме короны. Он долгое время крутит её на ладони. — Ичжэнь, ты знаешь, что это значит? — мягко спрашивает шисюн. — Она мне нравится! — Цюань Ичжэнь перестаёт вертеть корону в руках. — Только я не знаю, как её надеть. — Ммм, — шисюн забирает украшение, — я сам должен надеть её тебе. Цюань Ичжэнь садится на кровать и задирает руки, нащупывая пальцами ленту. — Нет-нет, не здесь. — Тогда почему ты привёл меня сюда, шисюн? — Цюань Ичжэнь вопросительно поднимает голову. — Потому что я хотел отдать тебе подарок прямо сейчас! — с жаром произносит шисюн. — Но это не обычный подарок. Мы должны найти шифу. Цюань Ичжэнь идёт по территории клана вслед за шисюном, который чуть ли не тащит его вперёд за кисть. Они выходят к бамбуковой хижине под кронами большого дерева, название которого Цюань Ичжэнь так и не удосужился запомнить. В тени ветвей можно разглядеть спину шифу, склонившегося над кустарниками с лопатой в руках. Мастер такого уровня не мог не заметить Цюань Ичжэня с шисюном, с таким шумом приближающихся к нему, но сначала невозмутимо заканчивает свои дела, прежде чем повернуться к ним. — С днём рождения, Цюань Ичжэнь, — с улыбкой говорит он. Шифу впервые обращает внимание на день рождения Цюань Ичжэня. Неужели он хочет что-то подарить? Или, может, тот меч был подарком? Почему тогда другие ученики тоже получили мечи? — Обычно церемония Гуаньли проводится в присутствии всего клана и твоих, ээ… — шифу прокашливается, — но мы решили, что камерная обстановка подойдёт тебе больше.

(П/п: церемония Гуаньли — традиционный китайский обряд, символизирующий вступление юношей во взрослую жизнь. После того, как юноше на голову водружают церемониальный головной убор, он становится полноценным членом общества, может вступать в брак и т.д. На английский язык название церемонии переводится как «crowning ceremony» или в грубом переводе «церемония коронования». Церемониальный головной убор не имеет ничего общего с классической западной короной, но, благодаря английскому названию, автор этой работы смог построить интересную теорию, что заколка на волосах в фанатском дизайне Цюань Ичжэня осталась у него с церемонии Гуаньли.)

В памяти Цюань Ичжэня всплывают смутные образы торжественных церемоний, во время которых молодых членов клана, достигших совершеннолетия, официально причисляют ко взрослым. Они долгие и скучные, и он обычно клюёт носом, пока Цзянь Юй чем-нибудь в него не запустит. Цюань Ичжэнь помнит, сколько людей обычно собирается в зале во время церемонии, и он не тупой, чтобы не понять, почему шифу хочет провести её без свидетелей. Все в клане ненавидят Цюань Ичжэня. Кроме шисюна. — Заходите внутрь, вы двое, — говорит шифу. В хижине Цюань Ичжэнь встречают жёлтые осенние цветы и небольшой стол посреди комнаты с чаем и цзяоцзы. Больше здесь никого нет. — В этот важный день я представляю взору небес Цюань Ичжэня, — торжественно объявляет шифу. — Пылкий боевой дух этого юноши верой и правдой служит клану и возводит его к вершинам мастерства, недоступным для сверстников. Цюань Ичжэнь продолжит свой путь самосовершенствования с духовным оружием. Отныне он становится более полноправным мужчиной. Шифу заканчивает говорить. — Поклонись, дурачок, — шипит шисюн. Его голос звучит так, будто Цюань Ичжэню полагается знать, что делать. Цюань Ичжэнь не знает и просто склоняет голову в лёгком поклоне. Шисюн давит ему на плечи, чтобы опустить его на колени, и как в детстве развязывает ему волосы. Жёлтая лента из его рук соскальзывает на пол, сворачиваясь в кольцо. Затем шисюн берёт гребешок с широкими зубчиками, собирает волосы Цюань Ичжэня в высокий хвост и закалывает их золотой короной, после чего отходит назад. — Ты можешь встать, — говорит шифу. Вместо того, чтобы выразить ему своё почтение, едва поднявшись на ноги, Цюань Ичжэнь поворачивается к шисюну. На знакомом лице появляется необычное выражение: зелёные глаза широко распахнуты, а рот приоткрыт от удивления. Моргнув, шисюн смеётся: — Поздравляю, Ичжэнь. *** В день своего вознесения шисюн возвращается в клан залитый кровью. Цюань Ичжэнь и Цзянь Юй одновременно замечают его и, выбежав из разных зданий, сталкиваются у главного входа. Они оба охвачены безумным волнением: шисюн выглядит так, будто едва держится на ногах. — Прочь с дороги, негодник, — хрипло визжит Цзянь Юй, но Цюань Ичжэнь отпихивает его в сторону и бежит по дороге, выходящей за территорию клана. Шисюн опирается на Цзиюэ и медленно тащится к воротам. Вблизи становится видно, что по крайней мере половина крови, пропитавшей одежды шисюна, его собственная. Цюань Ичжэнь останавливается на расстоянии десяти шагов и изучающе смотрит на него. — Шисюн, ты выиграл? — Я выиграл, — искажённая от боли улыбка шисюна выглядит свирепой. Догнав их, Цзянь Юй помогает шисюну опереться на своё плечо. В этот момент Цзиюэ выпадает из окровавленных рук и со звоном ударяется о землю. Цюань Ичжэнь поднимает его. Лезвие меча сверху донизу покрыто засохшей кровью, и Цюань Ичжэнь по пути счищает её полами своих одежд, не обращая внимания на коричневые пятна, остающиеся на ткани. Шифу встречает их на полпути к секте и подхватывает шисюна с другой стороны, с гордостью говоря ему: — Ты был великолепен, Инь Юй. Шисюн останавливается и скованно улыбается. Почему он выглядит смущённым? Он же только что победил цзювэйху! — За прошедшие несколько месяцев она пожрала двадцать человек, — шисюн делает неуверенный шаг вперёд, — но, как и предполагал шифу, она обитала в глубокой пещере среди гор по меньшей мере десять лет. Вероятнее всего, многие одинокие женщины из соседних деревень потеряли своих возлюбленных из-за неё. Они продолжают говорить по пути в здание. Завидев их, члены клана один за другим выскакивают навстречу им и громко кричат слова поздравления. Вокруг становится шумно от топота сапог и восторженных голосов. Шисюн заслуживает всеобщего восхищения, но прямо сейчас он истекает кровью, оставляя на дороге тёмные капли. Цюань Ичжэнь хочет отпихнуть всех со своего пути и скорее добраться в лазарет, где Цзянь Юй позаботится о ранах шисюна. Не так быстро, как могли бы, исполни он своё желание, они в конце концов приходят туда. В искусстве врачевания Цзянь Юю нет равных среди всего клана, так что на этот раз Цюань Ичжэнь позволяет ему командовать собой. Он рвёт старые тряпки на бинты, несётся промыть их чистой водой и достаёт свежую одежду, пока Цзянь Юй заботливо перевязывает раны шисюна. Глядя на них, Цюань Ичжэнь в какой-то момент теряется в неловких мыслях: он мечтает сам накладывать бинты шисюну. Но его руки недостаточно осторожны и умелы для этого, и ему остаётся только соскребать остатки крови с Цзиюэ, пачкая одежду так сильно, что её, вероятно, уже никогда не отстирают. Этой ночью шисюн возносится. Цзянь Юй бежит в главный зал сообщить всему клану, что на его глазах вспышка света озарила их комнату, унося шисюна с собой. Празднование длится до восхода солнца. На банкете в честь нового бога присутствует каждый член клана. Кроме Цюань Ичжэня. Напившийся Цзянь Юй находит его и донимает пьяной беседой, без конца убеждая радоваться за шисюна. Но как Цюань Ичжэнь может радоваться, если шисюна больше нет рядом? *** Небеса — самое ужасное место, какое только можно себе представить. Даже первое время после поступления в клан Цюань Ичжэню не приходилось драться так часто, как сейчас. Схватки с небесными чиновниками ужасны. То есть, ему, конечно нравится всё время побеждать. Но потом эти слабаки приходят к шисюну с требованием вышвырнуть его с Небес. У Цюань Ичжэня нет особого желания оставаться на Небесах. Его держит здесь только одно: шисюн. Если Цюань Ичжэнь вернётся на землю, они больше никогда не увидятся. Боясь этого, он пытается не ввязываться в драки, но как правило просто не видит другого выхода. Из-за скандалов с его участием Цзянь Юй регулярно кричит на него. Цюань Ичжэнь бы с радостью побил его тоже, но, скорее всего, день, когда он сможет это сделать, никогда не наступит. — Ичжэнь, ты знаешь, какой сегодня день? — спрашивает шисюн, сидя на троне. Цюань Ичжэнь ненавидит этот трон. Ему приходится задирать голову, из-за чего они не могут нормально разговаривать. Большую часть времени шисюн проводит в дальних комнатах дворца, сочиняя стихи за небольшим столом. Может быть, ему тоже не нравится сидеть на этом троне и смотреть на Цюань Ичжэня сверху вниз. — Нет. На Небесах Цюань Ичжэнь не может уследить за ходом времени. Тут легко можно не заметить, как тебе стукнет тридцать: каждый день похож на предыдущий. — Праздник середины осени, — улыбается шисюн. С тех пор как Цюань Ичжэнь стал Небесным генералом, у него появилась привычка вести счёт улыбкам шисюна. Это третья. Он так радуется ей, что сначала не понимает намёка шисюна. Ему не требуется много времени, чтобы сообразить. Он радостно кричит, спрыгивая со своего сидения: — Мой день рождения! Шисюн уже спускается с трона и направляется во внутренние покои. Цюань Ичжэнь незамедлительно следует за ним. Они окружены великолепием золотой отделки и драгоценных камней, колоннами из слоновой кости и драпировками из шёлка, но, если бы Цюань Ичжэнь мог вернуться в клан вместе с шисюном, он бы без раздумий бросил всё это зарастать пылью и грязью. Ради спасения он даже согласен взять с собой Цзянь Юя. К сожалению, единственный способ спастись — вознестись самому. Тогда чиновники средних Небес оставят его в покое. Тогда он будет сидеть на троне сам, и ему не придётся задирать голову, чтобы поговорить с шисюном. Это счастье — поклоняться шисюну, но ему не нравится чувствовать дистанцию между ними. А зачем сомневаться, если шисюн сам предложил ему вознестись? Шисюн ведёт его в свою спальню. Цюань Ичжэнь никогда не был здесь раньше. Кровать огромная, накрытая позолоченным покрывалом, стены украшены нефритовыми вставками. Она совершенно не похожа на простую комнату шисюна в клане. Нравится ли она шисюну? Кто вообще выбирает, как будет выглядеть дворец? Шисюн открывает большой ящик и достаёт маленькую коробку. Она настолько крохотная, что у Цюань Ичжэня ни единой догадки, что это может быть. — Садись на кровать, Ичжэнь, — с улыбкой говорит шисюн. Это его четвёртая улыбка. Цюань Ичжэнь садится и внезапно чувствует груз ответственности, будто кровать шисюна — особое место, и он не имеет права находиться здесь. Эта мысль раздражает, так что он откидывает её прочь в то же время, как шисюн протягивает ему подарок. — Я знаю, что на Небесах ты чувствуешь себя не на месте. Признаться, я тоже. Но я подумал, может, это немного поможет тебе вписаться. Цюань Ичжэнь открывает коробку и смотрит на две длинных золотых кисточки — Шисюн, что это за штуки? Он вытаскивает одну. Сверху к ней приделан тонкий металлический крючок. — Серьги, — отвечает шисюн, усаживаясь на кровать рядом с ним. Воздух покидает грудь Цюань Ичжэня. Он не понимает почему. Ему хочется придвинуться к шисюну. Ему хочется заправить выбившуюся из косы прядь за ухо. Раньше такие желания не посещали его. Всё тело Цюань Ичжэня охвачено огнём. Шисюн держит в руках большую булавку. Наполняя её духовной энергией, он спрашивает: — Позволишь мне проколоть тебе уши, Ичжэнь? Будет немного больно. Цюань Ичжэнь ответил бы «да», даже если бы шисюн предложил проколоть ему живот. — Да, — говорит он. Наклонившись совсем близко, шисюн зажимает лицо Цюань Ичжэня в ладонях. Он пахнет точно так же, как во времена их обучения в клане. Цюань Ичжэнь не уверен, что в состоянии вспомнить, как дышать. Укол. Боль ничто, по сравнению с горячим будоражащим чувством, разливающимся по груди Цюань Ичжэня. Шисюн прокалывает второе ухо и протягивает нитки через проколы. — Держи их в чистоте, — шисюн улыбается в пятый раз. Цюань Ичжэнь хочет поцеловать его. *** — Когда у шисюна день рождения? — спрашивает Цюань Ичжэнь. Цзянь Юй кривит губы в насмешливой улыбке. Они несут коробки во дворец другого небесного чиновника. Что находится внутри, Цюань Ичжэня не сильно волнует, главное, у него есть возможность поговорить с Цзянь Юем наедине. — Ты хочешь сказать, что не знаешь? Он приносил тебе подарки каждый год, и ты настолько неблагодарное отродье, что за девять лет даже не поинтересовался, когда у него день рождения? Однажды Цюань Ичжэнь пообещал шисюну, что не будет нападать на Цзянь Юя. Он держит своё обещание уже почти десять лет и не собирается нарушать его сейчас, как бы сильно Цзянь Юй не напрашивался на сломанный нос. — Нет, — говорит Цюань Ичжэнь, — я не знаю. Но я хочу подарить ему подарок. — Он бог, — Цзянь Юй едва не роняет коробку в попытке развести руками. — Что ты можешь подарить ему, чего у него ещё нет? — Я… — Если ты хочешь сделать ему приятное, как насчёт избавить его от чёртовых проблем, которые он расхлёбывает по твоей милости? Ты недели не можешь продержаться без драк, с тех пор как мы попали сюда! Цзянь Юю не понять. В отличие от Цюань Ичжэня, на него никто не обращает внимание. Ему не приходится отстаивать свои права или защищать честь шисюна. — Шисюну здесь не нравится. — Думаешь, я об этом не знаю? Ты правда считаешь, что твой захудалый подарок поднимет ему настроение? — Я хочу попытаться, — Цюань Ичжэнь делает глубокий вдох и говорит то, что поклялся никогда не говорить. — Цзянь Юй-шисюн. — Если ты думаешь, что, выказав мне должное уважение спустя столько времени, ты изменишь моё мнение, то ты ещё больший идиот, чем я ду… — Пожалуйста. Цюань Ичжэнь кладёт коробку на дорогу, садится на колени и падает на локти. — Ты что, умоляешь меня? — с недоверием говорит Цзянь Юй, кажется, не понимая, куда себя деть. Цюань Ичжэнь яростно сжимает кулаки. Ещё никогда в своей жизни он не хотел ударить кого-то так сильно. — Да. — П-первый день Малых снегов, — запинающимся от раздражения голосом говорит Цзянь Юй. — Теперь поднимай свою задницу и бери коробку. У нас есть работа.

(п/п: «Малые Снега» — один из двадцати четырёх сезонов традиционного китайского солнечного календаря. Чаще всего начало Малых снегов приходится на двадцать второе ноября. После того как фанфик набрал популярность, в англоязычном фандоме эта дата стала считаться неофициальным днём рождения Инь Юя.)

*** Боги должны оставаться невидимыми для смертных, но Цюань Ичжэнь встречал тех, кто не следует этому правилу. Генерал, чьё имя постоянно вылетает у него из головы, без проблем спускается на землю соблазнять женщин. Никто не запрещает ему показываться людям. А Цюань Ичжэнь всего лишь хочет купить подвеску с кисточкой. Деревни рядом с кланом для этого не подойдут — любой торговец его сразу же узнает. Поэтому он выбирает городок, в котором они с шифу останавливались перед долгим подьёмом на гору к оружейному мастеру. Из этого путешествия он вернулся с Гэншаном, своим мечом. Цюань Ичжэнь ненавидит спускаться с небес. Ему никогда не удаётся приземлиться плавно, он падает кубарем и получает синяки. Если травма, полученная во время битвы, воспринималась им как трофей, то это просто глупое недоразумение. Лучше бы оно никогда не происходило. На этот раз он попадает в колючий куст. Выбравшись из него, Цюань Ичжэнь идёт в городок с видом сбежавшего из дома молодого господина, не справившегося с тяготами жизни в лесу. Девушки украдкой поглядывают на него, но его взгляд направлен только на дорогу перед собой. Он же не генерал, чтобы кого-то соблазнять. В его сердце только одно желание: чтобы шисюн ещё раз прикоснулся к его лицу как тогда, когда прокалывал ему уши. Цзянь Юй, скорее всего, высмеет его за такой простой подарок, когда на Небесах можно найти талисман, сделанный из золота и яшмы, украшенный драгоценными камнями. Но, даря Цюань Ичжэню подвеску, шисюн выглядел счастливым. Может быть, если он увидит подобную, то снова станет счастливым. Девушки следуют за ним до самого рынка, и Цюань Ичжэнь наконец догадывается, что дело в его золотых серьгах. В них он выглядит богатым. Наверное, его можно назвать богатым, однако все богатства, которыми он владеет, принадлежат шисюну, значит, на самом деле они нацелились на шисюна. Девушки бегают за шисюном… От одной мысли у него непроизвольно сжимаются кулаки. Среди прилавков Цюань Ичжэнь находит нужный и платит за подвеску золотой фольгой. Сбитый с толку продавец отсчитывает ему огромную сдачу. Цюань Ичжэнь останавливает его и спрашивает про красивую коробочку. Продавец находит для него изящную резную шкатулку, которая, должно быть, стоит больше половины товаров на прилавке, стелит на дно лоскут мягкого шёлка и аккуратно укладывает на него подвеску. Возвращение на небеса оказывается непростой задачей из-за девушек, которые даже за чертой города не отстают от него. Некоторые из них оказываются достаточно смелыми, чтобы спросить его имя. Всё ещё злой на них из-за шисюна, Цюань Ичжэнь делает вид, что их не существует. Наконец он отрывается от них, находит тихую рощу, отталкивается от земли и взмывает в небеса. *** В первый день Малых снегов на чистом небе сияет яркое солнце. Такая приятная погода может казаться чем-то особенным, но это не так. На Небесах каждый день яркий и солнечный. Цюань Ичжэнь никогда не любил дождь: на размокшей скользкой земле тяжело тренироваться и в одежде моментально становится холодно, но сейчас он скучает по нему. Всё утро шисюн отвечает на молитвы, поэтому Цюань Ичжэню никак не удаётся встретиться с ним. Верующим шисюна, должно быть, очень повезло попасть под покровительство такого доброго бога. Он во многом им помогает, и количество внимания, которое какие-то незнакомцы получают от него, вынуждает Цюань Ичжэня ревновать. Хорошо ещё, что их не бесконечно много. Некоторым богам, к примеру, Повелителю Ветров, приходит столько молитв, что они не успевают отвечать на них и берут в помощники других небесных чиновников. Шисюн всегда справляется сам, что к лучшему, поскольку, услышав верующих, Цюань Ичжэнь вероятнее всего пошлёт их куда подальше. Цзянь Юй устраивает обед, который можно было бы назвать праздничным, не лакомись они изысканными угощениями каждый день. Он не говорит шисюну «С днём рождения», наверное, в надежде, что Цюань Ичжэнь забудет. Цюань Ичжэнь помнит. Просто каждый раз, чтобы вручить подарок, шисюн находил тихое и уединённое место. Цюань Ичжэнь не хочет испортить шисюну день рождения, поздравив его на глазах у кого-то ещё. За обедом шисюн ведёт себя подозрительно тихо. Иногда молитвы сильно выматывают его, но, вполне вероятно, дело не только в этом. Глядя на более печальное, чем обычно, лицо шисюна, Цюань Ичжэнь не может дождаться конца обеда, чтобы вручить ему подарок. Неожиданно для всех, шисюн встаёт из-за стола и объявляет, что возвращается в свои покои. Согласно кивнув, Цзянь Юй обещает вместе с Цюань Ичжэнем привести всё в порядок. Его планам не суждено сбыться. Как только шисюн покидает трапезную, Цюань Ичжэнь уходит следом за ним. — Ты, негодник, не смей оставлять на меня всю работу! — кричит ему Цзянь Юй с другого конца коридора. Цюань Ичжэнь даже не оборачивается. Цюань Ичжэнь уверенно стучится в закрытую дверь. Что бы ни произошло, шисюн непременно откроет ему. Он никогда не отказывается встретиться с ним. — Ичжэнь? — с измождённым выражением лица шисюн выглядывает из приоткрытой двери. — Могу я зайти? — спрашивает Цюань Ичжэнь. Шисюн на некоторое время замолкает, затем со вздохом говорит: — Чем я могу тебе помочь, Ичжэнь? Цюань Ичжэнь закрывает за собой дверь. Он практически танцует на носочках от предвкушения. — Сегодня твой день рождения. Шисюн моргает: — Откуда ты знаешь? — Я спросил у Цзянь Юя. — И Цзянь Юй сказал тебе? Цюань Ичжэнь не хочет признаваться, на что ему пришлось пойти ради этой информации, поэтому просто достаёт резную шкатулку из своего рукава и протягивает её шисюну. — У меня есть для тебя подарок. Шисюн берёт шкатулку и тяжело опускается на кровать. Он водит пальцами по резному дереву, словно пытаясь удостовериться, что оно реально. — Сядь со мной, Ичжэнь, — мягко говорит шисюн. Цюань Ичжэнь отчаянно хочет сесть с шисюном на кровать, но стоит ему это сделать, как чувство в груди становится просто нестерпимым. Возможно, ему лучше было остаться стоять. — На Небесах такое не найти, — замечает шисюн. — Тебе не нравятся Небеса, шисюн, — говорит ему Цюань Ичжэнь. Он чувствует запах шисюна повсюду. Он хочет спрятать лицо в основании шеи шисюна и глубоко вдохнуть. Но он не может даже прикоснуться к нему и просто сидит здесь, на кровати, ощущая абсолютную беспомощность. Шисюн смеётся. Это его второй смех за неделю, и он не похож на обычный. С ним что-то… не так. Шисюн открывает коробку. Цюань Ичжэнь никогда раньше не дарил подарков, никогда не чувствовал себя таким уязвимым, будто забыл взять свой меч на поединок. Если шисюну не понравится, он вырвет себе сердце. В комнате воцаряется тишина. Шисюн долгое время молчит. Цюань Ичжэнь смотрит в пол, не зная, что ему делать дальше. Внезапно он чувствует ладонь на своей щеке. Шисюн поворачивает его лицо к себе, чтобы их глаза могли встретиться. — Этот талисман принесёт успех в делах, — говорит шисюн, проводя пальцем по щеке Цюань Ичжэня. — И защитит от невзгод, шисюн, — заканчивает Цюань Ичжэнь. Они смотрят друг на друга. Шисюн не улыбается, но в его глазах сияет счастье. Чувство в груди Цюань Ичжэня настолько невыносимо, что он готов взорваться. А затем… — Инь Юй! — Цзянь Юй стучит в дверь, — У Небесного Императора для тебя срочное поручение! Рука шисюна падает вниз, как будто её обожгло. — Спасибо тебе, Ичжэнь, — торопливо закрывая шкатулку с подвеской, говорит шисюн. Прихватив меч, он встаёт и уходит, даже не обернувшись. За несколько месяцев до своего двадцатого дня рождения, Цюань Ичжэнь возносится, и ничто уже не будет как прежде.