wheat field

      Как бы не хотелось верить в то, что Ли счастлив был переехать в Корею и дебютировать здесь, всем с первого взгляда было понятно, что ещё совсем юный мальчик тоскует по солнечной, тёплой Австралии.       Феликсу сложно было привыкать к корейскому, он стеснялся своих ошибок, а Хёнджин, как его сосед, часто заставал парня за просмотром семейных фотографий с пляжа. Там он выглядел счастливым, никакие тяготы переезда не омрачали его круглое, подростковое личико. Больно смотреть, им обоим.       С каждым месяцем Ликс будто медленно увядал в шумном городе. Хвану он по ночам говорил о том, что ему не хватает шума прибоя за окном, крика чаек, сёрфинга по выходным. Не хватает пшеничного поля недалеко от его дома, по которому он часто беспричинно бегал со своими сёстрами и смеялся. Громко, заливисто, счастливо.       А Хёнджин скучал по озорным огонькам в глазах парня. Ему катастрофически не хватало этого басовитого смеха, которого становилось всё меньше и меньше, не хватало веснушек, которые с отсутствием солнца слегка поблекли. Не хватало присутствия Феликса в его жизни.       «Чан, я не могу смотреть на него. Ему срочно нужно домой.» Крис понимает, ох как понимает. Он тоже скучает иногда, но не так сильно и страдальчески. И именно поэтому вымаливает у менеджеров недельный выходной и покупает парням два билета до Сиднея. У них есть неделя, чтобы Ли ожил.       В первый день отпуска Ликс ещё даже не знал, что он у них вообще будет. Воскресенье, за окном их общежития дождь и серое давящее небо, но не оно на его душу давит. Давит нескончаемая тоска. Вот только у Хёнджина настроение куда лучше, что парня немного расстраивает. Почему все могут быть счастливы, кроме него?       — Хэй, Ёнбокки, у тебя же есть чемодан? На лице непонимание, потом необоснованный страх. Джин выглядит обезумевшим.       — Конечно, несколько штук ещё с... переезда. А зачем тебе? Ты уезжаешь?       От этих печальных ноток в низком голосе на мгновение становится не по себе, а сердце делает кульбит, пускай и небольшой. Он бы расстроился, уедь Хван куда-то без него? Маленькая надежда селится в сердце.       — Нет, Ликси. Мы уезжаем. Собирай вещи, лучше лёгкие, будет тепло и солнечно.       Последующие несколько часов Феликс только и делает, что задаёт вопросы. «Куда, как, зачем, почему, насколько, ты с ума сошёл, у нас же камбэк через три недели?» А Хёнджин лишь загадочно молчит, а если и отвечает, то уклончиво. «Сюрприз, солнце, очень классный сюрприз.»       Ещё больше паники Джин подмечает, когда из здания они выходят вдвоём.       — Стой... а остальные?       — Только ты и я, ты недоволен?       Феликс очень доволен, но до тошноты напуган. Его департируют? Он где-то провинился? Почему с ним Хёнджин? Уже стоит молиться за все свои грехи и прощаться с ним?       До посадки час, а старший так и не показывает мальчишке два ламинированных билетика. Предлагает поесть, но тот отказывается, пока Хван, дьявол этакий, Хёнджин не объяснит ему, что он задумал. «Пожалуйста, просто доверься мне.» И Феликс решил довериться и согласиться на ягодный латте и чизкейк по бешеной цене.       Первая слеза из бездонных карих глаз стекает, когда на стойке регистрации они сдают чемоданы и Ли, наконец, получает свой билет на руки.       Бумажка с его именем и заветным маршрутом выпадает из его маленьких ладошек, но Хван тут же её поднимает и вручает обратно.       — Джинни, мы?..       — Да, Ликс, мы. «Сеул — Сидней».       Австралийский ребёнок много плачет, но в кои-то веки не от тоски, а от счастья. Он до победного не верит и считает всё происходящее очень жестокой шуткой, и только в самолёте наконец приходит в себя и душит Хёнджина в крепких объятиях. Его маленький носик уткнулся куда-то в область ключицы старшего, и от этого простого жеста табун мурашек пробежался по всеми телу.       «Люблю люблю люблю люблю люблю» — вот, что думает Джин, когда впервые за столь долгие месяцы смотрит в горящие глаза Ёнбока. Он и сам хочет плакать от вида такого парня, слишком ярко светит. Но сдерживается. Не хватало ещё вот так глупо спалиться со своими чувствами.       Больше ненужных вопросов Ликс не задаёт. За время долгого перелёта он хорошо выспался, синяки под его глазами чуть сгладились, и в общем он выглядел свежо и солнечно. Как и погода Австралии, в которой они приземлятся через десять минут.       Во время посадки коротенькие пальцы Ли переплетаются с длинными пальцами Хвана, усеянными кольцами. Ручка младшего буквально тонет в его, и это выглядит так прелестно, что Хёнджин с трудом давит в себе умилённый писк. Феликсу совсем необязательно знать, как он к нему относится. Не хочет портить отпуск.       Сидней встречает их заходящим солнцем и прогретым солоноватым воздухом. Ликс сияет, вертится вокруг Хвана, как юла, и не переставая подкидывает ему идеи для развлечений и места, которые они обязательно посетят. Джин ему обещает, что они не упустят ни одного из этого списка. «Ради тебя я хоть пешком весь континент обойду.» Глупые мысли.       На первую ночь они останавливаются в небольшом, но уютном отеле на окраине Сиднея. Оба вымотаны, но всё же решаются на вечерний поход в центр. Атмосфера здесь совсем другая, хоть город по размерам не уступает Сеулу. Или же это потому, что Ёнбок знает почти каждый магазинчик и кафешку?       Следующие три дня они посвящают семье Феликса. Те тепло принимают Хвана и искренне благодарят его за то, что тот вернул им сына хоть на небольшой срок. На четвёртый день их пребывания в гостях парни выпрашивают ключи от загородного домика семьи Ли, но эту поездку решают оставить напоследок.       Ещё за два дня парни исколесили все любимые места младшего, пополнили свои телефоны сотнями фотографий, а голову тысячами приятных и тёплых воспоминаний. Хёнджин еле-еле встаёт на доску для сёрфинга, чем просто невероятно смешит Ли. «Я люблю его смех. Я люблю его.»       Последний день. На машине, взятую в прокат, они добираются до небольшого застеклённого домика у побережья. Место действительно живописное: вокруг ни одного строения и человека, шум воды, до которой от порога всего с десяток метров, приятно ласкает уши. Двое качелей подвязаны на ветви старого дуба, на них Ликс вымаливает очередной фотосет. «Ты самый красивый.»       Уже под вечер младший ведёт их на то самое поле, о котором он рассказывал. С собой апельсиновый сок, маленькая укулеле, на которой Феликс играл, будучи подростком, мягкий плед и пачка печенья. Через плечо Хёнджина перекинут полароид, который они нашли в доме. Парни договорились, что завершат эту поездку без грусти. Последний день должен быть лучшим, и за эту неделю Хван смог придумать, как сделать его таковым.       Солнце медленно катится к горизонту, водная гладь становится алой с оранжевыми отсветами. Вокруг них разложены фотокарточки, и ребята, смеясь, разглядывают их.       — Феликс?       — М?       — Ты рад, что поехал? Глупый, какой же ты глупый Хван.       — Конечно рад, Джинни, что за вопрос? Я счастлив! «Он так прекрасен.»       Сердце чуть ли не пробивает грудную клетку, но если он не скажет всё сейчас, то не скажет уже никогда.       — Нет, ты не понимаешь... М, ты рад, что поехал именно со мной? Задумчивость в глазах. Он будто борется с собой или над чем-то размышляет. Или вовсе шокирован и сейчас скинет его в пучину океана.       — Я... я бы не поехал ни с кем другим.       Вот она, его крохотная надежда. Ликс же не просто так это сказал, да? Или он так выражает своё доверие? Или вовсе уважение... чёрт его знает. Сейчас или никогда, Хёнджин.       — Пожалуйста, не злись на меня за то, что я сейчас сделаю. Не успевает мальчик ответить, как сладкие от выпитого сока губы Хёнджина накрывают его собственные, и он сдавленно охает в поцелуй, но всё же не отстраняется.       Наоборот, тянет Хвана поближе к себе, обхватывая его лебединую шею ладошками. Если ради поцелуев с Феликсом придётся каждый раз мотаться в грёбаную Австралию, то Джин готов основать своё турагентство.       Они целуются медленно, боязливо, слегка неумело, но обоим более, чем нравится. Через минуту Хёнджин отстраняется, утыкаясь лбом в плечо солнечного мальчика и тихо всхлипывает.       — Я люблю тебя, Феликс.       — Я тоже тебя люблю, и ты даже не представляешь, насколько сильно.       До самой ночи они сидят у океана, болтая обо всём на свете и целуясь. Каждый раз, словно первый — до дрожащих рук и коленей, сбитого дыхания, до сжатой чужой футболки и покрасневших припухших губ, всё ещё сладких. Уже завтра они будут в Корее, но это неважно, они счастливы именно тут, на мягком пледике в пшеничном поле.       Один из поцелуев Хёнджин ловит на объектив полароида, и это фото никогда не увидит инстраграм. Зато по возвращению в общежитие оно занимает место на выкрашенной в белый стене, наряду со всеми остальными.