любить безответно

— тетя атанасия! женщина еле ощутимо вздрогнула, услышав свое имя, произнесенное маленькой девочкой неподалеку. — что-то случилось, дорогая? — атанасия улыбнулась, повернувшись на зов. на лице девочки сияла яркая улыбка, а в маленьких ручках покоилась охапка красивых голубых роз. картина разгоряченной племянницы с легким румянцем на щеках от бега и растрепанными черными волосами заставила атанасию тихо засмеяться в ладонь. что-то, все же, всегда остается неизменным. — это для тебя! — весело сверкнули топазовые глаза. — мне показалось, что эти розы похожи на глаза тети атанасии, пусть они и вполовину не могут быть столь красивы. сердце пропустило удар. этот ребенок, столь невинный и искренний… разве достойна она его любви? достойна этой сверкающей улыбки, этого восхищенного взгляда? порой ей казалось, что элис любила ее, свою тетю, куда больше, чем своих собственных родителей. почему-то первым человеком, что узнавал обо всех ее успехах, была атанасия. первой, кого приветствовала элис по утрам, была атанасия. каждый день элис прибегала к ней, атанасии, чтобы поболтать о своем и посмотреть на работающую тетю. почему? ответа не было. атанасия любила элис. любила, наверное, за неимением выбора, но любила. атанасия хотела, чтобы у нее когда-нибудь тоже появилась дочь, похожая на милую элис. с такими же черными пушистыми волосами, драгоценными глазами и улыбкой яркой-яркой, способной развеять мрак и оставить лишь ослепительный, но такой приятный глазу свет. увы, она не могла исполнить этого своего эгоистичного желания. все атанасия доставалось без особых проблем, стоило щелкнуть пальцами — как любое ее желание исполнялось, словно по волшебству. это и было волшебством. иметь все, чего только пожелает твоя душа. быть кем-то значимым, чего она удостоилась лишь в этой жизни из множества других. у нее был любящий отец, каждый день устраивающий с ней чаепития, даривший дорогие подарки и построивший ей ее личную библиотеку и сад. у нее были слуги, носившиеся с ней как курица со своим яйцом и исполняющие любой ее каприз, что был им по силам. у нее было мужское внимание, иногда даже женское и гордое звание 'цветка обелии'. у нее было все, чего бы она не попросила, но сколько бы она не просила любви того самого, единственного для нее человека — только ее и не могло у нее быть. лукас любил другую, ее кузину, а дженнет, в свою очередь, отвечала взаимностью на эти чувства. атанасия не могла себе позволить разрушить эти счастье и идиллию, витающую вокруг них. говорят, у прекрасных принцесс есть их не менее прекрасный рыцарь и свое собственное 'долго и счастливо'. то ли атанасия не была такой прекрасной принцессой даже если все вокруг утверждали обратное — могла ли она верить их словам?, то ли лукас вовсе не являлся ее рыцарем на белом коне. из двух зол она выбирала меньшее, предпочитая считать себя какой-то не такой, ведь лукас был рыцарем. не ее., а еще у этого рыцаря была прекрасная дочь девяти лет, считавшая атанасию самым родным человеком на свете. и атанасия была готова любить ее как своего собственного ребенка, отдавая всю себя заботе об элис без остатка. просто элис слишком похожа на нее саму. — они прекрасны, элис, — улыбнулась императрица, принимая цветы из рук девочки. — я рада, что ты считаешь мои глаза такими же красивыми, как и эти цветы. любить безответно вовсе не больно, нет., но атанасия не могла допустить, чтобы элис, ее любимая племянница, испытала, какого это. и она этого не допустит. по крайней мере, пока может быть с ней рядом.