Признание

Скаллу было страшно. Впервые он дрожал настолько сильно, что подгибались коленки и учащалось дыхание. Горло постоянно пересыхало, а вязкая слюна не спасала положение. Скалл был в ужасе. — Ре-реборн—с-семпай…— голос не слушался, соскакивал и менял тональности. Де Морт ничего не мог с этим поделать. Никто бы не смог. — Ч-что ты сейчас сказал? Итальянец закатил глаза и тяжело вздохнул, что-то неразборчиво проворчав. В глазах его не было злости или раздражение, просто небольшая снисходительность. — Я буду, — четко выделяя слова, начал киллер. — жить с тобой в течение этого месяца. Достаточно понятно? Скалл заторможенно кивнул, потом в отрицании покачал головой и снова кивнул. Голова совсем не хотела воспринимать информацию. Пока каскадер стоял в прострации, Реборн аккуратно взял из его руки ключи от квартиры и открыл дверь. После положив руку на спину Облака, стал слегка подталкивать его вперёд, направляя внутрь. Де Морт не сопротивлялся и покорно шел, не до конца осознавая происходящее. Как только двое мужчин оказались в коридоре квартиры, итальянец небрежным движением запер дверь и снял с Де Морта верхнюю одежду. Только чужие руки потянулись к молнии каскадерского омбундирования, как Облако тут же «отмер» и отпрыгнул на безопасное, по его мнению, расстояние. Щеки его слегка покраснели и ладонь с отчаянием вцепилась в воротник, скрывая язычок молнии. Реборн на такие действия лишь беспечно пожал плечами и снял с себя пальто, после чего повесил его на вешалку, а лакированные туфли убрал на специальную полочку. Вёл он себя настолько непринужденно, что можно было подумать, что киллер пришёл к себе домой, а не в чужую квартиру. Скалл обомлел от увиденного и ещё раз воспроизвёл в памяти только что сказанные итальянцем слова. Ему ведь послышалось, да? Или это просто шутка… Пожалуйста. Похлопав себя по щекам под недоумевающим взглядом Солнца, Де Морт встрепенулся и постарался сделать так, чтобы его голос звучал твёрдо и уверенно: — П-почему? — к сожалению он облажался. Голос вновь сорвался и вернулся к своему робкому звучанию, которое обычно проскальзывало при общении с Реборном. Скалл ничего не мог сделать с такой реакцией, хоть и старался множество раз. Все попытки были провальны, так как Аркобалено Солнца имел весьма подавляющую ауру. — Почему? — переспросил итальянец, выглядывая уже из дверного проёма кухни. — Я хочу узнать тебя получше. Это будет сделать проще, наблюдая за тобой не издалека, а непосредственно вблизи. — Эээ? — фиолетовая макушка склонилась к плечу, а сегментированые брови в недоумении приподнялись. — Зачем? — Ты мне нравишься, — начал Реборн, используя такой тон голоса, будто всё, что он говорит - истина в последней инстанции. При этом мужчина шарился по кухонным шкафчикам, доставая пачки сахара. — Я хочу узнать, чем ты живёшь вне мафии. Прости конечно, что я так спешу, но просто ждать - не мой стиль. Облако в шоковом состоянии вошёл на кухню и уставился на готовящего что-то брюнета. Скаллу казалось, что он сейчас спит и видит сон. Странный, сюрреалистичный и абстрактный сон. А может галлюцинацию. Галлюцинацию, вызванную влиянием Пламени Тумана. Собственно Пламя Облака забурлила под кожей, стараясь выжечь всё лишнее. К сожалению и комната, и готовящий Реборн остались на месте. Мир стремительно катится в бездну. Заметив краем глаза действия Де Морта, итальянец лишь хмыкнул. Он не собирался ходить вокруг да около, так что сразу же признался в своей симпатии. Что толку медлить? Каскадёр помялся около двери и обхватил себя руками за плечи, неловко растирая их, будто стараясь согреться. Ощущения были странными: — «Нравишься» в смысле дружеская симпатия? — тихо с надеждой спросил он, подходя ближе. — «Нравишься» в смысле люблю, — абсолютно серьезно поправил его Реборн. Голос итальянца звучал твёрдо, неся в себе силу собственных убеждений и желаний. От этих слов Скалл споткнулся об собственную ногу и начал падать вперёд. Позорное падение предотвратил Реборн, поймав каскадёра за талию. — Мне конечно безумно приятно, но падать к моим ногам не обязательно, — со смешком и полуулыбкой сказал Реборн, аккуратно возвращая Де Морта в вертикальное положение. Как только Облако снова смог твердо стоять на ногах, Солнце слегка пригладил ему волосы и вернулся к плите. Скалл пару раз молча моргнул. — Это ведь шутка, да? Да. Именно. Это точно шутка или задание наспор, — Облако скрестил руки на груди в защитном жесте. — Ты проиграл партию с Фонгом в шоги, и он направил тебя ко мне. Так вот, я не игрушка, чтобы играться с моими чувствами! Реборн отложил лопаточку и прикрыл кипящий сахар крышечкой. Спина его была ровной, и казалось, ничто не может вывести его из равновесия. Солнце всегда производил такое впечатление о себе, и Скалл недовольно скривил губы. — Нет, это не шутка и не проигранное задание, — он медленно повернулся к настороженному Де Морту. Тут итальянец задумался и прижал палец к губам. — Хотя не могу отрицать причастность Фонга ко всему происходящему. Скалл возмущённо запыхтел и уже было открыл рот для гневной тирады, но брюнет быстро сократил расстояние между ними и прижал меньшее тельце к своему: — От него я узнал только то, что ты ко мне не равнодушен. Я к тебе кстати тоже. Данная информация просто дала мне зеленый свет к действиям, которые ранее я планировал привести в исполнение только после того, как узнаю твоё отношение ко мне. Вот и всё. Скалл спрятал пылающее лицо на груди мужчины. Такое признание в любви было самым неожиданным и необычным из всех, что он когда-либо получал. Обычно всё происходило в стандартном режиме: какой-то человек долго его преследовал, а после признавался в любви. Всё обыденно и привычно. В случае с Реборном, как говорится: ничто не предвещало беды. Облако даже долгое время думал, что киллер его презирает. Да любой бы так подумал, видя какими глазами Солнце смотрит на окружающих! Будь проклята конспирация лучшего в мире киллера… — Ты злишься? — голос мужчины вывел каскадёра из мыслей. К изумлению Облака, Реборн звучал весьма удивлённо. Взглянув наверх, каскадер понял, что тот в замешательстве. Вся решимость мужчины куда-то медленно испарялась, когда он видел недовольное лицо человека, которому только что признался в любви. Конечно его уверенность в правильности своих действий ничто не могло поколебить, но под взглядом аметистового цвета глаз было слегка неуютно. Будто он где-то накосячил, чего никогда раньше не случалось. Скалл устало прикрыл глаза и обмяк в чужих объятиях, отказываясь здраво анализировать ситуацию: — У тебя карамель подгорает… По комнате витал сладкий аромат жженого сахара, к которому аккуратно начал примешиваться горьковатый запах гари, неприятно оседающий на языке. — Чёрт, — Реборн оглянулся назад, но объятия не разжал. Скалл глубоко вздохнул, чужой запах окутывал его со всех сторон, отчего хотелось спать. Тут в сознание промелькнуло понимание, в каком они сейчас находятся положении; Облако покраснел и, вырвавшись, отскочил, неловко размахивая руками. Поза итальянца не изменилась, так что он выглядел так, будто обнимает воздух. Мужчина быстро пришёл в себя, в два шага преодолел расстояние до плиты и убрал с неё кастрюлю, тем самым спасая сладость. Как только Солнце закончил, то с решительным видом повернулся к смущенному Облаку: — Так… — тут брюнет запнулся и кашлянул в кулак. — Ты будешь со мной встречаться? От заданного вопроса лицо Скалла стало похоже на фарфоровую маску. Такую же белую и безэмоциональную. Незначительный страх и сильное смущение ушли на второй план: — Я не стану врать, что испытываю к тебе симпатию. Сильную, — аккуратно начал Де Морт, бегая взглядом по помещению. — Я… ты… Он порывался что-то сказать, но слова никак не хотели складываться в одно стройное и красивое предложение. Выходили лишь слегка придушенные звуки. Скалл никогда не мог ожидать, что Реборн признается ему, ЕМУ, в любви! Просто фантастика. Из окна светило солнце, чьи лучи освещали всю кухню и двух мужчин в ней. Атмосфера была странно-напряженной. Скалл проделал небольшое дыхательное упражнение и приподнял подбородок, этим действием придавая себе более уверенный вид: — Я не против попробовать, но- Тут его перебили: — Отлично! — Реборн усмехнулся и повернулся к столу рядом с плитой. Он начал сооружать из медленно остывающей карамели какой-то рисунок, выкладывая его на бумаге для выпечки. Со своего ракурса Скалл не мог сказать, что именно получается у итальянца. — Реборн-семпай! — воскликнул каскадёр, обвинительно указывая пальцем на спокойно-умиротворенного мужчину. — Ты не дослушал! — Ммм? — брюнет обернулся к Облаку, держа что-то за спиной. — Я не не дослушал. Просто не люблю эти отвратительные «но». С этими словами он протянул возмущённому Де Морту карамельный леденец на палочке в виде сердечка с разными красивыми завитками. Скалл как заворожённый посмотрел на сладость, любуясь аккуратной формой и янтарным светом в солнечных лучах. Карамель была полупрозрачной, имела насыщенный цвет и запах. Очень красиво. Облако аккуратно взял леденец, нечаянно касаясь чужих горячих пальцев. На вкус сладость была ничуть не хуже чем на вид: сладкая и отдающая теплом где-то в сердце. Каскадер ещё никогда не пробовал настолько вкусную карамель. Возможно это из-за того, что на его рецепторы повлиял человек, который приготовил её. — Вкусно? — с улыбкой спросил Реборн. В его глазах была нежность с лёгкими искорками напряжённости. Всё-таки этот план был на грани фола. — Угу. Солнце облегчённо выдохнул и медленно протянул руки, снова заключая каскадёра в объятия. Нежные и тёплые. «Прям как карамель» — отметил Скалл, смакуя на языке мягкую сладость. — Не волнуйся, — прошептал куда-то в фиолетовые волосы Реборн. — Со мной у тебя будут лучшие и последние отношения. Скалл прикрыл глаза, полностью расслабляясь: — Звучит как угроза. И лишь довольный смешок, сорвавшийся с чужих губ, был ему ответом.