Goodbye, Agony

       Иногда утро начинается не с кофе, а с жалоб на странный сон.        Середина июля. Пусть и проливной, но тёплый дождь начался с внезапного раската грома. Компания подростков, что резвилась на поляне, с воплями и хохотом побежала к тропинке, что уютно пряталась между кроной двух рядов деревьев. Буквально пять минут назад тут прятались от жаркого солнца, а сейчас ищут спасения от небесной воды. Дорожка расходилась на несколько отдельных рукавов, будто в детской сказке.       Маленький мальчик с глазами цвета тёмного янтаря, бежавший в конце толпы и прыгавший по свежим лужам, наблюдал, как компания с хохотом разбегается, прячась в высокой траве. Эшли, отряхивая волосы, все пытался угнаться за друзьями, заливаясь смехом. Дорожка вела между цветущих диких злаков, и паренёк уверенно побежал на звук затихающего смеха. Даже не заметив, как закончился ливень, Парди вышел к двухэтажному, явно заброшенному дому, оказавшись совсем один на опушке.       Детское любопытство взяло верх, и Эшли зашел внутрь. Конечно, в доме было довольно пыльно и висели клоками паучьи покинутые сети, но атмосфера создавала впечатление, будто бы хозяева покинули своё жилище в спешке, оставив всё на своих местах. Особенно Парди привлёк рядок маленьких фарфоровых статуэток на полке. Белоснежные, с золотистой отделкой и чернильными узорами фигурки людей в старомодных костюмах стали бы украшением любого дома, особенно миниатюрная балерина, когда-то бывшая частью ныне запыленной и сломанной музыкальной шкатулки.       Воодушевленный своей находкой, мальчишка побежал дальше исследовать территорию, заходя в глубь дома, в темноту. В какой-то момент Парди услышал за своей спиной шаги. Быстрые, приближающиеся, вызывающие тревогу. Эшли ничего не оставалось, как бежать дальше в темноту, пытаясь спастись от неведомой опасности. Вокруг было всё меньше света, пока паренёк не упёрся в дверь, явно незапертую. Шаги не думали отставать, и Эшли ничего не оставалось, как шагнуть в неё… и оказаться на улицах родного города. Изумленное дитя обернулось назад… И увидело заброшенный завод, разрушенный и проржавевший насквозь…       — Эшли, тебе бы, не знаю, успокоительного попить. С такими снами недолго опять к психиатру попасть, — Сандра, доселе молча слушавшая эту исповедь, разлила по бокалам кофе.       — Успокоительное притупляет восприятие окружающего мира, что мне сейчас никак нельзя допустить. Иначе упущу что-то важное, — индеец неспешно помешивал сахар в своей кружке.       — И всё-таки, побереги себя, прошу. Мне друзья нужны живыми и здоровыми, — Алваренга поставила на стол джем к тостам.       — Кто сегодня посещает больницу?       — Пожалуй, я сам этим займусь. Мне нужно выловить Кристиана на разговор. Надеюсь, никого лишнего я не встречу, — Эшли проверил входящие сообщения на случай, если вдруг Оливер даст о себе знать.        Убедившись, что никто не помешает его задумке, Парди направился навестить Энди.       — Безусловно, Эшли, твоё внимание очень льстит, но в дальнейшем мы тут без тебя как-нибудь сами справимся.       — Джереми, как ты уговорил пропустить себя в больницу с домашним животным? Сюда же нельзя с собаками… а, это ты, Джейк, я сразу и не признал, мой промах.        Палата, в которой лежал Энди, была сегодня закрыта, а около дверей сидела пара гитаристов. Пока разгорался очередной тред взаимных оскорблений, никто и не заметил, как Джинкс, сидевший молча, неспешно свернул свой журнал в рулон и, не глядя, с размаху впечатал им по лицу Питтса.       — Ты сегодня зря пришел, Эшли. Ночью Энди стало хуже. Чуть сердце, говорят, не отказало. Он пока в реанимации, но врач говорит, что откачали. Какое-то лекарство не подошло. К нему никого не пускают, а мы дежурим на экстренный случай, если вдруг понадобится привезти что-то. Кристиан и Лонни отправились за аналогами, которые могут подойти в случае непереносимости. Парди, иди лучше домой и отдохни, — пояснил спокойно Фергюсон, пока его собрат-гитарист держался за ушибленный нос.       Что же до самого скрипача, то под его глазами уже без всякой косметики красовались темные круги недосыпа и нервного напряжения.       — Вот как… что ж, жутко вышло… Ладно, до встречи, — Эшли спокойно попрощался и вышел в общий коридор, уже не застав разнос Джейка.       — Если тебе так не нравится, что Парди приходит к Энди, то держи это при себе, как и всё, что ты держал при себе до этого. Ты задрал тут уже всех, кого можно. Если нас из-за тебя перестанут пускать в больницу, то я не знаю, что с тобой сделаю, — доступно объяснил Джинкс, открывая своё орудие возмездия на нужной странице и продолжая чтение.        Всё, что оставалось Джейку, это заткнуться и потирать пострадавший нос.        Эшли же повезло больше. На выходе он столкнулся с парой, которую посылали за медикаментами.       — Доброе утро, мистер Парди. А вы не…       — Да, я уже знаю, что произошло. Лонни, будь другом, оставь нас с Кристианом. Мне надо переговорить с ним кое о чем, — максимально вежливо попросил Эшли, и басист послушно скрылся с поля зрения своего предшественника.       — Переговорить со мной? Но о чем? — искренне удивился барабанщик.       — Знаешь, от Сандры всё никак не отстанут копы. А Энди стало только хуже. И мне очень интересно, не было ли каких-нибудь тревожных звонков до этого? Мало ли, кто-то следил за вами? Угрожал? Спамил? — Парди ненавязчиво уводил бывшего одногруппника в противоположную от больницы сторону, интуитивно опасаясь лишних глаз и ушей.       — Нет-нет, никто посторонний не угрожал и не преследовал. Фанаты никаких движений подозрительных не делали… Ничего, что намекало бы на такие события!       Эшли незаметно анализировал со стороны поведение Комы.        Кристиан говорил чересчур быстро, иногда запинаясь или путаясь в словах. Глаза то и дело бегали по пространству, а иногда случайный звук окружающей среды заставлял его вздрогнуть всем телом. Или что-то очень хреново скрывает, или чего-то очень сильно боится.       — Хотя, это, может быть, я чего-то не заметил. Вон, Энди вообще невозможный был последние пару месяцев. Конечно, я не говорил такого, если спросит кто из наших, но параноил он страшно. Бирсак же всегда был немного не от мира сего, может, что такое и ощущал. Только, почему-то, на нас отрывался. До чего дошло, он этому бриташке Сайксу на нас жаловался! Хотя, мы тоже хороши… Ну, захотелось ему записать коллаб с Оливером, пусть дитя развлекается. Ох, я уже даже и не припомню, из-за чего конкретно тогда был скандал, но обиделся Энди страшно. С того дня мы и не собирались. Это было примерно за неделю до того, как вы нашли Бирсака на кладбище…        Чем больше Кома говорил, тем сильнее его трясло, что было видно невооружённым глазом. На лбу проступили капли пота, дыхание учащалось с пугающей тенденцией.       — Кристиан, всё нормально? — Эшли даже напрягся, подумав о том, что ни один человек, даже если очень надо, не может так хорошо врать.       — Эш… я так… так виноват перед тобой…! — барабанщик вдруг закрыл лицо руками, пытаясь хоть как-то удержать вырывающуюся наружу истерику.       — Кристиан…       — Я же ведь знал, что это всё пиздёж. Всё! Всё до последнего слова! Знал и ничего не сделал! Блядь, сначала ты, потом Энди… Почему нашу группу преследует столько дерьма?! Эшли… я действительно херовый друг, и такой же херовый человек…!       Парди едва успел поймать на полпути к асфальту Кому, который то ли порывался упасть ему в ноги для покаяния, то ли собирался на полном серьёзе потерять сознание.       — Крис-Крис-Крис! Смотри на меня! Успокойся! Всё нормально! Слышишь? На меня, говорю, смотри. Всё будет нормально! — Парди уже был готов сказать что угодно, дабы успокоить начавшего задыхаться Кристиана.       С трудом, но обморока избежать всё-таки удалось.       — Кристиан, ты идешь со мной. И это не обсуждается, — строго заявил басист, нахмуривая брови.       — Да… как скажешь… — находившийся в прострации барабанщик, кажется, даже и не понял, что ему сказали, и позволил себя вести за руку как ребёнка.        Был у Эшли здесь, в Лос-Анджелесе, знакомый психиатр, который в своё время хорошо помог мужчине справиться с переживаниями, и именно ей музыкант решил показать товарища.       — Мистер Парди, строго между нами, скажите, у вас в группе были ли когда-нибудь прецеденты, когда кто-то принимал наркотики? — внимательно осмотрев Кристиана и проведя с ним диагностическую беседу, спросила женщина у Эшли, когда они обсуждали это за закрытой дверью.       — Чего…? — Парди даже присел от такого вопроса.       — У вашего друга характерные признаки передозировки. Скорее всего, какой-то психостимулятор. Анализ крови показал бы точно, в чем тут дело, но уже сейчас можно сказать, что если он продолжит принимать это вещество и так стрессовать, то может сыграть в ящик раньше времени, — врач сняла очки.       — Вы же понимаете, что я сейчас должна сообщить об этом полиции, а вашего друга запереть в наркодиспансере до выяснения всех подноготных.       — Понимаю.       — Ваши предложения?       — Можно, по старой дружбе, обойтись без службы правопорядка? Я не верю, что Крис сам обдолбался. Видимо, ему кто-то помог…       — Исключительно ради любви к хорошей музыке, мистер Парди.        Уладив кое-какие медицинские тонкости и выслушав напутствие от врача, парочка индейцев покинула стены медучреждения.       — Кристиан, что за… тебе что-то дали в клинике?       — Это? Нет, это антидепрессанты. Примерно, как ты покинул группу, так я и подсел. Видимо, принять забыл, вот нервы сбой и дали.       — Любопытно… поделишься? А то у меня что-то тоже психика ни к хуям.       — Да, держи конечно, — Кристиан достал баночку с лекарствами и выделил таблетку.       — И всё-таки, Кристиан, на время перестань травить себя химией. Лучше отоспись и увеличь прогулки на природе, — посоветовал Эшли настоятельно.       Парди даже довёл барабанщика до его дома, решив, что оставлять Криса одного сейчас себе дороже.       — На наркомана ты не похож… да и врать не умеешь… Антидепрессант, говоришь? Хм… сильно сомневаюсь, — Эшли рассматривал белый кружок.       Увы, в лекарствах он не сильно понимал, хоть и активно ими пользовался в некоторые периоды своей жизни. Стоит показать это знающему человеку. Возможно, кто-то специально подложил их Крису заместо успокоительного.       — Теперь ещё за Комой смотри, как бы чего не вытворил. Весело я группу покинул, — размышлял Парди вслух, заходя домой.       — А Кома чего? — Сандра заинтересованно повернулась на голос друга.       — Да так, ничего серьёзного. Кристиан просто с ума сошел, — констатировал Парди, поделившись своим «успехом» в переговорах.       — Тьфу блядь. Не группа, а цирк ужасов какой-то. А по существу ничего?       — Да ничего нового. Тоже посетовал на то, что у Энди сдвиг по фазе наблюдался. Хотя, у группы, похоже, тоже не всё в порядке с нервами. Кома рассказал, что они крупно поругались между собой перед тем, как это все случилось.       — Что будем делать дальше? К Ронни?       — К Ронни. Он точно посоветует что-то путное.       — Кстати, Джульетт сегодня прилетела. Я видел её в больнице мельком. На ней лица не было. Вой стоял на всё отделение.       — Не мудрено. Ей наверняка сказали, что Энди может и не очнётся. Тем более, после сегодняшнего…       — Подробнее?       — Тебе не сказали? Его ночью опять в реанимацию отправили. Препарат, говорят, какой-то дал реакцию. Видимо, он что-то принимал до того, как загремел в больницу. И никто не был предупрежден, кажется.        Всё страннее и страннее…